Данила, вздохнув, кивнул.

— Ладно. Я тогда внизу останусь рядом с Димой. Если Толик что увидит — передаст, а мы уже решим, открывать дверь или рвать когти вверх.

Паша хлопнул в ладони, раздражённо, словно подгонял всех.

— Значит, так и решили. Идут: я, Рената, Лера… — он бросил косой взгляд на Макса. — И Макс, если он не против играть по правилам.

Макс молчал, но взгляд его оставался ровным, спокойным, как шаг хищника по знакомой тропе. И соглашение, шаткое, но неизбежное, осело в комнате, словно пыль, оседающая после взрыва.

Паша выбросил руку вперед, будто рассекал воздух:

— За мной!

Но его команда рассыпалась в тишине. Рената и Лера одновременно повернули головы к Максу, как будто именно его шаг должен был дать ритм всему походу.

Макс коротко кивнул и первым нырнул в люк. Тёмный прямоугольник поглотил его силуэт бесшумно, почти уважительно. Рената последовала за ним, ловко, будто делала это не впервые. Лера задержала дыхание лишь на миг и шагнула следом, чувствуя, как внизу пахнет холодом, металлом и чем-то ещё — неуловимым, тревожным.

Паша перемкнул зубы, словно проглотил горсть песка. В его голове вспыхнула короткая мысль: «Разберусь с этим выскочкой, ещё разберусь». Но вслух он не произнёс ничего — только тяжело выдохнул и полез вниз, гремя подошвами.

Следом спустились Дима и Данила. Их задача была проста: закрыть за группой дверь и контролировать точку входа.

На нижнем пролёте Макс остановился, упираясь ладонью в стену, и негромко бросил:

— Слушайте внимательно. В лесу не делаем лишних шагов, не трещим, не стонем, не роняем ничего. Выполняете мои команды чётко и без вопросов.

Рената кивнула сразу, серьёзно, собранно. Лера — чуть медленнее, но уверенно, будто внутри неё что-то впервые обрело опору. Только Паша не выдержал:

— Ты слишком много на себя берёшь, брат. Тут вообще-то я…

— Если ты сейчас не заткнёшься, — спокойно сказал Макс, даже не повернув головы, — я сломаю тебе челюсть. И поведу отряд в тишине.

Паша резко вскинулся, уже готовый броситься вперёд, но Рената мягко, но твёрдо положила руку ему на плечо.

— Не сейчас, — сказала она тихо, но в её голосе звучала сила. — Мы должны действовать как команда. Макс, похоже, лучше всех ориентируется в этой дыре. Если хотим выжить — слушаем его.

Паша оттолкнул её руку, но отступил на шаг назад. Его раздражение шипело внутри, но спорить он не стал. Лера молчала. Её тишина была плотной, как туман, но в глазах — напряжённая внимательность, будто она пыталась одновременно слышать и лес, и Макса, и собственное сердце.

Они подошли к небольшой двери, скрытой в тёмной нише. Макс проверил пространство за ней, затем толкнул створку. Лес открылся неожиданно мягко: влажная земля, густой мрак между деревьев, тишина, будто кто-то выключил все звуки сразу. Она была обманчивой. Тишина здесь была не покоем, а ожиданием.

Группа вышла наружу по одному, ступая осторожно, как на лёд, который может треснуть от неверного шага. За спинами дверь тихо захлопнулась. Дима защёлкнул засов. Данила поднялся выше по башне, на переходную площадку, чтобы слышать Толика на балконе. Если что-то пойдёт не так — он передаст сообщение вниз одному движением руки или громким шёпотом через щель.

А лес, будто почувствовав их присутствие, замер и прислушался в ответ.

Группа двигалась плотной тенью между стволов, и казалось, что лес нехотя раздвигает ветви перед ними, принимая лишь из уважения к уверенной походке Макса. Он шагал вперед почти бесшумно, будто читал по земле скрытый маршрут, оставленный для него давно, до всех этих людей, до всего хаоса.

Через некоторое время деревья редели, и под ногами вместо рыхлой почвы появилась утрамбованная грунтовая дорога. Макс свернул на неё без колебаний. Паша недовольно хмыкнул, но промолчал.

За поворотом взору открылась целая руина цивилизации: гигантский промышленный комплекс, застывший в лесном сердце, как скелет древнего зверя.

