Лера застыла на месте. Сердце громыхнуло, как удар молота. Её заметили почти сразу. Одного взгляда было достаточно — она не должна была этого видеть. Она сорвалась с места, не помня, как ноги нашли опору на мокром асфальте. Дождь хлестал по лицу, деревья расплывались тенями, машины проносились мимо, но ей удалось скрыться — свернуть, нырнуть в подворотню, затеряться среди домов. Тогда ей повезло. Тогда.

Но потом везение кончилось. Сначала — звонки с неизвестных номеров. Потом странные сообщения, лаконичные и жутко настойчивые:

«Нужно поговорить.»

«Вас это касается.»

«Вы видели то, чего не должны были.»

Её приглашали на встречи, настаивали, будто она им что-то должна. Лера блокировала номера, меняла маршруты, но ощущение погони не исчезало.

А потом они пришли.

День был такой же серый, как все остальные. Она просто вышла в коридор офиса, неся стопку документов… и в следующее мгновение чьи-то руки перехватили её, как тряпичную куклу. Дверь грузового лифта. Сильный удар в спину. Темнота фургона. Ткань на лице. Запах бензина. Голоса.

А потом — пустота.

И вот она здесь. Среди людей, которые якобы «заполнили заявки», и среди тех, кто пришёл добровольно. А она — нет. Она стала случайным узлом в чужой игре.

Лера отмела эти воспоминания, стиснув пальцы на холодных перилах. Сейчас не время думать о прошлом. Сейчас она шагала вслед за Максом, который уверенно уходил всё глубже, словно тянул за собой незримую нить.

Макс был странным. Слишком спокойным. Слишком знающим. Слишком… подходящим к её истории. И Лера отчётливо чувствовала, что он здесь не ради эксперимента. И, возможно… по той же самой причине, что и она.

Макс шагал вперед почти беззвучно, будто тень, уверенная в каждом сантиметре пространства. Лера торопливо поспевала за ним, а вокруг трещал дворец сырости. Стены лестничного пролета были изуродованы временем: штукатурка вспучилась, потрескалась, а по белой поверхности тонкими зелёными ручейками стекала плесень. Казалось, сама сырость тут жила своей жизнью, как нечто липкое и любопытное, прислушивающееся к каждому шагу.

Лера невольно посмотрела вниз. Лестница исчезала в мутной воде, похожей на затянувшееся болотное зеркало. Нижние пролёты были полностью затоплены, и лишь редкие пузырьки на поверхности намекали, что где-то там, в глубине, есть ещё пространство. Свет падал косым холодным клином, будто пытаясь пробить эту грязноватую толщу, но вода только лениво отражала его, словно не желая раскрывать свои секреты.

Макс остановился на середине пролёта, чуть наклонился вперед и тихо выдохнул.

— Бункер затоплен. — Его голос ударил в пространство глухо, без эмоций. — Это был единственный выход. Теперь… у нас его нет. И это плохо.

Лера почти споткнулась об собственный страх.

— Что происходит? — прошептала она, чувствуя, что стены будто подслушивают.

Макс медленно повернулся к ней. Его взгляд был долгим, слишком внимательным, будто он смотрел не на нее, а сквозь нее, оценивая глубину, которую она не знает в себе сама.

— Социальный эксперимент, вроде бы, — протянул он, тихо, странно. — Разве ты не слышала?

Он уже собирался пройти мимо, но Лера схватила его за рукав, пальцы дрогнули от холода ткани.

— Ты знаешь больше остальных, — выдохнула она. — Я вижу.

Макс позволил себе короткую, режущую усмешку. Ни веселья, ни тепла.

— Уж кто бы говорил, Валерия.

Он легко высвободил рукав и двинулся вверх по лестнице, будто разговор уже завершён. А Лера осталась стоять среди капающей тишины, с ощущением, что его слова были не обвинением, а… предупреждением.

Макс свернул так резко, что Лера едва уловила движение — будто стена сама распахнулась перед ним. Узкий проход напоминал техническую щель между этажами, место, куда никто не должен был заходить. Но Макс скользнул туда легко, как будто делал это много раз.

