Паша выругался коротко, с хрипом, как будто слова были камнями.

— Ничего нам не объяснили! Какая задача? Что мы тут должны делать? Зачем нас притащили на помойку? — Он ударил кулаком по стене, и пыль сыпанула вниз. — Это не эксперимент. Это подстава.

Толик сделал шаг вперед, будто хотел успокоить, но выглядел сам не прочь сорваться.

— У нас были координаты. — Он достал смятый листок, между пальцев дрогнула тень. — Нам сказали, что это точка, где мы должны собраться. Какая-то база или склад. Но… — он сглотнул, вытирая ладони о штаны, — по дороге нас что-то начало преследовать. Мы слышали рычание. Громкое. Прямо за деревьями. Но никого не увидели.

Света потянулась к Толику, будто хотела ухватиться за его рукав, но передумала.

— Это может быть часть задания? Психологический стресс? Звуковые ловушки? — она проговорила торопливо, но голос её дрожал.

Рената подняла брови, будто пытаясь удержать логику за хвост.

— Должно быть объяснение, — произнесла она ровным голосом. — Что-то рациональное. Может, это проверка поведения группы в условиях неопределённости.

Даша хохотнула. Смех её был звонким, как стеклянная бусина, упавшая на пол.

— Рациональное? Здесь? — она оттолкнулась бедром от кровати и почти лениво закинула темные волосы назад. — Рената, милая, ты как будто из буклета для абитуриентов цитируешь. Тут всё уже давно пошло под откос. До логики тут пешком с карты не дойти.

Паша раздражённо мотнул головой.

— Значит, что? Сидеть и ждать, пока что-то вылезет из леса? Или пока нам объявят по громкой связи, что мы победили в розыгрыше на самое тупое решение года?

Толик тихо добавил:

— Мы не собираемся больше лезть в лес. Там… страшно. Мы думали, что маяк — это выход. Что тут безопасно.

В комнате повисла странная тишина, тяжелая, будто над каждым висела невидимая гиря. Воздух дрожал, забитый страхом, недовериями, чужими биографиями, которые никто не хотел рассказывать.

Где-то сверху глухо скрипнул металл. Кто-то резко вдохнул. Света вздрогнула, Дима сжал кулаки, Марина прижалась плечом к брату.

Рената шагнула вперед, будто охваченная желанием удержать хрупкую человеческую структуру комнаты.

— Мы должны собраться, подумать, выяснить, что каждый знает. Это важно.

Но никто не ответил. Каждый в этот момент впервые по-настоящему понял: они тут не туристы и не добровольцы. Они — фигуры на чьей-то доске. И правила игры им никто не дал.

Люк скрежетнул, будто выпускал наружу чужой, слишком холодный воздух. Первым поднялся Макс, плавно, без лишних движений, словно поднимался не по лестнице, а по привычному маршруту. Следом появилась Лера — бледная, как бумага, с рассеянным, будто оторванным от реальности взглядом. Волосы её слегка прилипли ко лбу, а пальцы дрожали, удерживая перила.

Паша вскинулся, будто пружина в его груди лопнула.

— Ты где шляешься, когда лидер говорит наверх подниматься⁈ — он шагнул, глаза налились яростью. — Команда должна слушать командира!

Он метнулся к Максу, выставив кулаки, но Макс едва повернул корпус, словно ветер изменил направление. Неуловимым движением он подсек Пашу, и тот мгновенно рухнул на пол. Ещё до того, как тот успел вдохнуть, Макс навалился сверху, прижимая его коленом, тяжело, но без лишней жестокости — просто факт силы.

— Не размахивай своими корявками, — спокойно произнёс он, почти устало. — И думай, прежде чем бросаться.

Даша заливисто засмеялась, щедро, как будто разлила шампанское по комнате.

— Ой, Макс… вот тебе я бы точно дала, — протянула она, медовым голосом, даже бедром повернулась, словно подчеркивая мысль.

— Ты меня не интересуешь, — холодно отрезал Макс — даже не посмотрев в её сторону.

У Даши от удивления приподнялась бровь. Рената поспешила вклиниться, чувствуя, как напряжение готово разорвать комнату пополам.

— Анатолий нашёл листок с координатами, — сказала она громче обычного. — Может, это хоть что-то объяснит.

— Да, склад какой-то, — подтвердил Толик и протянул помятый листок.

