Саша коротко, почти беззвучно вздохнула. Она знала. Она понимала, что это неизбежно, ещё когда подписывала контракт. Но одно дело — понимать, другое — услышать вслух.

— Я догадывалась, — тихо сказала она. — И что с этим столкнусь тоже.

— Сейчас тебя рассматривают под микроскопом, — продолжила Ария. — Каждый жест, каждая тень под глазами, каждую фразу. Людей много, добрых тоже хватает, но завистников… — она развела руками. — Хватает с головой.

Саша кивнула, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Я… не полезу в комментарии. Ни в какие.

— И правильно, — Ария тепло улыбнулась, вновь откидываясь в кресле. — Я тоже иногда… ну… не люблю читать то, что там творится. Даже когда всё нормально.

Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Мир жесток, когда ты в интернете.

Саша слабо улыбнулась ей в ответ. Но внутри у неё уже поднималась буря — тихая, тревожная и неизбежная.

Челябинск встретил их тяжёлыми, низкими облаками, влажным холодом и сероватой утренней хмарью — той самой погодой, что будто давила на плечи, но при этом облегчала дыхание. Демид, только вышедший из машины, шумно втянул воздух и довольно сказал:

— Вот это я понимаю… не сауна.

Ария, кутаясь в куртку, кивнула:

— Наконец-то не тридцать в тени. Я даже жить снова начала.

Саша усмехнулась — да, прохлада была почти благословением после бессонной ночи, бессмысленных дорог и тесноты в машине. Женя, хоть и выглядел уставшим, тоже был явно рад прохладе — она бодрила лучше кофе.

Найти памятник «Сказ об Урале» оказалось куда проще, чем ожидалось. Колоссальная двенадцатиметровая фигура из тёмного гранита возвышалась над Привокзальной площадью, словно сама земля Урала поднялась и застыла в человеческом обличье. Могучий, суровый, сдержанный — монумент был создан скульптором В. С. Зайковым по мотивам сказов Павла Бажова и стоял здесь с 1967 года. Даже в сером утре он выглядел величественно, будто охранял город. Саша почувствовала лёгкое удовлетворение. Она ещё ночью, пока остальные дремали или переговаривались, вбивала в поисковик ключевые слова квеста — и догадалась, что речь должна идти именно об этом памятнике. И теперь — гордо, пусть и немного застенчиво — поняла, что не ошиблась.

Организатор стоял у подножия монумента, кутаясь в ветровку, глядя на то и дело подъезжавшие машины и прохожих. Когда он увидел четвёрку участников, его глаза заметно округлились.

— Вы… вы уже здесь? — искренне поразился он. — Не верится! Обычно сюда к полудню только начинают подтягиваться, да и ждали первых участников через неделю…

Ария фыркнула:

— У нас были… хм… нестандартные методы передвижения.

Организатор решил не уточнять, но выглядел так, будто хотел — очень. Зато он быстро взял себя в руки и перешёл к делу. Он достал планшет, коротко кивнул и произнёс:

— Следующее задание. Внимание, вопрос: В каком городе родился человек, создавший один из самых известных драматических театров России, но при жизни так и не увидевший его открытие?

Он выдержал паузу. Саша чувствовала, как остальные переглядываются, пытаясь на слух ухватить подсказку. Организатор продолжил:

— Правильный ответ должен привести вас в город…

И, сделав эффектную паузу, закончил:

— Таганрог.

Саша ощутила, как в груди дрогнуло удовлетворённое — я знала, что это он что-то такое задаст. Ария выдохнула:

— Ну что… Урал позади. Юг — впереди.

Демид ухмыльнулся, потянувшись:

— Педаль в пол — и полетели.

Женя же только устало пробормотал:

— Я надеюсь… что там хотя бы тепло и без кладбищ.

И вся команда почти синхронно рассмеялась.

Ария уверенно вырулила с Привокзальной площади, словно ей всю жизнь доводилось перехватывать инициативу в дороге. Она без лишних слов включила навигатор, бросила взгляд на маршрут и, недовольно фыркнув, сказала:

— М5… два дня пути. Двое суток, Карл! — но через мгновение добавила бодрее: — Хотя если сильно постараемся, можем управиться быстрее. Тогда — по домам, в свои кровати, под душ нормальный… рай.

