Руслан тихо вставил:

— И всегда сильнее сочувствуют тому, кто попал под раздачу, а не тому, кто раздавал.

Ария кивнула.

— Ты не разрушаешь шоу. Ты снимаешь маску, но не ломая лицо. А вот Саше это вернёт репутацию.

Она посмотрела прямо в глаза Демиду.

— Вопрос только в том… ты ради неё рискнёшь?

Демид сидел молча, будто пытаясь перевести всё услышанное на свой внутренний язык. Он смотрел в чашку, на тени от лампы, на парня, который снова уткнулся в книжку, — но мысли вертелись только вокруг одного.

— А если… — начал он медленно, осторожно. — Если хейт переключится на ту модель? Или на Стаса? Ты же понимаешь, что публика любит искать виноватого.

Ария чуть наклонилась в сторону, будто взвешивая слова, и откинула прядь назад.

— Важно как мы это подадим, — спокойно ответила она. — Не обязательно называть имя модели. Не нужно указывать пальцем. Можно объяснить, что она отказалась по личным обстоятельствам — это нормально. Такое бывает. Бывает в кино, в рекламе, на съёмках всего. И продакшену пришлось искать временную замену.

Демид нахмурился.

— Временную, да. Но шоу требовало «любовной драмы». И это ведь…

Ария кивнула:

— Именно. И поскольку формат требовал пары, найти другого человека, подготовленного, в последний день было невозможно. Поэтому предложили Александре. И подать это можно спокойно, профессионально: так и так, был аврал, была рабочая необходимость. Без обвинений кого-либо.

Она подалась вперёд и постучала ногтем по столу.

— А ещё можно показать другие кадры, — сказала она. — Те, которые не вошли в эфир. Где видно, что Саше приходилось играть. Что она соглашалась не потому что хотела славы, а потому что её поставили в ситуацию, где нужно было помочь команде. И объяснить зрителю: шоу — это шоу. Там всегда есть сценарий, монтаж, драматургия.

Багров вздохнул:

— Шума будет… очень много.

— Конечно будет, — пожала плечами Морок. — Он и сейчас есть. Но от этого рейтинги только подскочат. Все захотят посмотреть, что вы там наговорили, что это за закулисье. Шум — это двигатель. Главное, чтобы он работал в нужную сторону.

Руслан спокойно допил чай, поставил чашку и сказал:

— И главное — так вы полностью очистите имя Александры. Вы покажете, что она не манипулятор и не охотница за славой. Что она была жертвой обстоятельств, а не их инициатором. И останетесь честными перед публикой. Люди любят правду, особенно если она преподнесена достойно.

Он посмотрел на Демида с тем же спокойствием, от которого Багрову стало трудно дышать.

— И заодно напомните зрителям, — продолжил Руслан, — что не всё, что они видят на экране, стоит воспринимать как чистую монету.

Ария тихо, но с уверенностью добавила:

— Это поможет всем. Но больше всего — ей.

Демид медленно провёл рукой по лицу. И понял, что решение уже созрело — просто страшно произнести его вслух.

Демид добрался до дома уже ближе к полуночи. Город, наконец, выдохся — машин почти не было, воздух стал мягче, спокойнее, будто кто-то убрал из него лишний шум. И впервые за много дней внутри у него тоже стало тише. Разговор с Арией… как бы он ни сопротивлялся, но он выбил из него весь мрак. Не окончательно, но дал свет, слабый, упрямый, который цеплялся за стены души и не давал провалиться обратно.

Он снял куртку, бросил ключи на полку и прошёл на кухню. Налил воды, сделал пару глотков — и удивился, что вкус не отталкивает. Настолько всё вокруг стало легче.

Ария знала, что делала. И её уверенность в завтрашнем дне почему-то передалась ему. Она сказала, что съёмки можно провести прямо на её студии — с Рауфом, менеджером «Эскапизма», который умеет добиваться честности и держать разговор в рамках, без истерик. С монтажёрами, которые не вывернут слова наизнанку ради зрелищности. Под контролем тех, кому она доверяет.

Демид чувствовал себя словно человек, который наконец нашёл выход из тёмного коридора. Он достал телефон и, не раздумывая, набрал номер Стаса.

