Я осторожно высыпаю свою находку на деревянный стол и разглаживаю её тонким слоем. Сейчас передо мной лежит, возможно, единственная ниточка к разгадке взрыва на балконе принца. Конечно у меня нет с собой лупы и защитных перчаток, в которых я всегда работаю. И если лупа мне сейчас вовсе не обязательна, то вот руки-то защитить не помешает…

Оглядевшись, я срываю край простыни с кровати и торопливо обматываю им пальцы.

— Да, бабушка, я помню, что без перчаток нельзя… — бормочу сама себе под нос.

Ткань слишком тонкая и рыхлая, так что вряд ли она сможет заменить плотную магическую защиту перчаток, но другого выхода нет.

Сделав глубокий вдох, я сосредоточилась. Закрываю глаза, опускаю ладонь на каменную крошку и сохранившийся осколок, представляю себе цель: человека, державшего этот камень в руках, момент, когда он активировал магию взрыва.

По коже пробежала волна тепла. Дар поисковика пробудился: перед внутренним взором начали проступать смутные образы — тонкий стройный силуэт, сжатые пальцы, вспышка света…

Но тут же привычное тепло сменилось резкой болью. Магический поток, устремившийся к кончикам пальцев, не встретил должного сопротивления — ткань простыни не смогла сдержать его мощь. Кожу, не защищённая настоящими перчатками, обожгло, словно раскалённым углём.

— Ах! — я невольно вскрикнула и отдёрнула руку, но видение уже начало формироваться.

Я увидела длинные вьющиеся волосы чёрного цвета, длинное простое платье, тонкое запястье, длинные пальцы, сжавшие камень перед активацией и броском…

Образы дрогнули и начали рассеиваться. Я попыталась удержать их, сосредоточившись сильнее, но боль в пальцах нарастает — ожог даёт о себе знать. Видение распалось на фрагменты и исчезло.

Я отшатнулась от стола, тяжело дыша. Пальцы под разорвавшейся простынёй пульсируют от боли, и уже чуть пахнет гарью. Осторожно разматываю ткань, под которой вижу, как кожа пальцев покраснела и в нескольких местах покрылась волдырями.

— Вот кто ты, — вздыхаю.

Теперь я знаю, кто использовал взрывающиеся камни, кто проник тогда в покои принца, кто выкрал ключ от музыкальной шкатулки. Я выполнила заказ принца Дарена, и теперь он не посмеет держать меня на этом крючке, насмехаться над моей беспомощностью.

Ранним утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь высокие окна замка, золотя пыль в воздухе, я выглядываю из покоев в коридор.

— Вам запрещено выходить в такое время! — сразу встречает меня грозный голос дежурного стражника. — Ещё рано!

Это тот самый мужчина, что вчера так поспешно освободил нас от работы над изготовлением листовок.

— Простите, я не уследила за временем, но прошу вас, — говорю ему тихо, стоя одной ногой в покоях, а другой в коридоре, — передайте принцу Дарену, что я хочу сегодня с ним увидеться. Это важно.

Его лицо мгновенно приняло строгое выражение.

— Вы что себе позволяете? — голос его прозвучал резко, но с нотками неуверенности. — Вы здесь не гостья, а заключённая под надзором. Не имеете права требовать встреч с кем бы то ни было!

И тут я решаюсь на нечто себе несвойственное — на хитрость, наглость.

— Я не требую, — говорю. — Прошу. И прошу как та, кого судьба связала с принцем. Вы же видели мою метку истинности вчера. Разве это ничего не значит?

Стражник не ожидал от меня такого, как-то замялся и даже нервно сглотнул, бросив быстрый взгляд по сторонам и понизил голос:

— Значит, конечно, значит… Но поймите и вы: я не могу просто так передавать послания особам королевской крови от… от той, кто находится под надзором. Это против правил, у меня будут неприятности.

— Уверена, что Его Королевское Высочество не накажет вас за это. Я сама попрошу его…

Мужчина потёр подбородок, хмуря брови. В его глазах читается внутренняя борьба: с одной стороны — долг и устав, с другой — страх прогневать ту, кто скорее всего является истинной принца.

Через несколько часов я понимаю, что моё пожелание он всё же выполнил. Потому что едва время перевалило за полдень, уже другой стражник строго велел мне идти за ним.

