В комнате повисла тишина. Только перо, забытое на пергаменте, всё ещё слабо мерцает, засыпая.

Я посмотрела на принца, на его серьёзное лицо, на метку истинности, которая чуть заметно пульсирует в такт моему собственному узору под рукавом.

— Согласна, — отвечаю тихо.

— Также ты не можешь отказаться от свидания со мной. И ещё: что тебя связывает с Яробором на самом деле?

На вопрос принца о том, что меня связывает с Яробором, я не ответила. Вот просто из гордости и желания щёлкнуть его по носу! Сказала лишь, что обо всём прочитает потом в газете…

И пусть гадает, правду ли я рассказала Сиджи, или просто выполняю его условие. Потому что будет знать, как скрыто угрожать мне раскрытием моего проступка с лазанием через забор на запрещённую территорию королевского замка.

— Там весь почтовый ящик письмами забит, — врывается в мои мысли Олель.

Сзади раздаётсяся скрип открываемой новенькой дубовой двери нашего агентства. Я оборачиваюсь к парнишке, щурясь от солнечного луча, пробившегося сквозь дверную щель.

Мой юный секретарь вошёл внутрь, с любопытством озираясь по сторонам, словно ища следы чего-то необычного, и добавляет:

— Кроме из ниоткуда взявшейся новой двери, всё остальное осталось таким же, как и было… — почесывает затылок пятернёй. — Как думаешь, не Его ли Королевское Высочество постарался?

— Ну что, письма придётся разгребать… Тебе. С дверью я разберусь.

Олель вздохнул, поднял с пола свиток, бережно разгладил его на колене:

— Не хмурься так, ведь зато теперь мы на свободе! И это главное.

Я улыбнулась.

— Верно, Олель. Главное, что мы на свободе, и с нас сняты все обвинения. Лишь бы теперь репутацию очистить и не обнаружить, что клиентов у нас больше нет…

В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что Олель вздрогнул и уронил свиток.

На пороге появляется Яробор — высокий, плечистый, взлохмаченный и с озорным блеском в глазах.

— Злата! — громогласно возвестил он. — Свободна, как ветер над горами!

— И тебя, вижу, выпустили, — не сдерживаю ухмылки. — И чего сразу сюда примчался? Неужели нет ничего срочного, кроме как встреча со мной?

Яробор вошёл, шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и заговорил уже серьёзнее:

— Да вот, не могу сдержать любопытство, ведь не чужая ты мне. Говорят, твоя бабушка, Периолла, будто бы замешана в странных делах, раз под стражей находится. Не могу в это поверить! Отравить огурцами — это максимум, на что она способна! А Айсела… Что за семейный «сговор» у вас? Меня допрашивали несколько раз, а я понять ничего не могу…

Я веду друга в свой кабинет, и мы закрываемся в нём от Олеля, чтобы тот не отвлекался от предстоящей работы.

— Периолла ни при чём, — говорю твёрдо, направляясь к рабочему столу. — Бабушка может быть строгой, да, но она никогда не станет творить злодеяния. Я не могу говорить много, потому что дала клятву Короне, Яр.

Яробор поднял ладони в примирительном жесте:

— Верю, верю! Просто слухи такие пошли странные, да задержания эти. И почему не в темницу поместили нас, ничего не понимаю, — с задумчивым видом садится на стул напротив, облокотившись о столешницу.

— Не мечтай, ничего не расскажу!

Он помолчал в ответ, а после хитро прищуривается:

— А ещё я слышал крики Ионы во дворе замка из за драконьей метки истинности. Поздравляю, Злата!

Я невольно коснулась запястья, где под рукавом скрывается тонкий узор.

— Спасибо, Яр, — тихо отвечаю, не желая лгать ему и притворяться.

Мы оба понимаем, что нашим фиктивным отношениям пришёл конец. Впрочем никто из нас не опечален этим фактом, и я даже вижу по поведению друга, как с его плеч словно груз свалился. Видимо, он успел пожалеть о своих попытках добиться моего расположения, как женщины — всё-таки дружба тоже ценна, и терять её совсем не хочется.

После полудня я наконец переступаю порог своего маленького домика и устало выдыхаю, ставя на пол сумку с документами. Потягиваюсь, разминая затекшую спину после разгребания дел в «Драконьей метке», размахиваю руками, кручу запястьями.

