— Мне больше ромашки по душе.

— И Яробор?

— И даже Брейден Кросс!

— Любая другая была бы рада на твоём месте, — почти рычит и грозно щурит вспыхнувшие янтарём глаза, но за этой завесой угрозы я вижу неверие вперемешку с удивлением.

До принца только сейчас стало доходить, что я не шучу и вовсе не намерена вцепиться ему в плечи, умоляя о женитьбе?

И вот сегодня принца снова не видно на горизонте. Зато стражники всполошили нас с самого утра: установили дубовый стол в саду под тенью деревьев и усадали нас за него.

Олель где-то потерялся и вообще не с нами, Иона недовольно скрестила руки на груди, я и сестра растеряны, а вот бабушка выглядит скучающей и расслабленной одновременно. Готова поспорить, что мыслями она далеко отсюда — где-то среди своих грядок с огурцами.

— Ваша задача, — произнёс один из мужчин ровным голосом, — изготовить листовки «Разыскивается Кальд Фон». Используйте эти перья. Они сами нарисуют портрет, если вы будете мысленно представлять его лицо и крепко держать перо в пальцах.

— Мы? — удивляется ещё сонная Айсела, хлопая глазами

— Вы! Приступайте! — коротко бросил второй стражник, выкладывая на стол стопку чистых листов пергамента и пять сверкающих перьев с переливающимися, словно перламутр, стержнями.

Бабушка осторожно взяла одно из них. Оно слегка завибрировало в её руке, будто живое существо, пробуждающееся ото сна.

— Волшебные перья рисовальщики, — тихо произнесла она. — Давно не держала таких в руках… Они чувствуют мысли, улавливают мельчайшие детали воспоминаний.

— Наша Сиджи только такими и работает, — говорю, тоже беря перо в руку.

— Моя вина не доказана, а уже отрабатывать должна, — морщит нос Иона.

— Вот жеж какая тяжкая работа! — фыркает Айсела.

Они обе обмениваются враждебными взглядами.

Качаю головой, молча рекомендуя сестре не вступать в спор с Лисичкой, не вестись на провокации и собственные эмоции. Понимаю, как Айселе тяжело переживать предательство бывшего жениха, но она всегда была благоразумной, хоть и живее, чем более серьёзная я.

Перо в моей руке ожило, заскользило по пергаменту быстрыми, точными движениями. На бумаге начал проявляться портрет: сначала контур лица, затем детали в виде морщин у глаз, жёсткой линии губ. Вскоре передо мной лежит готовый рисунок, удивительно точный и живой.

Перо бабушки движется медленнее, иногда замирает, но всё же выводит черты лица. У неё Кальд получился моложе, с более мягкими чертами — видимо, так он запомнился ей. Почти родным внучком…

— Где ваш мальчишка? — басит стражник над нашими головами, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Он всё равно не знает Кальда, — отвечаю. — Нет ему смысла быть здесь с нами.

— Приведите его немедленно! — словно не слыша меня, приказывает стражник.

— Он, наверное, ещё спит, — пытается успокоить мужчину Периолла.

— Вы подозреваемые в серьёзном преступлении против Короны и королевства Дэй, а не гости замка! — басит второй мужчина.

— Я схожу за ним, — встаю из-за стола, вздохнув.

Быстро иду к выходу из сада, поднимаюсь по каменным ступеням внутрь замка, прохожу по длинному коридору и остановливаюсь у двери комнаты Олеля.

— Олель! — зову тихонько и стучусь.

Тишина.

В самом деле спит?

Толкаю дверь и она легко поддаётся моему напору. Вместо своего спящего юного помощника вижу скомканное одеяло на пустой кровати. Куда подевался?

Я уже собралась уходить, как вдруг замерла, ведь в дверь, извиваясь, как живое существо, толкается белый шерстяной носок Олеля. Он дёргается, подпрыгивает и настойчиво толкается в щель, пытаясь выбраться в коридор.

— И куда же ты собрался? — вздыхаю и тихо смеюсь, приоткрывая дверь.

Носок, будто дождавшись этого, ловко проскользнул наружу и покатился по коридору, оставляя за собой едва заметный след мелких соринок.

— Стой! — тихо шиплю, бросаясь следом.