— Алло?.. — голос был недовольным, сонным. — Чего ты в такое время…

— Завтра дай мне все записи. Все, что у тебя есть по шоу, черновики, неиспользованные фрагменты. Всё.

— Ты чего? — насторожился Стас. — Что ты придумал?

— Решение, — коротко ответил Демид. — Завтра увидишь.

— Подожди, так не делается. Что ты собираешься—

— Завтра, Стас, — перебил Демид и отключился.

Ему не нужно было объяснять. Не сейчас. Не раньше времени. Он прошёл в спальню, сел на край кровати и несколько секунд просто смотрел в темноту. И вдруг понял — сердце не сжимается так больно. Он больше не тонет. Он хоть немного дышит.

Демид снова взял телефон. Долго формулировать не стал — говорил откуда-то изнутри, искренне, ровно:

«Я решу проблему. От тебя отстанут. Если сможешь — приходи на финальную съёмку. Там всё встанет на свои места».

Он отправил. Экран мигнул, спустя несколько секунд появилось маленькое «Прочитано». Ответа не было. Но почему-то просто факт, что она прочла, уже согрел. Значит, не закрыла его номер. Не проигнорировала. Не заблокировала. Значит, не всё потеряно. И, может быть… она и правда остыла, хоть чуть-чуть. Может быть, даже не держит зла. А может — просто слушает. И этого Демиду, впервые за долгое время, оказалось достаточно.

Демид стоял у окна, позволяя прохладному воздуху немного остудить голову, и в какой-то момент его словно ударило озарением — тихо, без грома, без вспышки. Он просто… понял. Группа для него важна. Он сам выстраивал их звучание, стиль, движение вперёд. Но «Идол»? Это была красивая витрина, выстроенная на чужих деньгах, рекламных контрактах, продюсерских амбициях. Проект, в котором он играл роль, а не жил. Если всё рухнет — он сможет создать новый проект. Он уже сделал одно имя, сделает и второе. Ему хватит сил, идей, таланта. А вот то, что происходило внутри него сейчас… это было нечто другое. Не про карьеру. Не про деньги. Не про статус. Это про Сашу. Тепло, которое вдруг разлилось по груди, было почти физическим. Не от успеха, не от победы. От принятого решения. От правильности, которая наконец совпала с совестью.

Он вспомнил, как она смотрела на него на съёмочной площадке — сначала с уважением, потом с тревогой, а в конце… со страхом и выгоревшей пустотой. Всё это — результат его выбора, его молчаливого согласия на участие в шоу, на правила игры, на сценарий.

И он вдруг понял, да, он готов взять вину на себя. Потому что это его вина. Её туда втянули из-за него. Её поставили в позицию, откуда не было хорошего выхода… из-за решения, которое принял он. Он закрывает глаза — и впервые не бежит от мысли, если нужно — пусть хейт упадёт на него. Он выдержит. Он взрослый, он мужик, он артист. А она…

Она слишком долго держалась в одиночку. Он всё же заставил себя лечь спать — три, может четыре часа. Этого хватило, чтобы голова стала яснее.

К вечеру он уже ехал на студию. Серое небо, тёмные стеклянные здания, шелест шин по мокрому асфальту — всё казалось немного нереальным, будто он шаг за шагом выходит из старой жизни в новую. У входа уже ждал Стас. Тот ходил взад-вперёд, как загнанный зверь, сжимая папку с дисками и флешками. Увидев Демида, он тут же бросился к нему:

— Демид, ну скажи уже, что ты придумал? Ты меня весь день на нервах держишь! Я должен понимать, что мы делаем, потому что если ты собрался—

— Стас, — спокойно перебил Багров. — Проблема исчезнет.

— Как⁈ — в голосе менеджера сорвалась истеричная нотка.

— Главное — то, что исчезнет, — повторил Демид. — Ты мне доверяешь?

Стас открыл рот, закрыл, шумно выдохнул.

— Да… но, чёрт возьми, ты меня убиваешь.

Демид чуть улыбнулся — впервые за много дней.

— Тогда просто дай мне материалы. И подготовь студию. Сегодня всё начнётся.

Внутри него не осталось ни страха, ни сомнений. Только твёрдое, горячее желание исправить. Защитить. Увидеть Сашу ещё раз — и хотя бы не прятать глаза.