— Он не прав… шансов мало… но иногда… чудеса… случаются… — он подмигнул ей, хотя усилие далось ему почти с обморок.

И именно этой нелепой попытки подбодрить ей хватило, чтобы она снова задышала ровно. В этот момент снова раздался звук — приглушенный, но определенно человеческий. Где-то метрах в тридцати. И еще один — будто кто-то осторожно ступает по мокрой листве.

Дима резко поднял руку, показывая: «Замрите!». Все трое замерли, едва дыша. Сквозь ветви мелькнул тусклый огонек — свет фонаря. Потом еще один. И тихие команды вполголоса.

— Нашли следы…

— Сюда уходили трое…

— Дальше не уйдут…

Рената побледнела до прозрачности. Анатолий тихо выдохнул:

— Чёрт…

Дима шагнул назад, наклонился, схватил Ренату за запястье — не грубо, но решительно:

— Поднимаем его. Сейчас же. Вставай, Рената. Быстро.

— Он не сможет идти… — прошептала она, оглядываясь на Анатолия.

— Он либо пойдёт… либо их подстрелят всех троих, — Дима произнёс это холодно, но абсолютно верно.

Анатолий сам рванулся на ноги, хотя ноги под ним подломились, и Диме пришлось его поддержать.

— Я… не хочу им… доставаться… — выдохнул он, стирая кровь со щеки. — Ведите.

Рената была бледна, но уже не плакала. Она подхватила Анатолия с другой стороны, зажав оставшиеся бинты в зубах.

— Идёмте… — прошептала она, — только бы лес… не выдал нас…

И втроём, шатаясь, хромая, почти не дыша, они шагнули глубже во тьму, туда, где деревья стояли гуще, а земля под ногами была мягкая, вязкая, словно могла сама спрятать бегущих. За их спинами слышались голоса. И где-то ещё глубже… в иной стороне леса… раздался низкий, утробный рык. Рената едва сдержала всхлип. Теперь на острове охотились не только люди.

Под холодным, будто вымершим воздухом леса они двигались почти бесшумно, укутанные во влажные тени. Лес вокруг был густым, сырым, древним — таким, где земля дышала мхом, а корни деревьев вздувались, как жилы на теле гигантского зверя. Влажная зелень облепляла стволы, тянулась вверх, словно пыталась выбраться на свет, а под низкими кронами царила сероватая полутьма. Мягкая почва пружинила под ногами, пряча их шаги, но людям не становилось спокойнее — каждый звук мог быть чем-то худшим, чем ветка, треснувшая под собственным весом.

Анатолий, бледный, с плотно затянутым бинтом под ладонью Ренаты, дышал тяжело и хрипло, будто каждое движение отдавалось иглами в груди. Он старался не стонать, но с каждым шагом его тело все сильнее провисало, и Диме приходилось то и дело подхватывать его под локоть.

— Я… торможу… — прохрипел Анатолий, на мгновение останавливаясь и тяжело наваливаясь на ближайшее дерево. — Идите… без меня.

— Даже не думай, — жестко сказал Дима, став ближе. — До маяка ты нас дотащил. Теперь наша очередь.

Рената быстро глянула на них, глаза блестели — то ли от слез, то ли от страха. Она снова поправила повязку, проверила, не идет ли кровь, и выдохнула:

— Может… стоит вернуться? Хотя бы посмотреть… вдруг кто-то выжил… — голос дрогнул. — Лера… Макс…

В ответ лес будто хмыкнул — где-то далеко эхом прокатилось короткое, неразборчивое рычание. Даже птицы здесь, казалось, не смели петь.

Дима покачал головой, не повышая голоса:

— Мы не знаем, кто там остался. Или что. И если те, кто напал, ещё там… мы просто не дойдем. Нам нельзя рисковать. Не сейчас.

Рената опустила голову. Не потому что согласилась — потому что спорить у неё не было сил. Они прошли еще немного, пробираясь сквозь переплетения корней, перепрыгивая мшистые валуны, стараясь при каждом звуке не вздрагивать. Когда наконец становилось чуть тише, когда сердцебиение медленно спадало, и казалось — хотя бы на мгновение их никто не преследует…

— Стой. — Дима поднял ладонь.

