И страх, который расползался по комнате, пропитал каждого — Данилу, Стаса, Диму, Ренату. Страх не только перед людьми внизу, не только перед мутантами в лесу. Страх перед тем, что, возможно, кто-то из них уже не вернётся. И страх, что времени остаётся всё меньше.

Грохнул взрыв — такой силы, что пол под ногами вздрогнул, будто живой зверь, пытающийся сбросить паразитов со спины. Маяк содрогнулся от удара, мгновенно погас свет, где-то что-то с треском сломалось, и в лицо полетел сухой цементный песок. Потолок застонал, будто жалуясь, и огромный кусок штукатурки сорвался вниз, едва не задев Дину. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то попытался спрятаться — но спрятаться было негде.

Стас упал на колени, закрыв голову руками и прокричал:

— ЧТО ЭТО БЫЛО⁈

— ВЗРЫВ! — перекрыл шум Данила. — СНИЗУ ПОДРЫВАЮТ!

Пол снова качнуло. Где-то справа рухнула стальная стойка, посыпались осколки стекла. От стен тянуло холодом и смертью. Света закричала — ее хватило резкий поток воздуха: стекло в одном из окон разлетелось от новой волны удара, и ночной ветер ворвался внутрь вместе со свистом и запахом сырости.

Макс оперся одной рукой о стену, перевел дыхание и коротко приказал:

— ВСЕМ ДЕРЖАТЬСЯ ДАЛЬШЕ ОТ СТЕН!

Но было поздно — маяк уже гудел и трещал, как старый сухой костер, подхваченный огнем. Пол под ногами ощутимо начал крениться, словно строение постепенно заваливалось набок. Крики боли, паники и ужаса смешались в какофонию звуков. В темноте кто-то ударился о стену, кто-то упал, кто-то звал по имени.

— ОНИ НАС РАЗНОСЯТ! — прокричал Данила, пытаясь удержать равновесие.

Макс стиснул зубы — в голове стучала только одна мысль: Лера… жива ли она? Там, в лесу, одна, с этим тварью… Но сейчас — выбора не было. Умереть всем здесь — не вариант. Сверху снова хрустнул бетон, огромная трещина прошла по стене, осыпалась пыль и куски камня. Кто-то — кажется, Даша — завизжала, когда над ее головой рухнула деревянная балка и по спине отскочили щепки.

Стас, побледнев, резко схватил Данилу за руку:

— МЫ ЖЕ НЕ ВЫЖИВЕМ, ЕСЛИ ОНИ ЕЩЁ РАЗ БАХНУТ!

— СОСРЕДОТОЧЬСЯ! — рявкнул Данила.

Но уже никто не слышал друг друга. Маяк продолжал падать. Медленно, но неумолимо. Сквозь завывающий ветер слышались снизу голоса нападающих — они что-то кричали, радостно, как будто видели, как добыча сама рассыпается у них в руках.

Макс первым понял, что еще один взрыв станет последним. Он попытался оттолкнуться и добраться до ближайшего выхода, но весь пол ощутимо просел, потерял горизонталь, и все посыпались в одну сторону, как куклы. Данила, скатившись по наклонному полу, врезался в металлическую стойку и, застонал, но поднялся, хватаясь за ребра.

Потом — еще один удар. Не такой громкий, но точечный, будто взрыв произошел прямо под фундаментом. Маяк издал звук, похожий на смертельный стон — и всё погасло окончательно.

Ни единого огонька. Ни звука, кроме камня, рвущего камень, и диких криков — своих, чужих, человеческих, нечеловеческих. Потом треск, резкий удар, сорвавший воздух из легких — и все рухнуло в темноту. Пол ушел вниз. Кто-то из ребят успел закричать. А затем… тишина. Беспощадная и черная. Густая, как земля, в которую живых сбрасывают вместе с мертвыми. Маяк падал. А вместе с ним падала и надежда.

Лера очнулась рывком — не полностью, скорее всплыла к поверхности сознания, как человек, едва удерживающийся на воде. В висках стучало, дыхание казалось рваным и неглубоким, плечо пульсировало огнём. Было трудно понять, сколько времени прошло — минуты, часы или целая ночь.

Она лежала на холодном каменном полу, и сначала ей показалось, что рядом кто-то дышит — медленно, размеренно, слишком громко для человека. Где-то поблизости негромко звяцнул металл, словно когти прошлись по металлической поверхности.

