— Да. Покажу.

Макс подошёл ближе, шаг — уверенный, бесшумный.

— Что он говорит? — тихо спросил он, глядя прямо в её глаза.

Лера выдохнула:

— Он… говорит, что собрал какой-то компромат на «А. М. Э.». И… что хочет передать его тебе.

Макс нахмурился — не злость, не недоверие. Скорее холодная оценка.

— Компромат? — повторил он негромко, почти без эмоций. — Где?

Лера медленно перевела взгляд на Егора. Тот стоял спокойно, скрестив руки, и его волки тихо дышали в сумраке позади.

— Скажи ему, — произнёс Егор спокойно.

Лера вдохнула, готовясь повторить. Но про себя она думала одно: «Если я всё это действительно выдумала… почему тогда мне так страшно?»

Макс едва заметно кивнул, словно решение давно созрело в нём, просто ждал момента, чтобы сказать вслух. Данила стоял, упершись руками в колени, дышал тяжело и раздражённо.

— Ну и что нам этот компромат? — спросил он глухо, будто пытаясь подавить собственный страх. — С острова всё равно не выбраться. Зачем вообще лезть в пекло?

Макс даже не посмотрел в его сторону — стоял, чуть опустив голову, будто прислушивался не только к словам, но и к чему-то в себе. Но ответил почему-то Дима.

— Да куда нам деваться? — тихо возразил он, пожав плечами. — Мы уже в пекле. По уши. И если шансов нет… так почему бы не попытаться? Шантаж — штука рабочая. Если там есть что-то серьёзное, нас, может, хотя бы послушают.

Рената подняла голову — глаза покрасневшие, лицо серое от усталости.

— Анатолий… — её голос сорвался. — Он долго не протянет. У него жар поднимается. Если идти — то всем, иначе мы его здесь потеряем.

Лера повернулась к Егору — чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не знала, что думать: верить ли этому призраку, мутанту, человеку… не пойми кому. Но его спокойствие удерживало её от паники. Егор посмотрел прямо на неё, словно слышал всё, что говорилось в комнате.

— С острова вырваться сложно, но не невозможно, — произнёс он так уверенно, что у Леры по коже пробежали мурашки.

Она повторила вслух — почти тем же тоном, будто это её собственные слова. Макс резко шагнул ближе, его тень легла на Леру.

— Значит так, — сказал он тихо, но от этого тишина стала гуще. — Я иду за этим компроматом. Лера — со мной.

Он встретился с ней взглядом, словно спрашивал без слов: «Готова? Выдержишь?» Она молча кивнула. А куда ей деваться?

— Остальные… — Макс перевёл взгляд на Диму, Данилу, Ренату и лежащего на импровизированной подстилке Анатолия. — Делайте как хотите. Это ваш выбор.

Данила прикусил губу, посмотрел на умирающего товарища, на темнеющие окна, где уже слышались далёкие рыки, и только тяжело выдохнул. Но самой первой заговорила Рената — голос у неё был дрожащим, но решительным.

— У нас нет вариантов. — Она провела рукой по лицу, будто стирая сомнения. — Если останемся — всё. Нас сожрут. Если пойдём… может, хоть что-то изменится.

Она поднялась, опираясь о стену, и посмотрела на Макса.

— Мы идём. Все. Другого выхода просто нет.

И в комнате на мгновение повисла тишина — густая, решающая, как момент перед прыжком в ледяную воду. Только тяжёлое дыхание Анатолия да далёкие, приглушённые звуки ночного острова напоминали, что время уходит.

Корабль торчал из мутной бирюзовой воды, будто огромная ржавая кость, застрявшая между склоном и морем. Его борта были изъедены солью, краска облупилась до голого металла, а остатки конструкций торчали, словно сломанные рёбра. Над ним нависли тучи — тяжёлые, грязно-серые, будто собирались вот-вот прижать корабль к земле окончательно.

Группа двигалась короткими перебежками, замирая за каждым более-менее крупным камнем, за каждым обломком бетонных конструкций, оставшихся от старого причала. Все чувствовали — рядом кто-то есть. Сырой ветер то и дело приносил еле различимые рычания, шорохи, царапание по металлу, будто когтями проходились по корпусу судна.

— Не нравится мне это… — прошептала Рената, прижимая к груди автомат, будто тот мог защитить своим весом.

