Рабочие отношения превратились в настоящий роман?

В последние дни придворные круги охвачены волнующими слухами: якобы между наследным принцем Дареном и внучкой известного поисковика Периоллы Росток, леди Златой Росток, завязался тайный роман.

Источники, пожелавшие остаться анонимными, утверждают, что свидетели заметили пару в уединённых уголках королевского сада — якобы во время праздничного бала, посвящённого дню рождения Брейдена Кросса, в часы, когда официальные дела уже должны быть завершены.

Особо внимательные придворные подмечают: в последнее время принц чаще отказывает юным красавицам в танце, задерживается в рабочем кабинете допоздна, кажется задумчивым более чем обычно.

«Я собственными глазами видел, как они вместе заходили в спальное крыло королевского замка, — делится один из гостей бала на условиях строгой конфиденциальности. — И поверьте, это не было похоже на обсуждение дел».

Придворные дамы оживлённо обсуждают детали: кто-то утверждает, что заметил нежный взгляд, брошенный принцем в сторону леди Златы, когда она засмеялась от чьей-то случайной шутки, другие уверяют, что видели, как она смущённо поправляла локоны и складки платья каждый раз, когда Его Высочество оказывался в поле её зрения.

При этом Леди Злата прибыла на бал вместе со своим спутником, Яробором Белым. Говорят, их связывает давняя дружба, а теперь и настоящая любовь.

Неужели перед нами любовный треугольник?

Сам принц Дарен отказывается комментировать слухи. Официальный представитель королевского двора заявил: «Его Высочество и леди Злата поддерживают исключительно профессиональные отношения в рамках служебных обязанностей. Любые домыслы о личной жизни членов королевской семьи не имеют под собой оснований».

Тем не менее, сплетни продолжают распространяться с поразительной скоростью. Некоторые придворные уже гадают, когда состоится официальное объявление о помолвке, в то время как более осторожные напоминают: леди Злата — всего лишь дочь провинциального барона, и подобный союз может вызвать недовольство среди знати.

Редакция «Вестника столицы Королевства Дэй» продолжит следить за развитием событий.

— Вот проныры! — сминаю в руке газету, что с хитрым лицом подсунула мне Айсела, когда мы прощались после совместного обеда с её женихом. — Олель!

Мальчишка развалился на стуле, опасно откинувшись к стене, и едва не свалился от испуга при моём громком появлении на пороге агентства.

— Ой, — чуть икнул он, обретя равновесие. — Я не бездельничал, я…

— Не важно, — отмахиваюсь. — Занеси мне список всех клиентов, которые были у нас за последнюю неделю!

— Будет сделано, — бормочет, зарывшись в документы.

Я же влетаю в свой кабинет, бросаю газету в самый угол, туда, где стоит корзина для мусора. С деловитым настроем, пока нет другой работы, выдвигаю ящик рабочего стола и обнаруживаю неожиданную пустоту.

Куда подевалась моя лента?

— Злата, — заглядывает Олель с бумагами, — тут девятнадцать человек.

Он насторожился при виде моего хмурого лица.

— Многовато, — вздыхаю.

Если это вдруг не граф Форест, то кто мог утащить мою ленту тогда? Ещё восемнадцать клиентов помимо графа… Я в растерянности. Перебираю бумаги в руках, но в основном это имена милых старушек, терявших своих домашних питомцев или всякую утварь. Разве могут они быть причастными?

Ни одно из этих лиц не является ближайшим окружением принца, вряд ли кто-то из них посещает балы. Никто из них не должен иметь доступ к королевскому замку и уж тем более к покоям принца Дарена.

Нет, это точно граф Форест.

А куда подевалась лента сейчас?

Наверняка бледная от напряжения, в десятый раз обшариваю стол, выдвигая ящики с резким скрипом.

— Где же она⁈ — шепчу в панике, проводя пальцами по стопке исписанных листов, переворачивая чернильницу, нащупывая край потайного отделения.

Резким движением я рванулась к книжному стеллажу, потянулась к верхней полке, где храню архивные свитки. Пальцы скользнули по корешкам, зацепили край тяжёлого тома в кожаном переплёте. Тот дрогнул… и потянул за собой ещё два, а следом — целую шеренгу потрёпанных фолиантов.

