— Расслабься, — протянул он лениво. — Я оплатил бы два номера.

— Дело не в этом, — быстро проговорила она, снова смотря в окно. — Морок с Призраком поедут дальше. Вдруг в дороге им потребуется помощь… мы должны быть рядом.

Тон был слишком правильным, слишком деловым — Демид понял, что это оправдание, но сделал вид, что поверил. Он позволил ей сохранить лицо.

— Ладно, — кивнул он. — Тогда давай меняться. Я немного устал.

Саша будто только этого и ждала — мгновенно кивнула, и через минуту они уже менялись местами. Она ловко устроилась за рулём, пристегнулась, сосредоточенно положила руки на руль. А Демид… откинулся в кресле и получил то, чего хотел. Теперь он мог рассматривать её без стеснения. Тонкая шея. Аккуратный профиль. Чёлка, мягко упавшая на глаза. Чёткая линия подбородка. Плечи, чуть напряжённые от сосредоточенности. Запястья — тонкие, женственные. И эта странная смесь строгости и хрупкости, которая раньше казалась ему неинтересной, а сейчас — чертовски привлекательной. Он отметил, как уверенно она ведёт машину, как серьёзно смотрит на дорогу, будто перед ней экзамен, а не обычная поездка.

«Заучка», — с лёгкой улыбкой подумал Багров. — «А выглядит-то ничуть не хуже любых моих фанаток… если не лучше».

Он разглядывал её, пока машина мягко вливалась в поток, и впервые поймал себя на мысли, что может смотреть на Александру долго. Очень долго.

Ария лежала на заднем сиденье, но, несмотря на расслабленную позу, едва слышно подпевала музыке, звучащей из радио. Не громко — почти шёпотом, но настолько чисто, что Призраку пришлось признать: даже вполсилы её голос пробирал до мурашек.

Высокие ноты она брала легко, будто лишь разминалась. Затем переходила в экстрим — то резкий, ледяной, то глубокий, словно гул из-под земли. И снова — обратно к чистым, светлым нотам.

Такое владение голосом… Да, неудивительно, что Эскапизм держит вершины чартов. Удивительно только, что она делает это так естественно, будто дыхание.

Призрак не мог не слушать. Он ловил каждую интонацию, каждый переход — и чем дольше, тем шире становилась его невольная улыбка.

После пары песен он сам начал тихо подпевать — сначала почти неслышно, боясь фальшивить, потом чуть увереннее. Ария подняла взгляд, и в нём была та самая поддержка, которая у неё всегда получалась легко и ненавязчиво. Она подстроилась под него так, будто это они репетируют дуэт — и вдруг неловкость ушла. Голос стал послушнее, дыхание ровнее, и в груди разлилось простое, тёплое удовольствие.

— Вот, — сказала Морок, когда песня закончилась, — видишь? Ты можешь больше, чем думаешь.

Он смутился, покраснел и отвернулся к окну.

— Спасибо…

Ария улыбнулась и не стала развивать тему. Вместо этого она плавно взяла телефон и переключила маршрут.

— В город не заезжаем, объедем, — заметила она. — Внутри могут быть пробки, да и светиться лишний раз не хочу.

Призрак только кивнул — его полностью устраивал любой её выбор. Проехали ещё немного, пока тёплый, ровный свет солнца резал горизонт, и дорога уходила вперёд, длинная и спокойная. Морок потянулась, устроилась поудобнее и вдруг, без нажима, спокойно спросила:

— Ну что, нравится тебе вступление в организацию?

Он чуть вздрогнул — вопрос был слишком точным. Слегка смущённо повёл плечами:

— Да… то есть… очень. Это была моя мечта.

Его голос дрогнул — почти незаметно, но Ария уловила. Она улыбнулась мягче обычного, убирая лишний пафос из слов:

— Мечты иногда сбываются слишком резко. Но ты справишься.

Призрак почувствовал, как сердце ударило чуть сильнее. С Морок рядом почему-то всегда казалось, что он точно справится.

Ария, потягиваясь под очередной припев, лениво бросила:

— Хочешь, поменяемся? Ты уже достаточно долго за рулём.

Призрак хотел было сказать, что нормально, но усталость предательски прорезалась в голосе:

— Если честно… да. Немного устал. И… в глазах двоится. Монотонный звук мотора усыпляет.