День выдался долгим: нужно было разобрать завалы бумаг, составить список неотложных дел, успокоить встревоженных клиентов, которые прознали о моём возвращении и сразу столпились в очередь у моего кабинета…

Я потому и ушла пораньше, что кроме агентства есть ещё вопросы, которые требуют моего решения.

Но и тут мне нет покоя, потому что в дверь постучали — уверенно, но негромко.

Я открыла и замерла: на пороге стоит принц Дарен. В его глазах светится неожиданная улыбка без тени высокомерия или насмешки. Простая искренняя и доброжелательная улыбка. Ух, зачем же так — у меня ведь сердце тут же встрепенулось, откликнувшись!

— Злата, — говорит он, слегка склонив голову в поклоне. — Я пришёл, чтобы забрать тебя на свидание. Полетим?

— Дарен, я не могу сейчас. Пока бабушка находится под стражей в королевском замке, кто то должен следить за её хозяйством. Дом требует уборки, а огород ухода. Я только что из агентства, и у меня ещё столько дел…

Принц слегка нахмурился, перестав улыбаться.

— Я пришлю слуг. Лучших садовников и горничных во всём королевстве. Они наведут порядок за час, а мы с тобой отправимся на свидание.

Скрещиваю руки на груди и пристально смотрю в серо-зелёные глаза:

— Знаешь, Дарен, если ты хочешь доказать мне серьёзность своих намерений, то докажи не словами, а делом. Покажи, что готов разделить со мной не только пышные балы, но и обычные будни. Что готов испачкать руки, понять и попробовать на вкус мою жизнь. Поможешь мне в огороде моей бабушки — после и отправимся на свидание. Ведь могу и я тоже выдвигать свои условия?

На мгновение принц растерялся, но после в его глазах вспыхнул азарт.

— Хорошо, — твёрдо сказал он. — Я согласен. Показывай, что нужно делать.

Мы отправились к дому Периоллы. Мои щёки краснели, а ладони потели, а вот Дарену будто всё равно на глазеющий на нас народ. Все эти статьи и слухи о нас, а теперь и совместная «прогулка» по улице простолюдин…

Наша истинность становится всё менее тайной.

По прибытии мы вышли в успевший зарости огород бабушки. Дарен, непривычный к такому труду, неловко берётся за дела: то слишком резко дёргает сорняки, обжигая крапивой кожу, то проливает воду мимо грядок себе в обувь.

Я показываю, учу, смеюсь над его неуклюжестью.

— Смеешь смеяться над принцем? — угрожает Дарен мне шутливо, шагая ко мне с лейкой в руке, вода из которой выплёскивается ему на ногу.

— Ты заслужил! — отвечаю смело, и не думая прекращать смех.

В последующий час принц старательно выпалывает сорняки, уже более аккуратно поливает грядки с огурцами и помидорами, перекладывает инструменты. Его одежда покрылась пятнами земли, рукава рубашки закатаны до локтей, а на пальцах появились первые мозоли.

Когда последняя грядка была ухожена, я выпрямилась и посмотрела на Дарена, вытирающего пот со лба.

— Ты отлично справился, — хвалю, осторожно коснувшись его пальцев, на которых уже проступили красные отметины от работы.

Он опускает взгляд на мою руку, которую я тут же убираю. Кончики моих пальцев покалывает от недавнего прикосновения, которое случилось само собой. Такое правильное и удивительно уместное, стёршее грань между мной и драконьим наследником престола.

— Я не мог не справиться, — усмехается Дарен горделиво.

В лучах вечернего солнца мне отчётливо видно, как усталость проступила в линиях его плеч, в едва заметной тени под глазами. Я снова мягко касаюсь его руки:

— Ты устал. Давай отложим наше свидание на другой день? Завтра будет не менее прекрасный вечер, а ты успеешь отдохнуть.

— Нет, Злата, — твёрдо произнёс он. — Я хочу продолжить этот день с тобой.

Он сделал шаг назад, раскинул руки, и воздух вокруг задрожал, заискрился золотистыми всполохами. Через мгновение я вижу за его спиной крылья, которые мягко шелохнулись, отбрасывая длинную тень на землю. Сам Дарен остался в человеческом облике…