— Дальше куда? — тихо спросил он, чуть оборачиваясь, но не сводя глаз с темноты.

Лера замялась на секунду — она слушала. Не ушами, не глазами. Она ждала. И Егор, будто стоял рядом, хотя для остальных его здесь не существовало, мягко толкнул её сознание, звучащий лёгкой усмешкой:

— Спуститесь ниже. Вход через пробоину вы нашли правильно, теперь — внутрь, к центру корпуса. Там один отсек, его почти не заметно, но я знаю, где. Идите за мной.

Лера глубоко вдохнула.

— Егор говорит… — она сглотнула. — … что нужно спуститься ниже. В центр корпуса. Там отсек.

Макс на секунду задержал взгляд на её лице. В этом взгляде была и осторожность, и недосказанное недоверие, и привычка быстро анализировать каждое слово. Но он коротко кивнул.

— Ладно. Спускаемся. Но тихо.

Они двинулись дальше. Проходы были узкие, порой приходилось идти боком, задевая плечами холодный металл. Под ногами попадались обломки труб, сорванные клапаны, рассыпанная ржа, будто рыжий песок. Лера всё время чувствовала Егора где-то рядом: он шёл впереди, уверенно, быстрыми шагами, иногда оглядывался, словно проверял, успевают ли они, и его волки — огромные, бесшумные — плыли за ним тенями. Но видела их только она. Остальным приходилось верить её словам.

Анатолий, хоть и поддерживаемый Данилой, дышал тяжело, воздух будто царапал его изнутри. Он раз за разом тихо втягивал воздух сквозь зубы, но не жаловался. Рената шла рядом, чуть сгорбившись, будто от одной мысли о том, что может случиться, по коже бежал холод. Гул где-то в глубине стал сильнее. Теперь он напоминал низкое, влажное рычание. Похоже, мутанты были где-то здесь. Или под ними.

Макс поднял руку, давая знак остановиться.

— Лера… — он негромко обратился к ней, не отрывая взгляда от коридора. — Спроси его… есть там кто-то?

Лера перевела взгляд туда, где стоял Егор. Он на мгновение прислушался, будто различал множество слоёв тишины.

— Есть, — тихо сказал он. — Но не там, куда я веду. Если повезёт, проскочите. Но торопиться придётся.

Лера передала слова. Данила нервно провёл ладонью по лицу.

— Прекрасно. Опять бегом… — пробормотал он, но всё же перехватил оружие поудобнее.

— Тогда не тормозим, — коротко произнёс Макс. — Держитесь ближе и ни звука. Если что… — он посмотрел на Леру, — говори сразу.

Лера кивнула. Ей казалось, что сердце бьётся слишком громко, будто оно одно может выдать их всех. Но она шла — потому что Макс шел впереди, потому что остальные надеялись, потому что Егор твёрдым шагом вел их через этот ржавый, мёртвый корпус. Потому что выбора больше не было.

А гул и рычание, казалось, становились всё ближе.

Коридор тянулся бесконечно — будто сам корабль растягивал своё металлическое нутро, не желая отпускать. Время потеряло форму: шаги становились мерными, одинаковыми, будто группа двигалась не по кораблю, а по замкнутому кругу. Каждый звук — скрип, щелчок, шорох — отдавался в груди колючим ожиданием.

Рената пару раз тихо всхлипнула от усталости, но продолжала идти. Анатолий тяжело выдыхал, будто каждое движение отдавалось в ране вспышкой боли. Дима раз за разом оглядывался назад, будто видел в темноте нечто большее, чем просто пустоту. Данила, сжав зубы, шёл ближе к Лере, чтобы подхватить её, если она вдруг споткнётся или замрёт — он всё ещё не мог понять, видит ли она что-то реальное или медленно теряет рассудок.

А Лера… Лера чувствовала, как Егор идет впереди, уверенно, с волками-тенями, которые ступали бесшумно. И только она слышала, как он нетерпеливо бросает короткое: «Ещё немного… не останавливайся…»

И наконец, впереди показалась тяжёлая, наполовину прогнувшаяся металлическая дверь. Макс первым подошёл, проверил детектор — чисто — и осторожно потянул створку. Она скрипнула, будто сопротивляясь, но поддалась. Все юркнули внутрь, и Макс сразу же закрыл дверь за собой, опустив ржавый, но всё ещё рабочий засов.