Я совсем не ожидала, что эта шерстяная «змейка» окажется такой резвой. Носок мчится вперёд, сворачивает за углы, спускается по лестницам, пока не выскользнул через приоткрытую дверь в сад.

И он, и я быстрыми невидимыми мышками проскальзываем незамеченными куда-то в противоложную сторону от дорожек — в кусты…

Бегу за ним, углубляясь всё дальше в зелёные заросли, и вскоре оказываюсь в скрытой части сада — там, где высокие кусты шиповника почти полностью скрывают старый резной металлический забор, покрытый мхом и плющом.

Носок без раздумий проползает под забор.

— Куда же ты? — замираю растерянно. — Не своего ли хозяина ищешь?

Но конечно носок мне не ответит… Он хоть и двигается, но всё же разумом не обладает. А если бы обладал, то Олеля за такие фокусы с руками бы оторвал себе на службу король Цинан.

Я стою перед преградой, прикидывая свои возможности. Забор не сильно высокий, но я, вроде как «леди»…

Вздыхаю и, неловко поддерживая полы платья, подтягиваюсь, ухватившись за верхний железный пик. Кое-как перекидываю ногу, после спрыгиваю по другую сторону и тут же ахнула.

Территория западного крыла.

Передо мной открылся вид на небольшой каменный пристрой с покосившейся дверью. Дверь приоткрыта, из неё сочился зеленоватый туман, а в воздухе висит резкий запах болота: гнилых водорослей, тины и чего то кислого.

Так пахнет Олель и его эксперименты.

— Олель! — воскликнула я, врываясь внутрь некой лаборатории, скрывающейся в этом скромном каменном пристрое. — Что ты тут натворил⁈

Мальчишка уставился на меня с виноватым и испуганным видом. В его руках колбы, а сам он выглядит совершенно потерянным на фоне бесконечных полок со всяким алхимическим реквизитом.

Всё покрыто здесь плотным зелёным налётом, подобно пыли, что копилась месяцами.

— Я хотел… я хотел исправить проблему со своими носками, — косится взглядом на тот самый носок, что привёл меня сюда, который теперь ползает вокруг нас туда-сюда.

Однако я вижу, как на фоне раскрытой книги с края стола свисает длинный чёрный волос. Рада. Это ради её спасения он здесь.

— Не для того я взяла тебя под опеку, чтобы потом огребать за твои дела! — злюсь от тревоги за него и нас обоих. — Сдам в приют!

— Но мне семнадцать! Неужели не можешь потерпеть меня годик? — расстроенно ставит колбы на стол.

Его скулы заострились, а руки сжались в кулаки. Похоже, он не смог найти спасение для служанки.

— Нужно как можно скорее убрать здесь всё! — обвожу пространство рукой. — Ты можешь сделать что-то?

Олель ничего не успевает ответить мне, потому что за нашими спинами раздаётся холодный, властный голос:

— Что здесь происходит⁈

Оба испуганно оборачиваемся. На пороге лаборатории стоит Брейден Кросс. Его тёмный камзол с серебряной вышивкой подчёркивает статус: двоюродный брат принца, владелец части замка и, похоже, этой самой лаборатории.

Олель побледнел и инстинктивно сделал шаг назад, чуть не наступив на свой оживший носок. Я же выпрямилась, стараясь выглядеть достойно под тяжёлым взглядом герцога.

— Ваша Светлость… — начала я, инстинктивно и как-то очень по-матерински обхватив руками своего юного помощника в защитном жесте.

Брейден Кросс медленно обходит лабораторию, хмуро касаясь носком сапога зелёной пыли. Он наклоняется и поднимает с пола разбитый флакон, понюхал остатки жидкости и скривился.

— Так, — произнёс он спокойно, но в этом спокойствии чувствуется скрытая угроза. — Олель, скажи мне, какой главный принцип алхимии?

Мой напакостивший секретарь нервно сглотнул.

— Э э… — выбирается из моих рук, передёргивая плечами, чтобы продемострировать мне, что он уже взрослый и справится без меня. — Не взрывать лабораторию, Ваша Светлость?

Герцог приподнял бровь.

— Нет. Главный принцип — не проникать в чужие лаборатории без разрешения. Эта территория принадлежит мне. Здесь хранятся редкие реагенты, древние формулы и опасные эксперименты. Ты мог уничтожить годы работы одним неловким движением.