Макс посмотрел на неё — долго, пристально.

— Хочу, — сказал он наконец. — Но не любой ценой.

Лера опустила взгляд, а где-то вдали, за чернотой моря, послышался едва различимый гул. Она не знала — ветер это или что-то другое. Но внутри стало холодно, будто всё, что Макс сказал, уже начинало сбываться.

Лера обхватила колени руками, прижимая их к груди. Холод пробирал до костей, но больше всего её трясло не от ветра — от слов Макса. Всё, что он сказал, не укладывалось в голове. Эксперимент, мутанты, кто-то наблюдает, считает их ходы, как пешки в чужой игре. Это было безумием. И всё же… внутри она знала — он не лгал.

Она тихо выдохнула, глядя на темноту за перилами. Где-то далеко, почти сливаясь с шумом моря, послышался стук — короткий, будто кто-то ударил по металлу. Сердце больно толкнулось в грудь.

— Эй, — раздался за спиной тихий голос.

Лера вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Дима — взъерошенный, в своей яркой худи, но без обычной самоуверенности в глазах.

— Я готов сменить, — сказал он, кивая на Макса. — Всё равно не спится.

Макс, не меняясь в лице, поднялся с пола. Сложил руки за спиной, будто что-то обдумывая, и на мгновение задержал взгляд на Лере.

— Тебе стоит выспаться, — спокойно произнёс он. — Пока ещё можно.

Она кивнула, не споря. Макс прошёл мимо, и холодный сквозняк от его движения ударил в лицо. Дима занял его место на балконе, достал из кармана фонарик и слабо осветил перила.

Лера поднялась, чувствуя, как ноги подгибаются.

— Спасибо, — едва слышно сказала она, сама не зная, кому — ему, Максу, ночи, что ещё держала их всех в живых.

Она вернулась в комнату, где уже спала Рената, укрытая старым армейским одеялом. Лера тихо опустилась на кровать, натянула на себя второй слой ткани, пахнущий сыростью и железом, и закрыла глаза.

Но сон не приходил. Перед внутренним взором вновь вставали глаза Макса — холодные, уверенные, будто он давно всё понял. И последнее, что успела подумать Лера перед тем, как провалиться в тревожный, обрывочный сон: «А вдруг он прав? А вдруг это всё — правда?»

Утро началось медленно — будто само солнце не торопилось заглядывать в это странное место. Воздух был свежий, прохладный, с легкой морской сыростью. На верхнем этаже маяка жизнь постепенно просыпалась.

Даша сидела за столом, лениво помешивая вилкой лапшу с тушёнкой. Она морщилась, но всё же ела. Желудок урчал слишком громко, чтобы изображать гордую барышню. В её аккуратной, ухоженной головке наконец зародилась здравая мысль — лучше есть то, что есть, чем потом падать в обморок от голода.

Рядом, у стены, Рената в спортивных легинсах делала зарядку — спокойно, уверенно, как будто вокруг был не заброшенный маяк, а уютная квартира. Её движения были плавными, собранными, и даже в этом хаосе она умудрялась сохранять какую-то внутреннюю дисциплину.

Стас, стоя у окна, что-то вполголоса говорил Марине. Брат и сестра болтали о чём-то нейтральном — о погоде, о том, как красиво рассвет ложится на кроны деревьев, как будто хотели хоть на минуту забыть, где они на самом деле.

Толик стоял на балконе, держа в руках металлическую кружку с водой и молча смотрел вдаль. Перед ним открывался пейзаж, от которого захватывало дух — безмятежный лес, умытый туманом, блеск моря вдалеке. Если бы не ощущение угрозы, если бы не маяк, ставший убежищем, всё это могло бы показаться идеальным местом для отдыха.

— Кто храпит, а? — сонным голосом пробормотала Света, выходя из комнаты, потягиваясь и зевая. — Я думала, потолок обрушится.

Даша усмехнулась, откинувшись на спинку стула.

— Все мужики такие, — лениво сказала она. — Придётся привыкать.

Света закатила глаза и села рядом, взъерошив волосы.

— Ну, если это эксперимент, пусть бы хотя бы кондиционер поставили, — пробурчала она.

Толик, не оборачиваясь с балкона, хмыкнул:

— Тут бы живыми остаться, а не о кондиционере мечтать.