В отсеке пахло старым маслом, пылью, и ещё чем-то металлическим, острым, словно воздух хранил память о давнем электрическом пожаре. В уголке стоял небольшой терминал, давно мёртвый. Стены были исписаны непонятными отметками — то ли инженерные записи, то ли чей-то нервный почерк. Но главное — невысокий, заржавевший сейф у стены. Кривой, некрасивый, но почему-то всё ещё целый. Егор подошёл к нему первым — конечно, для остальных его там не было. Он нагнулся, провёл пальцами по облезлому корпусу, задумчиво хмыкнул.

— Максу скажи, — негромко сказал он, будто не желая нарушать тишину, — чтобы открыл. Он знает код, пусть вспомнит.

Лера моргнула, переварив сказанное.

— Максим… — она сделала шаг к нему и показала на сейф. — Егор говорит… открыть. Ты знаешь код.

Макс резко обернулся, словно его смутило даже не содержание, а то, как она это произнесла.

— Я? — нахмурился он. — Какой ещё код?

— Он говорит, что ты должен помнить, — тихо, но уверенно повторила Лера. — Просто… попробуй.

Макс встал перед сейфом. Осмотрел табло с кнопками — оно было старым, некоторые цифры стёрты. Он провёл пальцами по ржавчине, будто пытаясь вытащить из глубины памяти что-то, что он бы поклялся, никогда не видел.

Данила подошёл ближе, прошептав Диме:

— Может, она совсем… ну… едет крышей?

Но Дима не ответил — он смотрел на Макса, на то, как тот вдруг замер, словно что-то в нём щёлкнуло. Макс медленно выдохнул, положил пальцы на клавиши.

— Лера, — сказал он почти шёпотом, не глядя на неё, — если это твой Егор играет со мной… или с тобой… будь уверена, я это выясню.

И начал вводить код.

Щелчок прозвучал оглушительно громко — будто не ржавый сейф открылся, а весь корабль сделал резкий вдох. Металлическая дверца дрогнула и медленно подалась вперёд. Запах сырости и старой бумаги ударил в нос. Внутри лежал аккуратный железный чемоданчик, удивительно целый, будто его положили сюда вчера. Макс осторожно достал его, поставил на какую-то толстую балку, служившую столом, и поднял крышку. Петли заскрипели — сухо, тягуче, почти жалобно. Дима и Данила подошли ближе. Рената осталась у стены, будто боялась приблизиться. Максим долго молчал. Он пролистывал документы — одни с расплывшимися печатями, другие — чистые, свежие, с чёткими схемами, формулами, протоколами. Что-то он читал бегло, что-то — дважды. Его лицо становилось всё мрачнее. Лоб сдвинулся, губы сжались, глаза — холодные, напряжённые.

Лера тихо выдохнула, устало закрыв лицо ладонями. В отсеке было душно. Скрежет металла корпуса, шум ветра за бортом, далёкое глухое гудение — всё это давило, будто само железо корабля нашёптывало что-то тревожное. Рядом шорох — Рената опустилась рядом с ней, обхватив руками колени. Она дышала быстро, неглубоко, и Лера почувствовала, что девушка на грани. Малейший толчок — и её прорвёт истерикой. Все были истощены: физически, морально, эмоционально. Долгая тишина.

Потом — короткий, почти раздражённый цокот Макса.

— Чёрт… — пробормотал он и захлопнул одну из папок. — Это… похоже на Егора.

Данила сразу спросил:

— Что там? Что вообще за чертовщина?

Макс неторопливо сложил все бумаги обратно в металлический чемоданчик, будто успокаиваясь этим движением. Щёлкнул замком. Поднял взгляд.

— Там то, — сказал он ровно, без эмоций, — за что нас всех точно грохнут, если узнают, что мы это видели.

Лера вздрогнула. Она услышала резкий раскатистый смех — Егор смеялся, почти хлопнув ладонью о стену, до слёз развеселившись.

— Ох, Макс… — протянул он, хрипловато, со смешанным восторгом и усталой иронией. — Ты всё такой же. Мрачный, прямолинейный… предсказуемый до боли.

И только Лера его слышала. Смех Егора эхом ударился о металлические стены и застыл, будто впитался в железо. Лера почувствовала, как прошёл холод по спине. Казалось, что её мозг хрустит от напряжения — реальность и видения смешивались слишком близко. Она ощущала: если ещё чуть-чуть — она перестанет понимать, где настоящее.