Но вслух он произносит другое:

— Я едва не забыл о том, что завтрашний бал является закрытым и посетить его можно только по приглашению, — протягивает мне белоснежный конверт. — Он организован в честь дня рождения Брейдена Кросса. Мой двоюродный брат не любит лишних людей и помпезность.

— Благодарю вас, принц Дарен, — принимаю в руки конверт.

— Оденьтесь, пожалуйста, прилично, — прибивает меня принц неожиданным требованием.

— Хотите обвинить меня в распутстве?

— Напротив. Прошу о более ярком наряде. Вы своей серостью привлекаете слишком много внимания, а гостей в этот раз будет значительно меньше.

Всё внутри меня вспыхивает яростью.

Принц Дарен стоит неподвижно, словно статуя, олицетворяя собой величие королевской крови. Он считает себя в праве говорить мне столь оскорбительные слова, а я даже не могу и слова поперёк сказать!

Внезапно воздух прорезал резкий звук хлопающих крыльев. Принц поднял взгляд и увидел голубя, что кружит сейчас над его головой. Птица, словно насмехаясь над его положением и мстя за меня, сделала круг и…

Время будто замедлилось. Я почти в полной мере смогла прочувствовать, как что-то тёплое и липкое приземлилось на его плечо, словно на моё собственное.

Маска невозмутимости, которую принц Дарен носит с рождения, на мгновение дала трещину. Его лицо исказилось от отвращения, а рука инстинктивно дёрнулась, чтобы смахнуть мерзкую субстанцию.

— Проклятая птица! — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.

В этот момент дверь моего кабинета приоткрылась, и Айсела, заметившая необычное поведение принца, замерла на пороге. Наши глаза расширились от изумления при виде столь несвойственной наследнику престола реакции.

Олель сначала коротко хохотнул, но после закашлялся, чтобы замаскировать неуместное веселье.

Принц Дарен мгновенно взял себя в руки. Маска ледяного спокойствия вернулась на место, хотя в глубине его глаз всё ещё пляшут колючие искорки, выдающие его истинные чувства.

— Продолжайте свои дела, — произносит он своим обычным властным тоном. — Ничего не произошло.

Но мы уже всё видели. Я видела. И это зрелище принесло мне настоящее удовольствие — да и поделом ему!

Его Королевское Высочество уходит, а колокольчик над дверью ещё несколько секунд эхом звенит в пространстве, сообщая нам о том, как зол ушедший принц.

— Я думала, он нам сейчас головы оторвёт за такое… — выдахает Айсела с облегчением. — И почему он просто не послал почтового грифона к тебе, а сам лично пришёл…

— Олель, прекрати кашлять! — говорю строго, взбудораженная словами сестры.

— Не могу! — держится бедный парнишка рукой за грудь. — Я уже по-настоящему кашляю… В горле щекотка…

— Боюсь, тебя у меня после первого танца обязательно кто-то украдёт, — театрально вздыхает Яробор.

— Почему? — спрашиваю.

— А ты не замечаешь, как на тебя смотрят мужчины?

В величественном зале королевского замка царит особая оживлённая атмосфера. Тысячи свечей заливают пространство мягким золотистым светом, отражающимся в хрустальных люстрах и зеркалах. Массивные колонны поддерживают высокий сводчатый потолок, украшенный искусной росписью.

Музыканты уже настраивают инструменты, а гости собираются группами, перешёптываясь и поправляя наряды. Среди этого великолепия я сначала снова, как и в прошлый раз, кажусь самой себе совсем потерянной.

Но вскоре всё меняется, и я понимаю, что сегодня всё иначе.

— Как они смотрят? — изображаю скуку, а сама внутренне расцветаю.

Я видела своё отражение. В нём моё простое лицо сияло, а рыжие волосы, уложенные в замысловатую причёску, украшали живые цветы. Платье от мастерицы Айселы из тончайшего шёлка цвета морской волны струилось при каждом движении, подчёркивая природную грацию, которой я прежде не замечала.

Когда я вошла под руку с Яробором, никто не обратил на меня особого внимания. Но постепенно гости начали задерживать на мне свои взгляды. Мужчины, привыкшие к кричащей роскоши столичных красавиц, просто смотрели, а женщины перешёптывались, оценивая фасон платья и причёску.