Макс поднялся, отпустив Пашу с такой же лёгкостью, с какой прижал. Паша, красный от унижения, резко встал, но ничего не сказал — взгляд Макса был слишком прямым, слишком ледяным, чтобы с ним спорить.

Макс приблизился к Толику, взял листок пальцами, покрутил, изучил, будто читал карту, написанную на чужом языке. Между бровей прорезалась морщина.

— Нам нужна карта местности, — сказал он наконец. — Если это склад, там может быть всё. От оружия до оборудования.

Данила фыркнул, развёл руками.

— Ночью переться в лес такое себе занятие. Вы вой снаружи слышали? Мы что, в хоррор-симуляторе участвуем?

Стас шагнул вперёд, Марина схватила его за руку, но не остановила.

— Мы никуда не пойдём, — твёрдо сказал он. — Мы едва выжили по дороге сюда.

Марина кивнула, сжав пальцы сильнее, будто пряталась за братом. Паша, вытирая кровь с рассечённой губы, процедил:

— Пойдут мужики. Мы, — он постучал себя в грудь, — а бабам лучше сидеть здесь.

И в этот момент тишина в комнате будто выровнялась, собравшись в одну плотную линию между Максом и Пашей. Макс поднял голову. Его взгляд не стал ярче — только холоднее.

— Нет.

Одно слово, как запор, закрывающий тяжёлую дверь. И стало ясно: решения принимает не тот, кто громче.

Спор разгорался, как костёр, в который каждый подбрасывал своё сухое мнение. Паша ходил по комнате, размахивал руками, словно мог перекричать сам страх. Марина держалась ближе к стене, Стас обнимал её плечи, а Рената стояла прямо, подбородок упрямо поднят, будто собиралась в бой с собственными сомнениями.

— Я не хочу сидеть и ждать чего-то в темноте, — сказала Рената, наконец перехватывая внимание. В её голосе вибрировало что-то стальное. — Я достаточно спортивная, я никому не буду обузой. Если есть шанс получить информацию — я иду.

Паша удовлетворённо кивнул, как хозяин, которому понравился ответ ученицы. Лера, стоявшая чуть позади Макса, шагнула вперёд.

— Я тоже пойду, — сказала она твёрже, чем сама ожидала. Сердце билось неровно, но эта неровность подталкивала её вперед.

Анатолий вскинул руку, словно сдавался перед невидимым судьёй.

— Нет, нет, я остаюсь, — он тяжело выдохнул. — Мне уже за сорок, у меня одышка, ноги болят. Я там кому нужен? Буду только тормозить. Да и сердце шалит.

Даша скрестила руки, изобразила на лице усталую королевскую скуку.

— Ну уж нет, — сказала она. — Мой педикюр стоит как ползарплаты офисных работяг. Я не собираюсь его угробить в лесу. Останусь здесь, живая и красивая.

Паша хмыкнул, но промолчал на выпад красотки.

— Я иду, — заявил он, даже не глядя ни на кого. — Хватит нам трусить. Мужики должны решать такие вопросы.

— Останемся, — твёрдо сказал Стас за себя и Марину. — Мы уже натерпелись. Мы просто не можем снова туда выйти.

Марина лишь крепче прижалась к его боку. Данила с усталым вздохом поднял глаза к потолку.

— А я не вижу смысла переться куда-то ночью. Как будто там нас ждёт волшебная скорая помощь с горячим чаем. Но если прям сильно надо… — он пожал плечами. — Вряд ли.

Дима стоял у стены, рука в кармане яркой худи, взгляд ускользающий.

— Всё равно без меня, кажется, никто не пропадёт, — тихо произнёс он и снова пожал плечами. — Мне всё равно, куда.

Макс прислушивался, пока обмен репликами грохотал вокруг, будто кости, катящиеся по полу. Когда же шум стих на секунду, он поднял голову.

— Нам нужен человек внизу, у двери, — сказал он спокойно. — Тот, кто откроет, когда мы вернёмся, но и закроет вовремя, если снаружи будет кто-то ещё. Это важнее, чем просто сидеть.

Дима поднял руку, почти не раздумывая.

— Я могу остаться внизу, — сказал он. — Поставлю стул, буду ждать. Если что — захлопну дверь, как капкан.

Толик поёрзал, явно желая предложить что-то, что звучало менее страшно.

— А я… — он показал вверх. — Я могу дежурить на балконе. Высоко буду всё видеть. Если что шевельнётся — помашу Даниле или крикну.