Рядом тесным полукругом сидели остальные: Данила, устало свесив голову на автомат; Рената, привалившаяся спиной к бетонной колонне; Анатолий, бледный, зажимающий перебинтованное плечо; Дима, который так же внимательно следил за каждым движением Макса.

Дима чуть подался вперёд, уже понимая, что что-то изменилось, но всё же уточнил:

— Что это за точка? Она… не такая, как остальные.

Макс наклонил датчик так, чтобы Диме было видно ближе. Рядом с яркой точкой шли ещё три — будто сопровождение, будто тени.

— Это то, что я ищу, — просто ответил Макс, и в голосе не было ни сомнения, ни паузы. — Иду туда.

В остальных повисла тишина, будто каждый пытался осознать, что именно стоит за этими словами. Они укрылись в старом доме — бетонные стены, осыпавшиеся перекрытия, ржавые лестничные пролёты. Дверной проём забаррикадировали сломанными металлическими панелями, какой-то мебелью, пустыми ящиками. Воздух был затхлым, но внутри хотя бы не сквозило и не видно было открытого неба, откуда могло выскочить что угодно.

Каждый занял своё место. Данила сел у прохода, положив автомат на колено и положив взгляд на полуразрушенный коридор. Рената устроилась рядом с Анатолием, поглядывая то на его побледневшее лицо, то на Макса. Она поджимала губы, будто хотела что-то сказать, но так и не решалась. Усталость тянула её к полу, но она держалась.

Макс продолжал смотреть на точки, щёлкнул языком едва слышно — так он делал, когда что-то просчитывал. Взгляд у него был холодный, спокойный, будто он решал не судьбы людей, а техническую задачу: угол выхода, расстояние, потенциальные риски.

Дима оторвался от стены и подошёл ближе, присел рядом.

— Мы можем сходить вдвоём, — сказал он тихо, но уверенно. — Быстро. Проверим, что там за люди рядом с этой точкой.

Макс медленно поднял взгляд, будто оценивая предложение. Дима выдержал его взгляд, не отводя.

— Ладно, — сказал Макс после короткой паузы. — Вдвоём.

Данила вскинул голову.

— Мы с Анатолием тут останемся. Постараемся продержаться, если… — он запнулся, но закончил: — если что-то пойдёт не так.

Анатолий слабо, но кивнул. Рука у него дрожала, но глаза смотрели твёрдо. Рената тоже чуть кивнула, поддерживая решение:

— Мы подождём… сколько потребуется. — Голос её был охрипшим, но спокойным.

Хотя внутри у неё всё сопротивлялось — она хотела бы идти с Максом, потому что доверяла ему больше всех, но ноги просто не держали. Она настолько вымоталась дорогой и пережитым ужасом, что любое движение давалось усилием.

Макс поднялся первым. Дима — следом. Тени от разрушенных стен тянулись по полу, а датчик в руке Макса тихо мигал, словно бил тревогу или наоборот — звал вперёд.

И было ясно: они идут туда, где решится что-то важное.

Макс и Дима двигались почти бесшумно, будто за эти дни их тела сами научились подстраиваться под мёртвую тишину города. Узкий проход между многоэтажками тянулся, как бетонное ущелье: облупившиеся стены, пустые окна-пещеры, полуобвалившиеся балконы, ржавые прутья торчали, как кости. Под ногами хрустел мусор — щебёнка, стекло, куски штукатурки. Воздух был сухой, пыльный, пах плесенью и ржавчиной, будто город давно умер, но ещё не до конца распался.

Макс время от времени склонял голову к датчику. На тусклом экране плавали едва различимые пиктограммы — четыре точки, рядом друг с другом. Одна — более яркая, как будто светилась изнутри. Он шёл всё быстрее, будто сам не замечая.

Дима смотрел на него боковым зрением, чувствуя, как напряжение в напарнике растёт, и всё же спросил так тихо, что его слова едва не растворились в пустыре:

— Это она?

Макс не сразу ответил. Лишь коротко посмотрел на экран, затем вперёд.

— Может быть.

Голос без эмоций. Но в нижней ноте что-то дрогнуло — тень надежды или… скорее привычка к боли. Дима выдохнул, оглянулся на мёртвые дома, снова посмотрел на Макса:

— Слушай… мне показалось или ты… — он чуть поморщился, будто сам себе не верил, — ты реально зациклен на Лере?

