И группа продолжила движение в темноту, где стены сжимались, воздух становился сырее, а каждый шаг отзывался гулким эхом, будто пространство само слушало их.

Они вошли в люк один за другим и наконец-то выбрались из узкого коридора в огромное, сырое, холодное помещение. Гулко отдаваясь под потолком, шаги тонули в вязком эхо. Потолок был настолько высоким, что казалось — его верх терялся во мраке. Стены — исполинские, серые, гладкие, будто вылитые из спрессованного бетона. По ним тянулись одинаковые ряды ламп, холодных, белых, слепящих. Свет от них падал ровными полосами, но не прогонял тьму — он только подчеркивал масштабы пустоты.

Внизу, в глубоком доке, стояла подлодка. Огромная, темная, будто подгнившая, покрытая пятнами ржавчины и следами времени. Вода вокруг была черной, как нефть, и совершенно неподвижной — настолько, что она отражала корпус субмарины и редкие огоньки под потолком, словно стекло.

Игорь остановился, поражённый, Дима только присвистнул, но звук получился тихим, неловким — место не терпело громких звуков. Лера поджала плечи, будто почувствовала морозный сквозняк. Рената сделала шаг назад, подняла глаза на циклопические стены и не смогла сразу вымолвить ни слова.

А Макс шел, будто был здесь сто раз.

Он уверенно двинулся к металлической лестнице, перекинувшейся узкой, шаткой полоской к борту подлодки. Ступени под его ботинками звякали, но шаг его был ровным. Он не оглядывался, пока не оказался у люка. Поддел его ладонью, резко дернул. Металл скрипнул и поддался. Макс повернул голову — в холодном свете его глаза блеснули.

— Чего стоим, рта раззявили? — спросил он, как будто речь шла о чем-то совершенно обычном.

Рената облизнула пересохшие губы, посмотрела на подлодку, на темень дока, на зеркальную воду внизу — и только прошептала:

— Мне… не по себе.

— Сейчас будете в безопасности, — уверенно сказал Макс. — Переведём дыхание. Поговорим. Разберёмся.

Лера нервно сглотнула, но пошла — её шаги глухо отдавались по железным ступенькам. Она осторожно ступила на корпус подлодки и замерла рядом с Максом, сжимая ремень сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Рената дрожала. Дима подошёл ближе, тепло коснулся её плеча.

— Всё в порядке, слышишь? Я рядом.

Она выдохнула, слабо кивнула и заставила себя ступить на лестницу. Металл позвякивал под её весом, но держал. Через секунду она уже стояла на холодном, сыром металле рядом с Лерой.

Последним подошёл Игорь. Он оглянулся назад, будто проверяя, не следит ли кто за ними из мрака туннеля, и только после этого поднялся на подлодку.

Макс тем временем вытащил из внутреннего кармана маленький прибор — похожий на старый армейский навигатор. Экран мягко загорелся бледно-зеленым светом. Макс несколько секунд внимательно смотрел на цифры и графики, будто сверяясь с чем-то очень важным. Он коротко кивнул — будто чему-то, что увидел только он. Затем развернулся и, не сказав ни слова, скользнул в открытый люк, исчезая в темноте недр субмарины.

Внутри подлодки оказалось ощутимо спокойнее — словно толстый металл корпуса отсекал весь тот дикий мир снаружи. Воздух был прохладным, пропитанным старыми маслами и металлической пылью. Стены узкого коридора покрывали облезлые панели, а под ногами глухо стучали рифлёные плиты пола. Макс уверенно повёл их дальше, будто точно помнил каждый поворот, каждую переборку, а затем свернул в просторную каюту, заставленную столами, полками, ящиками и разбросанными инструментами.

Он щёлкнул выключателем, но лампы лишь бессильно моргнули. Тогда он достал из кармана маленькую старинную лампадку, чиркнул зажигалкой и поставил её на край стола. Тёплый, колеблющийся огонь разлился по комнате, выдернув из темноты детали интерьера: мутное стекло манометров, потёртые деревянные ящики, гильзы на полках, старое оружие, сваленное в нескольких местах словно в спешке.