Он даже сам удивился, что признался так откровенно — обычно он держался. Но рядом с ней всё как-то само вырывалось наружу. ЛинБао плавно притормозил, моргнул аварийкой и съехал на обочину. Призрак выдохнул. Ария открыла дверь и выбралась наружу — и он, как всегда, не успел отвести взгляд.

Она встала на всю длину, подняв руки вверх, потянулась так, что тонкая талия изящно выгнулась. Потом развернулась, размяла плечи и шею, встряхнула руками. Её волосы чуть растрепались от ветра, и лёгкая ткань толстовки на секунду обрисовала стройную фигуру.

И в этой простой, естественной паузе — без сцены, без камер, без света — она была настолько идеальна, что у него в грудной клетке что-то сжалось. Он смотрел, и думал только одно: чёрт, она настоящая. Настоящая и недосягаемая.

Ария открыла водительскую дверь:

— Ну что ты, герой. Пошли, меняемся местами.

Он кивнул, пересел вперёд, устраиваясь в пассажирском кресле. А Морок ловко забросила сумку на заднее сиденье, захлопнула дверь и уже через мгновение уверенно держала руки на руле.

ЛинБао словно почувствовал смену настроения. Машина мягко, почти дерзко взревела, и стрелка спидометра поползла вверх. Ария вела быстро, но аккуратно, будто танцевала по трассе — и Призрак невольно расслабился. Она была в хорошем настроении — это чувствовалось по лёгкой улыбке на губах, по тому, как напевала что-то себе под нос, по яркому блеску в глазах. И каждое её движение казалось чуть красивее обычного только потому, что он сидел рядом и смотрел. Призрак поймал себя на том, что улыбается тоже. И что просто наслаждается тем, как она ведёт, как она дышит, как она живёт в этот момент — так легко, так свободно.

Машина летела вперёд, унося их дальше по шоссе, и он думал, что, наверное, мог бы ехать так вечно, лишь бы рядом была она.

Дорога ложилась перед ними ровной серой лентой, будто сама расчищала путь. Ария вела так уверенно, что ЛинБао казался не автомобилем, а живым существом, послушным только ей одной. Она чуть прищурилась от света фар встречных машин, отбросила прядь за ухо и спросила — будто между делом:

— Так… значит нравится тебе в организации? — голос мягкий, спокойный, как будто не требовал ничего, кроме честности.

Призрак сглотнул, отвёл взгляд к окну. Ночные огни размазывались в длинные полосы, ему казалось, что у него в груди копошится всё сразу — нервозность, радость, страх, восторг.

— Это была моя мечта, — тихо сказал он. — И… до сих пор не верится. Будто меня подменили. Вчера я был обычным парнем, а сегодня… все смотрят, все ждут чего-то. И я… просто пытаюсь быть достойным.

Она улыбнулась уголком губ — искренне, по-человечески, без налёта звезды.

— Парень, который честно говорит, что пытается быть достойным, — она кивнула, — уже достоин.

И всё внутри него на секунду разомкнулось, словно стало легче дышать. Он даже не успел ответить, потому что Ария внезапно хмыкнула:

— И знаешь… — она чуть повернула голову, мельком взглянув на него — коротко, но так, что его пронзило, — мало кто может признаться, что устал, когда сидит со мной в машине. Обычно мужики изображают из себя титанов.

Призрак фыркнул — нервно, но от души.

— Я… не очень подхожу для роли титана.

— Вот и хорошо, — усмехнулась она. — Я устала от титанов. Они скучные.

Его сердце буквально подпрыгнуло, но он сделал вид, что просто смотрит на навигатор. Она снова переключила внимание на дорогу. На её лице всё ещё играла лёгкая улыбка — та самая, от которой ему хотелось дышать аккуратнее. Минуты тянулись так спокойно, что он чуть не забыл, что это — квест, гонка, соревнование. А потом Машина мягко обогнула фуру, и ветер ударил в кузов. Ария крепче взялась за руль, отбрасывая лишние мысли.

И Призрак поймал себя на мысли, что ему везёт слишком сильно: сидеть рядом с мечтой, говорить с ней, слушать её, слышать, как она смеётся…

И, главное — чувствовать себя рядом с ней живым.