— Он мёртв…

В этот момент экран снова вспыхнул, белым светом вырывая всех из оцепенения. Тот же спокойный, нечеловечески ровный женский голос произнёс:

— Кандидаты эксперимента «А. М. Э.». Переходим ко второму этапу. Выберите следующего участника на отчисление. Время на выбор — пять минут.

Тишина продлилась меньше секунды. Затем Данила рванул к столу, где валялось оружие Паши. Схватил пистолет двумя руками и, тяжело дыша, направил его на остальных.

— Я никому не дам себя сдать! Никому! — выкрикнул он, шаг за шагом отходя к стене.

— Данила… — мягко начал Толик, поднимая ладони, как успокаивая дикое животное. — Давай без резких движений. Никто не хочет…

Но экран безжалостно включил обратный отсчёт. 04:59… 04:58… 04:57… Марина сорвалась в плач — тихий, рваный, будто её захлёстывало изнутри:

— Это неправильно… это неправильно… нельзя…

Стас обнял её за плечи, сам бледный, но пытающийся держаться.

— Мы не можем так. Это же люди, — пробормотал он. — Это… это жизнь. Мы не должны никого выбирать.

Света стояла чуть в стороне, прижав ладонь ко рту, будто боялась закричать. Глаза расширены, дыхание поверхностное, взгляд метался между Данилой с пистолетом и обратным отсчётом, который неумолимо укорачивал им время.

Даша отступила к стене, всё ещё бледная, но ни слова не сказала — будто боялась, что любой звук спровоцирует выстрел.

А стрелка таймера продолжала падать вниз. 04:30… 04:29… 04:28…

Стас шагнул ближе к центру комнаты, голос у него дрогнул, но он говорил громко, почти с вызовом, будто пытаясь перекричать всё происходящее:

— Должно быть какое-то решение… Не может же всё сводиться к тому, чтобы убивать друг друга!

Данила резко обернулся к нему, сжимая пистолет так, что побелели костяшки пальцев.

— Есть решение, — рявкнул он. — Голосуем за тех, кто ушёл! Они ведь тоже участники эксперимента! Давайте проголосуем против Макса. Чего нет?

Света ужаснулась, но всё же нашла в себе силы заговорить:

— Ты что несёшь⁈ Макс — единственный, кто хоть что-то понимает. Без него… без него мы все трупы.

Данила сморщился, будто услышал что-то оскорбительное.

— А мне что? Я что, должен тут стоять и ждать своей очереди? Они ушли — вот и пусть отвечают!

Анатолий поднял руки, пытаясь разрядить обстановку, но его голос звучал глухо и напряжённо:

— Послушайте… можно не голосовать ни за кого. Просто… просто не голосовать.

Именно в этот момент Даша резко подалась вперёд. Её лицо было мёртвенно-бледным, глаза бешено блестели. Она схватила автомат с пола, вскинула его и направила прямо в Данилу.

— Нет, — процедила она сквозь зубы. — Можем и проголосовать. За него.

Ствол автомата слегка дрожал, но решимость в её взгляде была почти пугающей. Данила медленно перевёл взгляд с неё — на остальных.

— А знаете что? — тихо сказал он, и этот тихий голос прозвучал страшнее крика.

— Из-за её решения уже человек погиб. Один. И никто ей ничего не сказал. Знаете… вы можете слить её. Прямо сейчас. И будет справедливо.

Даша побледнела ещё сильнее, будто у неё из лица вытянули кровь. Но спустя секунду её лицо вспыхнуло, щеки запылали — от ярости, от страха, от унижения.

— Ты… тварь… — прошипела она.

Марина не выдержала и всхлипнула:

— Пожалуйста… пожалуйста, хватит…

Стас обнял сестру за плечи, кивая ей, пытаясь её успокоить:

— Мы не можем… это неправильно… мы не можем никого убивать. Это же люди.

Анатолий, не выдержав, провёл пальцами по переносице, закрыв глаза. Казалось, он пытается собрать мысли, но те рассыпались, как стекло. И вдруг он поднял голову, будто в нём вспыхнула искорка догадки:

— Макс говорил… что на острове есть и другие люди. Другие группы. Значит… если система считает всех участниками… мы можем проголосовать за кого-то не из нашей группы. В крайнем случае. Это… выход.