Рената, едва переступив порог, устало выдохнула и опустилась на ближайший стул, машинально обхватив руками плечи, будто от холода. Лера присела рядом, дрожащими пальцами чистя рукав от пыли, хотя на этом фоне это выглядело почти бессмысленно.

— Ничего себе… — протянул Дима, заходя последним. Он вертел головой, рассматривая помещение с таким восторгом, будто попал в музей постапокалипсиса. — Столько впечатлений за один день… Мне бы на год хватило.

Он вплотную подошёл к столу, где лежали аккуратно разложенные инструменты, части оружия, упаковки патронов. Потрогал пальцем ржавую гильзу, словно проверяя — настоящая или нет.

Макс тем временем методично перетряхивал ящики. Доставал старые механизмы, какие-то блоки, коробки с неизвестными маркировками, осматривал их под светом лампадки и либо бросал обратно, либо забирал себе, складывая в сумку. Действовал он быстро, сосредоточенно, даже немного нервно — но пытался не показывать этого.

Рената наблюдала за ним несколько секунд, потом всё-таки спросила:

— Максим… Откуда тебе всё это известно? Где все эти туннели… эта подлодка… оборудование? Как ты вообще…

Он не ответил. Казалось, даже не услышал, хотя Рената понимала — услышал прекрасно. Просто не счёл нужным говорить. Он склонился над металлическим кейсом, вытащил оттуда небольшой прибор, напоминавший смесь смартфона и военного навигатора. Несколько раз провёл пальцем по тусклому экрану, что-то увеличил, что-то отметил, хмуро кивнул — явно самому себе — и убрал устройство в карман разгрузки.

— Ну да, отлично, игнорируй вопрос, — пробормотала Рената себе под нос, но не стала повторять.

Дима тем временем открыл очередной ящик, и глаза у него загорелись.

— О! Консервы! Нормальные вроде, слушай! — Он поднял одну банку, повернул её к свету. — Интересно, их есть можно?

— Если срок годности не истёк — то можно, — ответил Макс, даже не повернув головы.

Дима мгновенно, почти рефлекторно оторвал взгляд от банки, нашёл дату, фыркнул одобрительно и раздал по банке тушёнки и галет девушкам. Лера осторожно взяла, будто боялась, что банка может взорваться. Рената же сразу попыталась открыть — руки дрожали, но не от голода.

— Давай, я, — Дима мягко перехватил у неё банку, ловко поддел ножом крышку и вернул. — Ешь. Пока никто не вздумал устроить очередной адреналиновый аттракцион.

Он сел прямо на пол, прислонился спиной к металлическому ящику и начал уплетать тушёнку, шумно втягивая воздух от удовольствия.

Макс, наконец закончив обыск, обернулся. Огонёк лампадки отражался в его глазах, делая взгляд ещё более хищным, настороженным. Он посмотрел на Леру — пристально, внимательно, будто что-то проверяя.

— Лера, — тихо сказал он, — сначала ты.

Она вздрогнула, едва не выронив ложку.

— Я?.. Что?..

Макс кивнул чуть заметно, словно уже принял решение, и Лера, нервно сглотнув, встала. Рената напряглась. Даже Дима перестал жевать. А Макс сказал только одно:

— Пойдём. Поможешь мне, а ребята пока отдохнут.

Максим едва слышно закрыл за ними дверь, и в тесной, низкой каюте сразу стало ощущаться его присутствие — плотное, почти осязаемое. Лера обернулась, собираясь спросить, что ему нужно и чем она может помочь, но не успела: его тело мягко, но настойчиво прижало её к холодному металлу двери. Она резко вдохнула, почувствовав, как жар вспыхнул в груди и разлился по коже, но страха… не было. Только странное, захватывающее воздух напряжение.

Макс поднял руку, кончиками пальцев коснулся её подбородка и плавно приподнял голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его голос прозвучал низко и глухо:

— Что ты тогда видела, Лера? В тот вечер.

Она нервно сглотнула, пальцы сами собой сжались в кулаки, но взгляд не отвела — будто он держал его не рукой, а чем-то более сильным.

— Я… — выдохнула она, ощущая, как сердце бьётся слишком быстро. — Я хотела срезать дорогу через подворотню. Там стояли две машины… тонированные. Один мужчина передавал другому какой-то чемоданчик. И ещё были люди в костюмах… телохранители, наверное.