Анатолий хрипел тяжело, но не жаловался. Данила почти волок его за локоть, и тот лишь мотал головой: «Не трогай, сам». Макс выглядел спокойнее всех. Он поднимал устройство, проверял детектор, медленно водил им вправо-влево, щурясь, как будто видел что-то большее, чем просто точки на экране.

— Макс… — тихо позвал Дима. — Что там?

— Чисто впереди. Справа — движения. Но они далековато. — Он убрал детектор под куртку. — Дальше куда?

Лера задержала дыхание, повернула голову, глядя на Егора. Тот стоял рядом, чуть впереди — спокойный, как будто вся эта гнетущая атмосфера не имела к нему никакого отношения. Волки прижимались к его ногам, их спины чуть выгибались, уши дёргались в разные стороны.

— Через пробоину, — улыбнулся Егор, словно говорил о какой-то мелочи. — Она большая, внутри пусто. Ну… почти пусто.

Лера тихо повторила:

— Через пробоину.

Макс нахмурился, на секунду замедлил шаг, будто хотел что-то уточнить, но потом коротко качнул головой и поднял руку, показывая жестом «за мной».

— Ладно. Вперёд.

И первым пошёл к кораблю. Остальные двинулись следом — почти бесшумно. Каждый шаг давался тяжело: вода плескалась у ног, галька сдвигалась под ботинками, внутри всё сжималось от ощущения, что из-за ржавых бортов вот-вот кто-нибудь выползет.

Под ногами Леры хрустел битый камень и мелкие осколки краски, отваливающиеся от корпуса. Она невольно вспомнила, как когда-то они с Димой проходили мимо этого же корабля, стараясь не задерживаться рядом — тогда он уже внушал страх, и тогда ещё казалось, будто кто-то наблюдает из его тёмных внутренних отсеков. Пробоину нашли быстро: длинная, неровная, словно корабль кто-то огромной лапой рванул изнутри. Ржавчина вокруг разошлась слоями, ветер свистел сквозь металлические клочья. Макс подсветил вход фонарём, вскинул автомат и первым скользнул внутрь. Тени внутри дрогнули.

— Осторожно, — бросил он через плечо.

Лера нырнула следом — металл под ладонями был влажным, холодным, скользким от морской соли. Запах сырости, плесени и чего-то ещё… чего-то неправильного сразу ударил в лицо. Рената вошла за ней, сжав зубы. Потом Анатолий, цепляясь за стену, стараясь не выдать себя приглушённым стоном. Дима с Данилой замыкали, оглядываясь каждые пару секунд на туманную линию берега — будто ожидали, что из-за кустов сейчас выскочит ырка.

Внутри было жутко. Гулкое эхо шагов расходилось по пустым коридорам. Стены корабля будто стонали, когда ветер снаружи бил по корпусу. Где-то в глубине что-то капало — редко, гулко, словно кто-то переставлял металлические миски. Темнота, запах старой ржавчины, узкие коридоры — всё сжимало их, как пасть. И никого из них не покидало ощущение, что они заходят туда, откуда уже вряд ли выйдут такими, какими вошли.

Кругом стояла тягучая, влажная тишина, будто воздух сам превратился в старую тряпку, пропитанную ржавчиной и морской гнилью. Сквозь пробоину внутрь проникал тусклый свет, выхватывая отдельные детали: сорванные кабели, висящие как высохшие лианы; облупившуюся краску, свернувшуюся хлопьями; узкие коридоры, забитые хламом и тенью. Стены ещё хранили солёный запах моря, но его почти перебивал запах пыли, сырости и чего-то давнего, затхлого, похожего на остатки давно умершей техники.

Металл под ногами скрипел так, словно жаловался на любое движение. Рената вздрогнула, когда под её подошвой что-то лопнуло.

— Тихо… — прошептал Дима, глядя в темноту, где дальние коридоры сплетались в одно сплошное чёрное полотно.

Макс шёл первым, держась полуприседая, как всегда — собранный, хищный, будто за долгие годы в нём каждое движение превратилось в отдельный, отточенный навык. Детектор мерцал у него в ладони тусклым зелёным светом. Он сверился с ним, нахмурился, будто прикидывая что-то, и протянул руку назад, чтобы остановить остальных, когда резкий гул металла прокатился где-то глубже, внизу, по двупалубью.