Тёмные корпуса были придавлены собственным временем, крыши провалены, железные конструкции будто пережёвывались коррозией. Высокие трубы торчали в небо, словно выбеленные пальцы, обращённые к густым, низким тучам. Завод выглядел не просто заброшенным — он выглядел забытым всеми, даже теми, кто когда-то его строил.

Завеса буро-зелёного мха облепила стены, местами протекая в трещины, а кроны деревьев, тесно подступающие со всех сторон, будто медленно пожирали комплекс, погружая его всё глубже в лес.

— Тут они очнулись, — негромко заметил Макс, скользнув взглядом по тёмным окнам. — Толик с ребятами.

Он сделал знак идти за ним и уверенно повёл группу в обход завода, избегая открытых пространств и щербатых проходов, откуда могло пахнуть неприятностями.

Паша ускорил шаг, поравнялся с Максом и наклонился вперёд:

— Ты вообще уверен, что знаешь, куда нас ведёшь?

Макс даже не обернулся:

— Склад за заводом. Не так далеко, как кажется. Просто держи темп.

Паша фыркнул, будто пытался выдохнуть сомнение вместе с раздражением, но оно никуда не делось. Рената на ходу собирала волосы в тугую, аккуратную косу; её движения были спокойными, методичными, почти ритуальными. Она всем своим видом показывала: панике здесь не место.

Лера шла чуть позади Макса, и сама не замечала, как держала дистанцию минимальной. Он пугал её, как пугает хищник рядом, но тем же странным образом давал ощущение, что этот хищник может разорвать кого угодно, кроме тебя.

Сзади снова раздался голос Паши:

— А не казачок ли ты засланный, Макс? Слишком шустрый, слишком знающий.

Макс хмыкнул коротко, без радости, без злости — просто отметив:

— Следи за базаром.

Рената тяжело вздохнула. Пашина вечная бравада, его попытки мериться силой, его глухое упрямство — всё это начинало сводить её с ума. Но она всё ещё шла рядом. Потому что выбора у них больше не было.

Паша снова не выдержал:

— Ты слишком много на себя берёшь, Макс. Слишком до хрена знаешь для простого участника.

Макс чуть повернул голову, взгляд стал узким и ледяным:

— Ты мне что-то предъявить хочешь?

Паша уже втянул в грудь воздуха, готовясь выдать целую гневную тираду, как вдруг лес разорвал протяжный, хриплый вой. Он прошёлся по кронам, как ржавый нож, и мгновенно заставил всех заткнуться. Звук был неподалёку — метров триста, не больше. Но лес впереди был плотным, как закрытая шторка, и в нём не виделось ни единого шевеления.

Паша медленно, почти бесшумно поднял с земли толстую, увесистую палку. Рената наклонилась первой, подняла камень ладонью, которая дрожала едва заметно. Лера последовала её примеру, схватив камень потяжелее — пальцы побелели от хватки. Снова послышался вой, теперь ниже, глубже, будто зверь втягивал воздух огромной грудью. И следом — глухое звериное дыхание. Тяжёлое. Чужое.

Все вглядывались в темноту между стволами. Казалось, что тени там сгущались сами по себе, принимая формы, которых раньше не было.

Паша сделал шаг вперёд, как будто хотел доказать, что не боится. Под его подошвой резанул воздух громкий треск — сухая ветка прогнулась и лопнула.

И в ту же секунду вой повторился. Ближе. Сильнее. Страшнее. И что-то в темноте сорвалось с места, ломая кусты, мчась прямо на них.

— Бегом! — рявкнул Макс, и голос его был так уверен и резок, что спорить никто не стал.

Он показал девушкам направление, не оставляя места сомнениям. Рената с Лерой рванули вперёд, камни в руках превратились в жалкую попытку защиты, но всё же давали чувство хоть какой-то опоры. Сзади грохотало что-то массивное. Земля будто вибрировала.

Макс и Паша понеслись следом — шаг в шаг, хотя Паша и пытался держаться чуть впереди, будто спорил даже со смертью, которая неслась за ними из темноты.

Лера первой увидела впереди тёмное строение — низкое, широкое, будто присевшее на корточки среди зарослей. Левее от дороги, чуть в стороне, его крыша едва проглядывала сквозь ветви. Она выдохнула резче, чем хотела, и махнула рукой Ренате, показывая направление.