Анатолий стоял на балкончике, упершись ладонями в холодный металлический поручень, и почти не моргал, боясь хоть на секунду потерять людей, что прятались между деревьями. Сумерки сгущались, усиливая ощущение ловушки. Данила вышел к нему — шаги приглушённые, будто он боялся спугнуть воздух.

— Они всё там же? — тихо спросил он, скосив взгляд вниз.

— Там же, — коротко ответил Анатолий. — Смотрят. Считай, прицениваются. Нам долго здесь не отсидеться. Воды — на полдня. Еды — ещё меньше.

Внутри маяка атмосфера стала почти удушающей. Каждое слово, каждый вздох отзывались внутри бетонных стен, словно эхо чужого страха. Стас сидел на полу у стены, покачиваясь вперёд-назад, и раз за разом мерил взглядом дверь, будто ожидая, что она вот-вот вылетит от удара.

— Толик… — тихо начал он. — Скажешь, что делать — я сделаю. Я просто… не хочу умирать, понял? Я не хочу…

— Никто не хочет, — отрезал Данила, не оборачиваясь. — Паниковать позже будем. Сейчас думаем.

Даша и Света тихо, но резко перешёптывались у стены. Голоса были срывающимися, нервными.

— Я тебе говорю, если к ним подойти нормально… — начинала Даша.

— Ты голову свою слышишь? Они с пушками! — шипела Света. — Там не поговорить, Даша! Это не рынок!

Марина сидела на стуле, взгляд стеклянный, руки сцеплены так крепко, будто она держалась за них как за последний якорь в реальности. Она молчала с самого начала, но по её побелевшим пальцам было понятно — внутри неё трещит тот же страх, что и в остальных.

Анатолий снова выглянул наружу. Между деревьями маякнули силуэты — два… нет, три. Они действительно следили. Без спешки, спокойно, уверенно. Как охотники, знающие, что добыча уже в капкане.

Он втянул воздух сквозь зубы.

— Долго мы тут не просидим, — повторил он громче. — Они ждут. Они знают, что мы без припасов. Рано или поздно нам придётся выйти.

Света резко повернулась к нему.

— Ну… может… попробовать договориться? — она сглотнула, руки дрожали. — Мы… мы можем предложить им деньги. Кто-то из нас точно сможет…

Данила тихо хмыкнул, но смех получился напряжённым, безрадостным.

— Деньги? — он покачал головой. — Даш, если бы тут что-то решали деньги — мы бы сейчас сидели в гостинице, а не ждали, когда нам головы снимут. На этом острове правят совсем другие правила… и явно не наши.

За окном ветер мотнул ветви сосен, и тонкий стук чего-то металлического внизу заставил всех вздрогнуть.

Стас вскочил:

— Это что было? Это они⁈

— Тихо! — рявкнул Данила, вслушиваясь.

Несколько секунд — гнетущая тишина. Анатолий медленно выдохнул.

— Пока нет, — сказал он. — Но будут. И скоро.

Над ними довлело ощущение, будто стены становятся тоньше, ночь — гуще, а неизбежность — ближе. Каждый понимал: внизу, в темноте, их уже ждут. И страх, постепенно, медленно, как холодная вода, поднимался до горла.

Лера проснулась резко, будто из глубины темного сна её вытолкнуло мягкое, едва ощутимое движение. На секунду она не поняла, где находится, и только когда холодный воздух коснулся щеки, а чужое тепло — бедра, сознание прояснилось. Ладонь, широкая, тёплая, осторожная, скользнула чуть выше, словно проверяя, здесь ли она, жива ли, не исчезла ли за ночь.

Макс.

Лера тихо втянула воздух и замерла, чувствуя, как сердце в груди ударило раз, другой, сбилось с ритма. Их дыхания почти смешивались; он лежал позади, и то ли случайно, то ли намеренно его грудь едва касалась её спины. На секунду ей показалось, что если она шевельнётся, он проснётся и заговорит — или улыбнётся своим спокойным, слишком уверенным взглядом, от которого ей становилось только тревожнее.

С соседней кровати доносился приглушённый, почти шёпот разговор Ренаты и Димы. У них голоса были мягкие, спокойные — а может просто усталые. Они явно нашли контакт за ночь; фразы катились плавно, с тихими смешками, будто мир вокруг не рушился, а снаружи не бродили вооружённые люди.