Данила резко повернулся к нему:

— И как ты собираешься это сделать? Мы их имён не знаем!

Толик не успел ответить. Экран вновь мигнул, таймер достиг нуля. И прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, раздался всё тот же женский механический голос — спокойный, бездушный, холодный:

— Время истекло. Решение принято.

Экран погас. В комнате воцарилась тишина — тяжёлая, мёртвая. Никто не знал, кого именно они «выбрали». И никто не был уверен… что именно произойдёт теперь.

Макс ловко соскользнул по металлическим скобам вниз и исчез в темноте подземелья. Лера, заглянув в круглое отверстие люка, почувствовала лёгкий холод, будто из-под земли подул сырой ветер. Ниже виднелась только узкая полоска света от фонарика Макса, который уже стоял у кромки воды.

— Ладно… — тихо выдохнула она, стараясь не думать о том, что под ногами может сорваться любая ржавая ступень. Она спустилась, чувствуя, как металл дрожит от каждого её движения. Внизу пахло мокрым камнем, железом и чем-то старым, давно забытым.

Рената спустилась следом, тяжело выдохнула, огляделась и едва слышно сказала:

— Жуть. Настоящая жуть.

Дима закрыл люк над головой, и щёлкнувший механизм окончательно погрузил их в сумрак. На секунду стало настолько тихо, что Лера услышала собственное сердце. Потом включился ещё один фонарик — Димин.

Они стояли в огромном туннеле, свод которого уходил в темноту так высоко, что свет едва его касался. Стены были покрыты тёмным налётом, будто камень веками впитывал влагу. Под арками сверкала вода — узкий подземный канал, чёрный, гладкий, без единой ряби. На потолке висели толстые кабели, давно обесточенные. Вдалеке приглушённо капала вода.

Макс повернулся к ним, свет его фонаря выхватил из тьмы мокрые отложения на стенах и металлические балки.

— Двигаемся, — коротко сказал он и первым пошёл вдоль узкой бетонной кромки, что тянулась вдоль канала.

Лера шла второй, стараясь не смотреть в воду — она казалась слишком глубокой, слишком неподвижной. Её шаги отдавались глухим эхом.

Рената приблизилась к Максу и негромко спросила:

— Что здесь было? База? Или бункер?

— Военная база, — отозвался Макс, не оборачиваясь. Его голос гулко прокатился под сводами. — Старый объект. Очень старый. Часть подземных коммуникаций сохранилась. Часть давно обвалилась.

— А ты… откуда знаешь? — уточнила Рената. В её голосе звучало и недоверие, и надежда.

Дима тихо фыркнул:

— Да ладно, это же классика. Почти как в игре «БредИнсайд». Один в один локация — канал, переходы, лестницы, вентиляция. Я сто раз подобное в играх видел.

Макс чуть повернул голову:

— В играх оно веселее.

Лера как раз в этот момент шагала по очередной металлической решётке, которая жалобно прогнулась под ногой. Она вздрогнула, крепче ухватилась за ржавые поручни.

— Осторожно. — Макс осветил ступени. — Местами может обвалиться. Держитесь ближе к стене.

Они начали спускаться. Лестница уходила глубже, и с каждым пролетом воздух становился тяжелее, влажнее, гуще. Старые перила крошились под пальцами. Металл звенел от малейшего прикосновения.

— Чёрт… — пробормотал Дима. — Если эта лестница рухнет, я вернусь наверх привидением и убью того, кто предложил сюда идти.

— Можешь начинать тренироваться, — фыркнула Рената, хотя её голос дрожал.

Лера спустилась на следующий уровень и осветила фонарём пространство впереди. Там тянулся ещё один туннель, уже, ниже, с более грубо выложенными стенами. Вода была ближе, поверхность ближе, темнее.

— А мы точно… идём не в тупик? — спросила она.

Макс на секунду остановился, повернул голову.

— Нет. Мы идём туда, где нас никто не найдёт.

Он сказал это спокойно, почти буднично, но Леру прошиб холод. Потому что в темноте за его спиной эхом прокатилось далёкое, низкое, едва различимое:

— У-у-у-у…

И все трое — Рената, Дима и Лера — одновременно подняли головы. Только Макс не изменился в лице.

— Быстрее, — сказал он. — Они уже спустились в лес. Нам нужно уйти глубже, пока запах не взяли. Прямо. Не останавливаемся.