Но достаточно было пары минут, чтобы поток «рекомендованных» роликов на экране сменился. Появились яркие кричащие превью, огромные заголовки: «Правда о девушке Багрова!», «Кто такая на самом деле эта Александра?», «Разоблачение: менеджер использовала Идола ради славы», «Подставная любовь — Демида развели!»
Он щёлкнул один — не зная зачем. И уже через минуту почувствовал, как кровь начинает кипеть. Какая-то блогерша натянуто улыбается, пересказывает слухи, которые не имеют никакого основания. Делает выводы из воздуха. Плюсует эмоциональность, будто рассказывает детектив, а не выдумки.
— … она заранее готовила почву, подстраивалась под образ скромницы, чтобы вызвать у зрителей сочувствие…
— … попробовала пропиариться на славе «Идола»…
— … уверена, там не было ничего настоящего…
Демид сжал зубы. Второй ролик был ещё хуже — там уже начали выискивать фотографии Саши из соцсетей, анализировать каждый лайк, каждый комментарий, её прошлую работу, друзей, интимные догадки. Он выключил. Выдохнул резко, зло.
— Чушь собачья… — прошипел он в пустоту.
Но пустота не ответила. Он провёл ладонью по лицу. Он никогда не любил недоблогеров, но сейчас… Сейчас ненавидел. Не их лично — их тупость, их жадность к просмотрам, их готовность разрывать человека, который не может ответить. И то, что делают это фанаты «Идола» — его фанаты — выбивало почву из-под ног.
Он знал, что многие из этих людей обожали его настолько, что были готовы уничтожить любую, кто окажется рядом. Теперь, когда шоу выставило их парой, Саша превратилась для них в мишень. Просто потому, что она была рядом с ним. Потому что им так захотелось. Потому что хайп — важнее реальности. И он понимал, она ушла не от него — она ушла из-за всего этого. Из-за шума. Из-за грязи. Из-за того, что её оклеветали так легко, словно она никто.
Он закрыл глаза и тихо, горько сказал в темноту:
— Чёрт… Саша… Прости, что я не защитил тебя.
Глава 46
Стас ходил по студии так, словно пол был размечен невидимыми дорожками, по которым он вытаптывал нервную восьмёрку. Щёки вспыхнули, на висках пульсирующие жилки, пальцы дрожат. Демид сидел в кресле, слегка откинувшись назад, будто происходящее его совершенно не трогает. Но глаза… глаза внимательно следили за каждым шагом продюсера.
— Ты понимаешь, что будет, — резанул Стас, останавливаясь прямо перед ним. — Если она даст интервью — нам конец. Конец, Демид!
Багров ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь. Флегматичность? Скорее, усталость. Стас снова рванулся в сторону и принялся шагать:
— Журналисты ей заплатят бешеные деньги! Любой канал возьмёт её с руками! Любой! Она скажет, что всё было фальшиво, что мы её подставили, что она… чёрт, что угодно она может сказать! И кто ей поверит? Все! Потому что всем плевать на правду! Они сожрут нас, Демид!
Демид прикрыл глаза, слушая. Он сам думал об этом. Да, Саше предложат крупную сумму — чтобы она «разоблачила» шоу, его, всё что угодно. Чтобы отбелила себя. Но она молчала. Две с половиной недели. Полное молчание. Тишина, которая настораживала больше любого интервью.
— Это её уничтожит, — почти сорвался продюсер. — Понимаешь? Этот хейт! Девчонке конец, если она не начнёт защищаться. Рано или поздно она сломается. Ей захочется снять с себя это…
Он обернулся резко, ткнув пальцем в воздух:
— И вот тогда, Демид, тогда… она может выдать всё. Даже того, чего не было.
Багров сжал челюсть. Он знал, что ее доводят. Знал, что та лава ненависти, вылитая на неё, могла сжечь каждого. Саша была сильная… но не железная.
— Нужно… — Стас остановился, подняв руки вверх. — Нужно что-то сделать! Что — не знаю. Но нужно!
Демид тихо выдохнул. Стас вёл себя истерично — но, по сути, был прав.
— Ладно, — продюсер выпрямился, словно нашёл решение. — Можно… можно договориться с Рауфом и «Эскапизмом». Пусть они… ну… скажут в интервью, что она сама навязывалась, что вела себя неадекватно, пусть…
— Нет, — отрезал Демид, даже не дав договорить.