— … я просто никогда не думал, что так окажусь тут… — шепнул Дима, едва слышно.

— А я… — Рената усмехнулась нервно, — я вообще думала, что проект будет про адреналин, а не про выживание.

— Получается, совпало, — отозвался он.

Лера сжала пальцы, стараясь отвлечься от их спокойной беседы. Макс дышал у неё над ухом ровно, размеренно, как будто спал — но рука его не отдернулась даже тогда, когда она едва заметно пошевелилась. Пальцы только на миг сжали её бедро чуть крепче, словно он почувствовал движение даже во сне.

— Макс… — тихо прошептала она, не столько обращаясь, сколько проверяя, слышит ли он.

Он не ответил. Или сделал вид, что не слышит.

Лера осторожно подняла руку, пытаясь немного отодвинуться, но Макс будто предугадывал каждое её движение — ладонь чуть сместилась на талию, удерживая её ближе к себе, но мягко, не давя. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и не от страха… хотя страх тоже был — спутанный, странный, новый.

Перед глазами всплыл образ: кафе, яркий свет, звук ложек и чашек, чужие разговоры… и он, стоящий у её столика, спокойно представившийся, как будто обычный знакомый. Она отказала ему тогда так резко, что потом сама удивлялась своей раздражительности. А потом — тень за спиной, ночные шаги, странное чувство наблюдения. Теперь пазл складывался.

И вот он рядом, ближе, чем позволяла бы логика, ближе, чем позволяла бы память. И, возможно, только из-за этого она до сих пор дышит.

Лера закрыла глаза, пытаясь понять, что тревожит сильнее — его рука или собственная реакция. Сердце сбивалось, дыхание мешалось, мысли путались.

С соседней кровати Рената прошептала:

— Слышишь? Кажется, кто-то проснулся.

— Да пусть, — так же тихо ответил Дима. — Сейчас хотя бы спокойно.

Лера чуть сжалась, словно пытаясь стать меньше, но Макс наконец шевельнулся. Его пальцы медленно, почти лениво, оторвались от её талии, и он тише дыхания сказал:

— Ты дрожишь.

Она даже не успела обернуться — голос был слишком близко, почти у самого виска.

— Я не… дрожу, — прошептала она, чувствуя, что это звучит неправдоподобно.

Макс едва слышно усмехнулся, но не сказал больше ни слова. И тишина снова накрыла комнату — тревожная, густая, будто пропитанная страхом и чем-то ещё, что Лера пока не решалась назвать.

С соседней койки доносился негромкий шёпот — Рената что-то рассказывала Диме вполголоса, то посмеявшись, то снова переходя на тихое, чуть хрипловатое дыхание. Сразу было понятно: они разговаривали всю ночь или почти всю, явно нашли общий язык. Иногда Дима отвечал ей чуть громче, чем стоило бы, и Рената просила его тише-тише, чтобы никого не разбудить.

Лера осторожно выдохнула, отвела руку сталкера с бедра, хотя тот не удерживал её. Он только чуть приподнял голову и глухо спросил:

— Проснулась?

— Угу… — Лера коротко кивнула, не оборачиваясь.

— Нормально спалось?

Она повернулась только на секунду — встретила его взгляд. Покрасневшее от сна лицо, взъерошенные волосы, и эта странная смесь спокойствия и тревоги, которая всегда была в его глазах, когда дело касалось её.

— Пойдёт, — тихо сказала она.

Макс чуть улыбнулся — почти незаметно.

— Ладно. Поднимай остальных. Нам пора.

Подъём занял несколько минут. Дима первым сел на кровати, потер лицо ладонями, зевнул. Рената натянула на себя кофту, будто пытаясь скрыться от утреннего холода.

— Кофе бы, — пробормотала она, хотя знала, что его здесь нет и быть не может.

— Можно мечтать, — усмехнулся Дима.

Макс уже двигался по каюте уверенно, по-деловому, будто не спал вовсе: проверял рюкзак, оружие, фонари, карту. Лера помогала ему молча — передавала вещи, поправляла ремни, складывала оставшиеся пайки.

Перекус вышел символический — кусок сухого батончика, немного воды. Никто особенно не жаловался: всем хотелось выбраться отсюда как можно быстрее.

— Готовы? — Макс обвёл всех взглядом.