Макс не повернул головы. Просто продолжал идти, будто не услышал. Но услышал — это было видно по тому, как едва заметно напряглась челюсть. Он выбрал молчание — и оно сказало больше любого ответа.

Они двигались дальше, меняя переулки, лавируя между ржавыми перилами, раздавленными контейнерами, перевёрнутыми столами, которые давно никто не трогал. Город казался декорацией, замершей в момент катастрофы.

Постепенно датчик показывал, что они всё ближе. Макс уменьшил шаг, стал осторожнее — звук его шагов утонул в тишине. Дима последовал примеру.

Наконец они остановились у подъезда одного из домов. Тёмная пасть входа уходила глубоко внутрь, и именно там, согласно датчику, находились четыре точки. Тот самый яркий сигнал — тоже там.

Макс присел, подняв автомат, включив оптику. Дима занял позицию рядом, чуть глубже в тени. Они оба замерли, всматриваясь в вязкую темноту, словно пытаясь разглядеть, шевельнётся ли внутри хоть что-то.

Ни звука. Ни движения. Только ветер вверху срывал крошечные кусочки штукатурки, и они падали внутрь дома, словно мелкий дождь.

— Засада? — прошептал Дима, не отрывая взгляда.

— Или мутанты, — так же тихо ответил Макс. — Или… — он сжал датчик сильнее, будто боялся выронить, — или что-то другое.

Они ждали, ощущая, как тянутся секунды, как внутри поднимается настороженность, как будто дом дышит и сейчас выдохнет им в лицо. Макс чуть наклонил голову, прислушиваясь к тому, что мог услышать только он. И тогда, из глубины дома, донёсся еле слышный звук. Не шаг. Не рык. Не скрежет. Словно кто-то очень тихо, едва различимо… дотронулся до стены.

Лера стояла в полутёмной комнате, где пыль висела в воздухе так густо, будто время тут давным-давно остановилось. Егор молчал, сидя на обломке бетонной плиты, и вдруг резко вскинул голову, будто уловил что-то незримое. В глазах у него мелькнула почти детская, но странно тёплая улыбка.

— Он здесь, — тихо, но уверенно сказал он, словно объявлял о прибытии близкого человека.

Лера обернулась, непонимающе моргая. На секунду её глаза сузились, словно она пыталась сфокусироваться не только на словах, но и на смысле, который за ними стоял:

— Макс? — спросила она так осторожно, будто боялась услышать отрицание.

Егор кивнул, всё ещё улыбаясь своим странным, спокойным образом.

— Он. И, поверь, ничуть не изменился. Даже шаги те же самые… я бы узнал их где угодно. — Он провёл ладонью по шее, будто сбрасывал с себя напряжение. — Он идёт быстро, сосредоточенно. Это он.

Лера тихо выдохнула, что-то между облегчением и тревогой. Макс жив. Макс рядом. Но… как он реагирует, увидев каждую тень как угрозу?

— Нужно выйти, — сказала она, чувствуя, как внутри нарастает пульс. — Дать ему знак. Иначе он решит, что здесь засада… И тогда…

Она не договорила — слова сами утонули в воздухе. Егор смотрел на неё как на человека, который вот-вот сделает что-то неправильное, но всё равно сделает. Он долго молчал — секунды тянулись вязкими, липкими. Он будто что-то взвешивал: её смелость, его защиту, возможные последствия.

И наконец он произнёс ровно и серьёзно:

— Лучше выйди ты. Не я. Он тебя не тронет. Сразу успокоится. Узнает. — Он чуть наклонил голову, добавив мягче: — А меня он может принять за кого угодно. У него три секунды на решение… и он не любит ошибаться.

Лера сглотнула. Он говорил правду — и она знала это. Она едва заметно кивнула, словно соглашаясь не только с его словами, но и с тенью страха внутри самой себя.

— Хорошо, — сказала она слишком тихо. — Я выйду.

Она медленно подошла к двери, словно каждая её ступень была проверкой на хрупкость нервов. Рука коснулась холодного металлического косяка, и она на мгновение остановилась, прислушиваясь — действительно ли там кто-то есть? Или это её желание услышать?

Потом она шагнула наружу. Серое небо давило тяжестью, узкий проход между разрушенными домами эхом отдавал каждый её шаг. Она двигалась медленно, без резких движений, так, как учила сама себя много раз за последние дни. Колени немного дрожали, но она держалась ровно, стараясь быть заметной и при этом не угрожающей.