Лера нырнула за ним — и в тот же миг воздух выбили из легких. Спина ударилась о холодную стену, и чья-то рука перехватила ее запястье так жестко, будто хотела вплавить её в бетон. Макс. Он стоял вплотную, его тень накрывала ее полностью. От спокойного, холодного мужчины осталась только резкая, напряженная фигура, полная какой-то скрытой, безмолвной ярости.

— Слушай сюда, если хочешь выжить, — прошептал он ей в ухо.

Голос был тихим, но от него пробегал холодок, будто слова касались кожи. Леру затрясло. Она попыталась дернуться, но его хватка не позволила даже полноценно вдохнуть.

— Я знаю, почему ты здесь, — произнес Макс медленно, вкрадчиво. — И тебе придется это скрывать. От всех. И от всех участников эксперимента, а экспериментов здесь велось тебе и не представить.

Лера едва слышно выдохнула:

— Какие… эксперименты?

Макс не моргнул.

— Разные. На острове велось столько проектов, что ад бы позавидовал. Люди, технологии, вирусы, психотренинги, биология… — он будто перечислял блюда в меню. — И ни один не закончился хорошо.

Слово зацепилось. Острове.

— На острове? — спросила она тоненько, словно боялась услышать подтверждение.

Макс ухмыльнулся. Это была жесткая, хищная усмешка.

— А где, по-твоему, мы? До материка — сотни километров воды. Никто сюда не сунется. Никто нас не ищет. Ты здесь не случайно, Валерия. И помощь тебе ждать неоткуда.

Он наклонился еще ближе, почти касаясь ее лбом.

— И это не всё. На острове есть те, кто пережил старые проекты. Мутировавшие. Изменённые. Живые, но не люди. Они зовут по ночам.

Лера побелела. Ноги отказались держать.

— Зачем… зачем ты мне это говоришь? — прошептала она. — Почему мне?

Макс смотрел на нее так, будто видел не кожу, а внутренности, мысли, страхи.

— У меня есть причины.

С этими словами он резко убрал руки. Лера почти сползла по стене, цепляясь пальцами за холодный бетон, как за реальность, которая ускользала. Макс развернулся и вышел, не оглянувшись. А за ним будто потянулся след холодного воздуха, который совсем не походил на сквозняк.

Лера осталась в тесной комнате одна, а страх поднимался в ней, как вода в затопленном бункере, медленно, неотвратимо.

Паша бегло пересчитал всех взглядом, словно пытался понять, кто здесь слабое звено, а кто обуза. Его подбородок дернулся, он втянул воздух и рявкнул:

— Ладно, давайте по порядку. Кто вы и что вообще знаете? А то мы тут в сюрреализм попали.

Толик вскинул плечи, будто защищаясь от чужого подозрения.

— Мы… очнулись на заброшенном заводе. Огромный цех, длинные коридоры, всё ржавое, как будто двадцать лет без людей. Сначала думали, что это часть эксперимента, — он глубоко вздохнул. — А потом увидели маяк. Высокий, заметный. Решили, что это база, к которой должны прийти.

Света, маленькая, хрупкая, будто сделанная из пергамента и тревоги, неуверенно отступила от ребят и приблизилась к центру комнаты.

— Я Света… студентка филфака, — она произнесла это так, будто это должно было как-то укрепить её место в этом хаосе. — Я заявку подавала. Честно. Хотела опыт. Стипендия маленькая…

Она замолчала, прижимая тетрадь к груди, как щит.

— Дима, геймер, — буркнул парень в яркой, будто вырезанной из неона, худи. Логотип киберспортивной команды вспыхивал при каждом движении. — Я тоже заявку подавал. Хотел контента. Думал, это будет… ну… челлендж. Тусовка. — Он почесал затылок, избегая чьего-либо взгляда.

Стас и Марина стояли чуть позади всех, почти синхронные — одинаковые карие глаза, одинаковое напряжение в плечах. Они действительно оказались брат с сестрой.

— Нас тоже забрали неожиданно, — сказал Стас. — Даже не сказали, когда начнётся эксперимент. Просто пришли домой… и всё. Пакуйте вещи, выезжаем.

Марина подняла подбородок, будто сопротивлялась дрожи в голосе.

— «А. М. Э.» обещали, что всё законно и безопасно. Я думала, будет какая-то игра. Командная динамика, психология. А мы…

— В жопе, — мрачно закончил Данила, хмыкнув. — Да уж. Дело пахнет писюнами.