Машина взяла разгон, шины ровно зашуршали по трассе, и Челябинск остался позади — сумрачный, каменный, но по-своему гостеприимный.

Демид сидел рядом, глядя в окно, но мыслей почти не замечал. Его взгляд постоянно возвращался к Саше в зеркале — к её профилю, к тому, как она упрямо старалась смотреть куда угодно, только не в его сторону. Лёгкое напряжение между ними становилось всё явственнее, и он вдруг ясно понял: разговор неизбежен. И он будет тяжёлым. «Возможно… действительно придётся что-то менять,» — кольнуло внутри. «А может, „Идол“ лишится лучшего менеджера… и это будет моя вина.»

Саша в этот момент что-то обсуждала с Арией — про кафе на трассе, про то, где лучше остановиться перекусить. Голос её был ровным, спокойным, даже бодрым. Но каждый раз, едва она случайно встречалась взглядом с Демидом, щёки её чуть розовели, и она спешила перевести внимание на дорогу, на разговор, на телефон — на что угодно. Она поддерживала общение, особенно когда речь заходила о чём-то весёлом или абсурдном — то, что Ария обожала. И в такие моменты казалось, что всё нормально. Но только казалось.

Зато Морок — наоборот — будто расправил крылья. Её настроение вообще никак не портилось дорогой. Она будто бы подпитывалась самой атмосферой путешествия: сменой городов, длинной лентой трассы, холодным ветром за стеклом. Её смех время от времени заполнял салон, а рядом с ней буквально сиял Призрак. С каждой минутой становилось яснее: он не скрывает восхищения. Его взгляд мягко задерживался на Арии, когда она болтала без умолку, рассказывала истории или резко, но талантливо уходила от очередной фуры. В этих взглядах было всё — интерес, уважение, азарт. И Ария, казалось, даже не замечала. Или делала вид, что не замечает.

— Если будем гнать так же, — сказала она, ловко обгоняя ещё одну грузовую, — реально управимся быстрее, чем два дня.

— Ты как будто соревнование устроила, — хмыкнул Морок.

— Ага. Я — сама с собой. Я всегда побеждаю, — ухмыльнулась Ария.

Демид посмотрел на неё через плечо — и неожиданно подумал, что, возможно, именно эта лёгкость и спасала всю компанию от развала настроения. Только он сам — чувствовал, как внутри копится тяжёлый разговор. И как неизбежно приближается момент, когда он всё же придётся разобраться в том, что между ним и Сашей происходит. И о том, что может измениться — слишком сильно и слишком быстро. Но пока…

Пока они летели по трассе М5, и холодный уральский ветер шептал в окна, будто давая им ещё немного времени.

Хэтчбек ЧженЛи, который ещё пару часов назад казался упрямой жестянкой на колёсах, под руками Арии будто бы ожил. Машина резво входила в виражи, мягко ускорялась, уверенно держала трассу — словно и сама понимала, что сейчас ей дали шанс блеснуть. Ария то комментировала дорогу, то подпевая под музыку, то отпускала ехидные замечания в адрес фур, что медленно тащились впереди.

Но Демид всего этого почти не слышал. Он смотрел на Сашу. Она сидела рядом, прикусывая губу, когда напряжение от резкого манёвра чуть подбрасывало машину. Улыбалась комментариям Морока. Сдержанно и тихо отвечала на вопросы. А прядь её гладких чёрных волос то падала на плечо, то мягко касалась шеи, переливаясь в свете розоватого салонного освещения.

Александра действительно казалась вышедшей из иллюстрации — такой, как на той самой картинке. Гладкая, сияющая кожа с лёгким розовым оттенком, словно она всю жизнь проводила на мягком свете студийных ламп. Большие выразительные глаза — глубокие, с тёмными ресницами, будто подведённые от природы. Яркие, слегка влажные губы, на которые невольно тянулся взгляд. Чёткие черты лица — нежные, но с той самой скрытой силой, которая делает красоту живой, не кукольной.

Одежда подчёркивала всё это: чёрный короткий топ, будто созданный, чтобы переливаться в неоне, блестящая мини-юбка, легонько шелестевшая при каждом её движении, тонкий чокер, выделяющий изящную линию шеи, и пара серебристых украшений, которые поблёскивали в каждом повороте автомобиля.