Грохот!

Книги обрушились с таким звоном, что задрожали стёкла. Пыль взметнулась облаком, заставив меня закашляться. Пячусь, но нога угодила в переплет одного из томов — и я, взмахнув руками, едва не падаю на пол.

— Проклятие!.. — выдыхаю, даже не смущаясь, пытаясь отдышаться.

Здесь просто срочно нужна уборка.

Вокруг — хаос: свитки раскатились по каменному полу, чернила из опрокинутой чернильницы растекаются по краю ковра, а в моей голове бьётся испуганная мысль о том, что хороший поисковик не имеет права терять вещи, что приносят мне клиенты.

Особенно если этот клиент — член королевской семьи.

— Олель! — кричу отчаянно, выскочив из двери кабинета, как пробка из бутылки с вином.

— Я не бездельничаю! — мой юный секретарь испуганно прикрывается бумагами, как щитом.

— Это я уже поняла. Кто-то заходил в мой кабинет?

— Только я, конечно, — озадаченно почесывает голову.

— Я не могу найти предмет по делу принца Дарена.

— А, это… — сразу расслабляется. — Его Высочество приходил, пока тебя не было. Он просил вернуть ему ленту. Не мог же я отказать ему, ведь это его вещь.

Сердце гулко застучало в груди. Неужели принц Дарен всё же понял, что я его дурачу?

— Лента у принца? — уточняю севшим голосом.

— Ну, да, — Олель пожимает плечами.

Кажется, мне конец. Если этот чешуйчатый обратится сейчас к другому поисковику, то тот ему укажет на меня, как на владелицу ленты. Это значит, что я стану главной подозреваемой и той, кто так неосторожно оставила улики на месте преступления.

Той, кто нагло приняла у принца заказ, приняла оплату, лгала в лицо.

Кальд ответил мне во время обеда: «Так велел король». Коротко, но ёмко. Его ответ означал, что это не моё дело, зачем введён комендантский час. И если король велит запереть меня в темнице, то и это будет не моё дело.

Никто не посмотрит, что я внучка той самой Периоллы Росток. Ведь как написала Сиджи Одли в своей статейке, я — всего лишь дочь провинциального барона.

Так велит король — вот и всё.

А вдруг и вовсе казнь? Ведь я не знаю, что там, в той розовой музыкальной шкатулке, ключ от которой так ловко гуляет из рук в руки…

День выдался напряжённый. Мало того, что я встревожена новым обстоятельством с лентой, так ещё и клиенты после обеда повалили подобно бурному течению реки. Один за другим, и всем всё срочно!

Сейчас, за полчаса до закрытия «Драконьей метки», вообще происходит удивительное…

Дверь скрипнула, звякнув колокольчиком над ней, и в помещение входит пожилая леди в изысканном, хоть слегка поношенном, платье из тёмно синего бархата. Её осанка выдаёт благородное происхождение, а в глазах читается лёгкая тревога.

— Ой… — бормочет Олель.

Потому что следом за ней, неловко переступая когтистыми лапами и рискуя утащить вместе за собой дверные косяки, протискивается почтовый грифон.

Его золотисто-коричневые перья взъерошены, крылья слегка опущены, а янтарные глаза виновато щурятся. На шее по-прежнему болтается кожаный футляр для корреспонденции — но пустой.

Я и Олель удивлённо переглядываемся. Надо было повесить на двери табличку «Животным вход запрещён!».

— Доброго дня, леди Злата, — произносит женщина, слегка склонив голову. Её голос, хоть и тихий, звучит твёрдо. — У меня… весьма деликатная проблема.

Это мы уже видим…

Она жестом указывает на грифона, который тут же издал жалобное курлыканье и уткнул клюв в пол.

— Это Арчибальд, почтовый грифон. Уже десять лет он доставляет мои письма без единой задержки. Но сегодня… — она вздохнула, доставая из ридикюля сложенный вчетверо пергамент с витиеватой печатью. — Это письмо крайне важно. Оно должно было попасть в руки моего внука ещё на рассвете. Но Арчибальд ничего не доставил и вернулся ко мне… без него. Я написала новое письмо, да только беспокоюсь о том, куда пропало прошлое. Не хочу, чтобы наши семейные тайны дошли до чужих рук!