Запах. Резко, чуждо, хищно — смесь влажного камня, звериной шерсти и чего-то травяного, будто лекарственного. Лера осторожно, едва слышно шевельнулась и попыталась отодвинуться — тело не слушалось. Слабость была такой, что даже пальцы двигались с трудом. Она скосила глаза в сторону, пытаясь понять, где она и кто рядом.

Контуры сначала были расплывчатыми. Но потом туман перед глазами чуть рассеялся… и Лера увидела. У входа в пещеру — прямо в полумраке — стоял человек. Высокий, в длинном тёмном плаще с глубоким капюшоном, из-под которого не было видно лица. Фигура широкая в плечах, неподвижная, будто высеченная из камня. Он стоял спокойно, как хозяин этого места, уверенный, что никто отсюда не уйдёт без его воли. А по бокам… Два огромных волка. Чёрная густая шерсть, острые уши, светящиеся хищные глаза, спокойно и внимательно смотрящие на Леру. Не просто животные — мутанты, изменённые, мощные, опасные. Они держались рядом с человеком так уверенно, что это даже не напоминало приручённых хищников — скорее, боевых спутников.

«Где я?..» — попыталась произнести Лера, но вместо слов вышло тихое сипение. Она сглотнула — во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу. Человек в плаще чуть повернул голову — только совсем немного, так что не было видно лица, но Лера почувствовала, что он смотрит на неё. Лера снова попыталась подняться, хотя бы приподняться на локтях — плечо пронзила дикая боль, взгляд поплыл, и она едва не потеряла сознание снова.

Один из волков сделал шаг вперёд — бесшумный, уверенный. Его когти снова скрежетнули по металлическому настилу, который Лера не сразу заметила под собой — пол был частично укреплён металлическими пластинами. Где-то глубже в пещере мерно капала вода, отдаваясь в ушах гулким эхом.

Лера попыталась спросить:

— Кто… вы…

Но слова утонули в слабом выдохе. Человек в капюшоне медленно опустился на корточки, приближаясь к Лере — но не настолько, чтобы коснуться, а лишь чтобы она могла лучше рассмотреть силуэт. Она увидела руку — в перчатке, но человеческую. Мужской голос, тихий, низкий и хрипловатый, прозвучал почти рядом:

— Ты очнулась. Это хорошо.

Лера хотела спросить ещё что-то, но сил просто не было. Только страх. И понимание — она не имеет ни малейшего представления, где находится, кто этот человек и… почему он спас её или наоборот — зачем она всё ещё жива. Сознание снова заходило волнами, унося её в темноту… но перед тем как погрузиться вновь, Лера заметила, что волки сидят спокойно, почти насторожённо… а человек продолжает смотреть на неё, будто ожидая момента, когда она сможет говорить.

Лера, тяжело дыша, снова попыталась опереться на локти, и теперь уже смогла удержаться, хоть в висках и пульсировала тупая боль. Волки стояли всего в нескольких шагах — огромные, темно-угольные, настороженные, но… не приближались. Их глаза блестели в тусклом свете, отражая тревогу, но не агрессию. И только теперь Лера осознала: если бы они хотели разорвать её — сделали бы это сразу.

Она сглотнула и медленно огляделась. Помещение, которое она изначально приняла за пещеру, было огромным, как подземная станция метро. Потолок местами обвалился, из прогнивших плит свисали кабели, блестя ржавым металлом. С крыши пробивались грязные лучи дневного света. Рельсы снизу были вывернуты, будто их смял гигантской рукой. Один из старых поездов валялся на боку, частично погрузившись в провал, оставшийся от разрушенного пути.

Каменные стены были испещрены трещинами и древними подтеками. Все вокруг пахло сыростью, железом и какой-то травяной горечью. Лера не сразу поняла — запах шёл от неё. Повернув голову, она увидела: её плечо туго забинтовано чистой тканью, промокшей от мази. Значит… кто-то обрабатывал её рану.

Она медленно перевела взгляд на стоящего неподалёку человека. Фигура в темном, длинном плаще. Капюшон скрывал лицо, но по движениям было видно — он наблюдает за ней внимательно. Один волк стоял у его ноги, другой медленно мерил шагами пространство справа, чутко нюхая воздух.

Лера попыталась говорить, голос прозвучал сипло:

— Это… вы… меня перевязали?