Сиджи Одли тоже оказалась среди приглашённых, и она уже подходила ко мне, чтобы сделать комплимент. Сказала, что в колонку худших нарядов я в этот раз не попаду.

— Они вдруг увидели то, что всегда знал я сам в глубине души — ты всегда была особенной, — заливается Яр соловьём. — Не показной красотой, не вычурными манерами, а той самой природной прелестью, которая делает женщину по-настоящему привлекательной.

— Умеешь же ты сладко речи лить дамам в уши, — смеюсь, зардевшись.

— Но это чистая правда! Ты расцветаешь под восхищёнными взглядами, превращаясь из леди Простушки в настоящую леди Красавицу! Так глядишь и балы полюбишь! — прдмигивает он мне весело.

— Это исключено! — фыркаю. — Мне тишина и спокойствие дороже соревнований за первое место в колонке у Сиджи с самыми лучшими нарядами! Есть дела и поважнее.

— В тебе говорит твоя бабушка.

— А она плохого не скажет! — парирую.

Тем временем в дальнем конце зала расположился придворный оркестр. Музыканты в парадных мундирах уже заняли свои места. Скрипачи бережно держат скрипки, клависинист проверяет настройку своего клавесина, а флейтисты и гобоисты держат инструменты наготове.

С замиранием сердца ожидаю появление принца Дарена, а сама мёртвой хваткой вцепилась в локоть Яробора — настолько боюсь выдать своё волнение.

Как принц отреагирует на мой новый образ? Осмелится ли он после этого говорить мне о моей серости?

— Всё в порядке? — замечает Яр мою реакцию.

Он накрывает мою руку своей, и из-за этого движения длинный рукав моего платья опасно сдвинулся вниз, открывая часть метки истинности.

— Да, я просто не привыкла к такому вниманию, — резко отдёргиваю руку, чтобы незаметно поправить рукав.

По знаку капельмейстера оркестр заиграл торжественный марш. Его мощные звуки наполняют весь зал, возвещая начало бала. Под эти величественные аккорды в зал входит королевская чета, сопровождаемая придворными.

Вслед за ними идут Брейден Кросс, главный виновник сегодняшнего торжества, а также принц Дарен, или Дарен Мир.

Тут же всё внимание присутствующих перекинулось на членов королевской семьи. Король громко приветствует всех, а после под гул мелодии поздравляет Брейдена Кросса с днём рождения.

— Я вверяю тебе правление нашего герцогства! — восклицает король, завершая свою поздравительную речь.

Все принимаются оживлённо хлопать в ладони.

— А я всё гадал, кто же будет нашим новым герцогом, — говорит Яробор.

Мы тоже хлопаем в ладони и улыбаемся, но мои мысли окутаны трепетной дымкой смущения, потому что я замечаю, как внимательно рассматривает меня принц Дарен.

Оркестр меняет мелодию — теперь играет нежный вальс, а гости разбиваются на пары.

Яр закружил меня танце, и я сама себе кажусь невесомым лепестком, подхваченным летним ветром. Но мой взгляд то обращён куда-то вдаль, сквозь танцующие пары.

— Кого ты высматриваешь на этот раз? — вздыхает Яробор. — Ионы сегодня нет, если ты ищешь её.

— Просто рассматриваю гостей.

В противоположном конце зала, у высокого окна, стоит принц Дарен, который ни с кем не танцует. Его фигура выделяется среди придворных — прямая осанка, горделивый профиль, пристальный взгляд, прикованный… ко мне.

— Ты снова печалишь меня, — мурлычет Яр мне над ухом, прижав ближе к себе. — Боюсь, ты просто используешь меня и мои чувства.

Это даже почти неприлично. Решил действовать смелее?

Музыка то усиливается, то стихает, унося танцующие пары в волшебном вихре. Но для меня весь мир сузился до размеров статной фигуры принца. Он видит, как при каждом повороте моё платье вспыхивает в свете свечей, как блестят аккуратные рыжие локоны… Как Яробор крепко держит меня.

— Что мне сделать, чтобы развеять твою печаль? — спрашиваю. —

Я совершаю ошибку, я совершаю ошибку, я точно совершаю ошибку! Но Дарен Мир щурит глаза, а метка истинности под рукавом платья слегка горит — он злится.