Даша фыркнула, но промолчала. Солнце уже окончательно поднялось, заливая комнату мягким светом. Казалось, будто этот рассвет был началом чего-то нового — и в то же время, внутри каждого тлело тревожное чувство, что спокойствие продлится недолго.

В комнате мгновенно повисла тишина, такая плотная, что даже потрескивание пламени из маленькой газовой горелки стало звучать громче.

Паша стоял посреди комнаты, сжав кулаки, словно собирался ударить сам воздух.

— Есть тема перетереть, — глухо сказал он, и в его голосе слышалось раздражение, сдерживаемое с трудом.

Все взгляды обратились к нему. Толик оторвался от кружки, Марина приподняла бровь, Рената повернулась, не прекращая завязывать волосы в хвост.

— Я не доверяю этому Максу, — выдохнул Паша. — Слишком он информированный. Всё знает, будто заранее в курсе, что и где.

Рената резко выпрямилась.

— Если бы не Макс, мы бы все остались в том лесу, — отрезала она. — Он нас вытащил и нашёл оружие, а ты тогда где был? Лицом в грязи валялся.

Паша оскалился, злобно ухмыляясь.

— Да ладно тебе, защитница. Ты сама подумай — откуда он всё знает? Кто он вообще такой? Что, просто так взял и из воздуха всё понял?

Ответа не последовало. Несколько секунд все просто молчали, словно не решаясь поддержать ни одну сторону. Даже Даша, обычно готовая вставить колкость, на этот раз промолчала, сжала губы и отвела взгляд.

И тут сзади, у дверного проёма, раздался спокойный, ровный голос:

— Опять предъявы кидаешь?

Паша вздрогнул, резко оборачиваясь. Макс стоял, опершись плечом о косяк, руки в карманах, взгляд холодный и безразличный. Ни злости, ни раздражения — только усталая отрешенность человека, который слишком много уже видел.

— Я спросил, — продолжил он всё тем же ровным голосом, — ты мне что-то предъявить хочешь, или просто воздух сотрясаешь?

Паша шагнул вперёд, сжимая кулаки, на лице проступила тень ярости.

— Думаешь, я не вижу, как ты тут строишь из себя командира? Всех держишь за тупых, а сам наверняка знаешь, что здесь происходит!

Макс чуть приподнял подбородок, в его взгляде мелькнула усталая насмешка.

— Если бы я знал всё, как ты говоришь, — спокойно произнёс он, — мы бы уже отсюда выбрались.

— Или наоборот, — выплюнул Паша, — ты бы не хотел, чтобы мы выбрались.

По комнате пробежала волна напряжения. Рената встала между ними, бросив сердитый взгляд на Пашу.

— Хватит! Нам и без ваших игр в альфа-самцов плохо спится.

Макс не двинулся. Его взгляд оставался прикован к Паше, холодный и прямой, будто тот был для него лишь шумным препятствием.

— Остынь, — сказал он негромко, — пока я не помог.

Паша хотел что-то ответить, но слова застряли в горле — слишком тяжел был этот взгляд. Макс оттолкнулся от косяка, прошёл мимо него и остановился у стола.

— Через пару часов пойдём к побережью, — сказал он так, будто разговора вовсе не было. — Нужно проверить маяк на связь. Может, найдём передатчик.

Он бросил короткий взгляд на всех, включая молчавшую Леру, и добавил:

— И если кто-то не согласен — может остаться здесь и ждать, пока твари придут сами.

Ни один человек не произнёс ни слова. Даже Паша.

Анатолий первым нарушил напряжённую тишину — тяжело откашлялся, как будто прочищая не только горло, но и воздух вокруг.

— Может, не стоит бросать маяк? — сказал он, обводя всех взглядом. — Мы тут уже всё обустроили… вроде как база получилась. Если уйдём, кто знает, сможем ли вернуться?

Макс не ответил сразу, просто смотрел в окно, где за серым рассветом едва угадывались очертания леса.

В этот момент в комнату с ленивой походкой вошёл Данила. Волосы взъерошены, в руках кружка с чем-то, что с натяжкой можно было назвать кофе.

— Опять шум, — протянул он с усмешкой, — а драки нет. Что, неинтересно стало?

— Да кто ж тут подерётся, — буркнул Паша, сверля взглядом Макса. — Командир тут один. Остальные, видите ли, пешки.