Мы идём уже знакомым мне путём, по коридорам и минующим дверям я вдруг понимаю, что, похоже, меня снова ведут в комнату для допросов.

Мне становится тревожно. Неужели у Лоренца снова появились вопросы? Стал ли бы Дарен организовывать нашу встречу вот так?

— Сюда, леди, — говорит стражник, открывая тяжёлую дверь той самой комнаты.

Здесь всё по-прежнему: голые каменные стены, узкий стол у окна с решёткой, два стула. У стола стоит принц Дарен — высокий, в тёмно зелёной рубашке с серебряной вышивкой. Его волосы отливают медью в свете солнца, а на запястье, под закатанными рукавами, отчётливо виднеется метка истинности, которую он даже не пытается скрывать.

— Присаживайтесь, леди Злата, — указал мне Дарен на стул. — И помните: для всех остальных это допрос. Я буду фиксировать пером каждое ваше слово.

Он положил на стол тонкое серебряное перо и пергамент. Кончик пера едва заметно мерцает, готовый к работе, а дверь за моей спиной деликатно хлопает, оставляя меня один на один с драконьим принцем.

Я настороженно села, стараясь унять дрожь в руках.

— Ваше Королевское Высочество, — начинаю, — я просила о встрече, потому что знаю, кто проник в ваши покои, выкрал ключ от музыкальной шкатулки и организовал взрыв на балконе.

Принц приподнял бровь, но не удивился. Он молча взял перо и приготовился записывать.

— Слушаю внимательно, — произнёс он официальным тоном.

— Это ваша служанка, Рада.

Дарен кивнул, делая пометки на пергаменте. Его движения размеренные, почти нарочито деловые, словно он разыгрывает спектакль. Только вот я не уверена, что это не фиктивный допрос… Что если я зря так открыто и под запись заявила о своём открытии?

Если он заговорил о свидании, то это вовсе не значит, что я могу слепо доверять ему.

Но доверилась.

— Продолжайте, — бросил принц. — Как вам удалось это выяснить?

— Я…

— Да, слушаю.

— Мне… правда рассказать? — шепчу недоверчиво, глядя на движущееся перо в его руке, издающее лёгкое шуршание при каждом движении по бумаге.

— Конечно, — кивает.

— Я, кхм… пробралась на территорию западного крыла замка и принялась искать улики в том месте, где был взорван балкон. Нашла в земле крошку и мелкие осколки, оставшиеся от взрывающегося камня, взяла эти остатки с собой. После применила свой дар, чтобы выяснить, кто был последним владельцем камня…

— Так-так-так, вы пробрались к западному крылу, будучи заключённой в восточном крыле? — перо танцует по пергаменту, воодушевлённое моим красноречием.

— Да.

— Перо это зафиксировало, леди Злата, — говорит Дарен невозмутимо.

Он отложил перо, откинулся на спинку стула и вдруг улыбнулся — искренне, без всякой официальности.

— Ты и впрямь превосходный поисковик, Злата, — тихо сказал он. — Хотя я уже знал, что это Рада. Она точно так же, как и вы все, находится под стражей.

Я замерла.

— Знал? Тогда зачем…

— Мне было интересно, — он слегка наклонился вперёд, ловя мой взгляд, — как ты будешь бороться за закрытие заказа. И ещё мне нравится, что ты являешься моей должницей, ведь так удобнее мозолить тебе глаза и усиливать нашу связь. Скоро у тебя не останется сил сопротивляться, у меня их давно нет, ведь мой дракон крепко держит меня лапой за шею. Тебя спасает лишь то, что в тебе меньше драконьей крови… Но… Скоро мы встретимся. Я вижу это в твоих глазах.

Кровь приливает к моим щекам.

— Говоришь так, будто это всё весёлая игра для тебя…

— Никаких игр, только чёткое намерение присвоить своё себе. Этот пергамент останется при мне, но ты должна согласиться на моё условие для того, чтобы я сохранил секрет о твоём лазании по заборам. Король утром дал приказ отпустить тебя, Олеля и Яробора, потому что Брейден не видит смысла держать вас взаперти, и у него не осталось к вам вопросов. Подозрение с вас строих снимается, остальные остаются под стражей для дальнейших разбирательств. Моё условие таково: обращаешься к Сиджи Одли и просишь её публично в её газете объявить о фиктивности твоих отношений с Яробором.