Все трое замерли. Лес тоже замер. Три тяжелых вдоха. Один мягкий шорох листьев. И затем — щелчок. Металлический, холодный, слишком знакомый. Щелчок предохранителя, снятого с оружия. Он прозвучал так близко, будто кто-то стоял в шаге от них, прячась за деревом. Анатолий резко поднял голову. Рената судорожно втянула воздух. Дима тихо выдохнул сквозь зубы и медленно поднял руки. Тишина стала осязаемой, вязкой. Кто-то, невидимый в глубине зарослей, сказал низким голосом:

— Ни с места.

И лес, казалось, наклонился поближе, чтобы услышать, что будет дальше. Как Анатолий кряхтя зажимает рано, Рената дрожащими руками перевязывает, Дима прислушивается. Им удалось выскочить с рушащегося маяка и теперь они убегали от группы преследователей, которые пытаются их застрелить

Они шагнули из тёмного подземелья на поверхность — и Лера, задержав дыхание, застыла. Перед ними раскинулся город-призрак: улицы, поросшие травой; обвалившиеся фасады; тишина, будто сама земля давно перестала дышать. Между домами гулял сухой ветер, поднимая клочья пыли, и от этого казалось, что город сам наблюдает за каждым шагом.

Егор шёл чуть впереди, будто хорошо знал дорогу. Его силуэт — высокий, в тёмном плаще, с двумя большими мутировавшими волками рядом — выглядел частью этого мёртвого пейзажа. Лера старалась не отставать, но каждый скрип, каждый хруст стекла под ногами заставлял её вздрагивать.

— Добро пожаловать в Зону Три, — тихо сказал Егор, не оборачиваясь. — Заброшенный сектор. Когда-то тут жили люди… пока эксперимент не начался.

Лера с трудом сглотнула:

— Эксперимент? Ты… говорил про «А. М. Э.»… Что это вообще такое?

Егор остановился посреди улицы, развернулся к ней. На фоне рушащегося дома он выглядел почти нереальным, как тень, вышедшая из аномалии.

— Ассоциация Модернизированных Экосистем, — произнёс он, будто читающий приговор. — Так они себя называли официально. На деле — закрытый проект спецуровня, заточенный под боевую биологию и управление человеческим поведением. Социальный эксперимент под видом «исследования экологических зон».

— И ты… — Лера запнулась, — … ты часть этого?

Он кивнул, медленно и тяжело.

— Был. Оперативник группы контроля. Нас прислали на остров под предлогом безопасности. Проверять показатели, следить за зонами заражения, фиксировать мутации. А потом… — он повёл рукой вокруг. — Потом нас заперли. Связь оборвали. Вместо координаторов пришли «подопытные».

Волки рядом с ним тихо зарычали, словно тоже вспомнили. Лера напряглась:

— Значит… выйти отсюда нельзя?

— Нельзя, — подтвердил Егор. — К острову не подплывают корабли. Любой, кто пытается уплыть, пропадает. А любые сигналы блокируются. Здесь — экспериментальная среда. Всё контролируется. Каждый район, каждая тварь, каждая смерть.

Лере стало холодно, будто ветер прошёл насквозь.

— И… цель? — её голос сорвался. — Ради чего всё это?

Егор долго молчал. В глазах — пустота и усталость человека, который видел слишком многое.

— Цель… понять, как далеко можно зайти, ломая общество и людей. Как поведут себя обычные выжившие, когда всё вокруг превращено в ловушку. Как реагируют личности разного типа. Кто ломается первым. Кто пойдёт на предательство. Кто станет монстром. А кто останется человеком.

Он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости:

— И кто выживет, если столкнуть мутировавшие виды, вооружённые группы и… таких, как мы.

Лера сделала шаг назад.

— Таких… как вы?

Егор опустил взгляд, присел на корточки, давая один из волков погладить себя головой.

— Я не совсем человек, Лера. После того, что они сделали… никто из оперативников не остался прежним. Мы — инструменты, которые оказались ненужными. Мы стали частью эксперимента, а не его наблюдателями.

Она невольно дрогнула.

— Но… зачем ты спас меня?

Егор поднял голову. Его взгляд был неожиданно живым, тёплым, почти человечным.

— Потому что в отличие от них, я ещё помню, кто я. И я видел на маяке одного человека. Парня. Он искал меня и тебя так, будто готов был разнести весь остров.

У Леры перехватило дыхание.