Стас моргнул.
— Почему нет⁈ Это единственный вариант!
— Потому что Морок так не сделает, — спокойно сказал Багров. — Она принципиальная. И если ты попытаешься подкупить её — она тебя закопает. Не в переносном смысле.
Стас хлопнул ладонью по колену, как человек, которого довели до крайней точки.
— Да твою же мать, Багров! — выкрикнул он. — Да что вообще происходит⁈ Мы теряем всё! Всё! Из-за девчонки, которой уже даже нет рядом!
Демид поднял взгляд. В нём было не равнодушие — нет. В нём был холодный стальной гнев. — Не из-за девчонки, — сказал он тихо. — А из-за того, что её уничтожают за то, чего она не делала. Стас замолк на секунду… но только на секунду. Потом снова начал ходить, рвать воздух руками, бурчать. А Демид сидел неподвижно. И впервые за долгое время думал только одно: «Я не позволю им её сломать.»
Стас несколько минут ходил по студии, держа телефон в руке, будто тот был гранатой с выдернутой чекой. Потом резко повернулся к Демиду:
— Ладно. Всё. Я попробую. Если Морок согласится сказать пару слов… если они с Призраком поддержат нужную линию — мы можем переломить волну.
Демид даже не посмотрел. Он уже знал исход. Стас нажал вызов. Гудки тянулись, как струна.
— Рауф! Привет! — продюсер сразу заиграл в дружелюбие. — Слушай, у меня… вопрос. Нужна помощь. Интервью маленькое. Минут на пять. Да, да, с Морок. Что? Нет, ничего сложного. Просто комментарий насчёт… ситуации с девушкой из шоу. Ну… нашего бывшего менеджера.
Пауза. Глаза Стаса начали расширяться. Лицо краснеть. Руки дрожать.
— Рауф… да подожди… подожди! — он перешёл на отчаянный тон. — Я не прошу её врать! Просто… ну… немножко сгладить… Да что ты… Рауф!
— …
— Рауф!!!
Стас отдёрнул телефон от уха и уставился на экран так, будто тот его предал.
— Он сбросил. — прошептал он. — Он просто… сбросил.
Потом телефоном чуть не запустил в стену, но удержался.
— Всё. Конец. Нам крышка. Он сказал, что Морок в это не полезет. Она «не участвует в травле невиновных» — процитировал Стас язвительно, почти передразнивая. — Она, видите ли, «не позволит использовать своё имя для уничтожения девушки, которую считает нормальной». Да пошла она…!
Он оборвал себя и зарычал, как зверь, которого прижали в угол. И снова начал метаться по комнате.
— Турне через месяц! — выкрикнул Стас. — Месяц, Демид! Если это говно всплывёт… если она решит заговорить… если хейт дойдёт до пика… нас отменят! Нас официально отменят, понимаешь⁈ Нас сотрут! И тебя, и меня, и чёртов «Идол»!
Демид молчал. Казался каменным. Но внутри кипело. Он смотрел на экран, где всё ещё мигал последний кадр шоу — Александра, смущённо улыбающаяся в камеру, когда говорит о нём. И в груди что-то ломалось. Они уничтожают её. Люди. Стая.
Стас тем временем почти рвал волосы:
— Эта девчонка… она же пропадёт! Её раздавят! Она либо даст интервью, либо просто исчезнет! Что делать⁈ Что делать…
Он ходил кругами, бормоча одно и то же, пока Демид наконец не заговорил:
— Найдите первоисточник.
Стас остановился. Резко обернулся.
— Что?
— Первого блогера. Того, кто запустил травлю. Найдите его. И заставьте дать опровержение.
Стас заморгал.
— Но… Доказательств у него нет.
— Вот именно, — тихо сказал Демид. — И доказательств против неё — тоже. Но хейт уже разогнался. Так пусть он же его и погасит. Или хотя бы начнёт.
Стас медленно, очень медленно кивнул. Мозг встал на рельсы.
— Это… может сработать, — признал он. — Это может переломить волну… если он даст большой ролик. Если признает, что погорячился… что перепутал факты… что его «источники» оказались фейком… Да. Да! Я этим займусь.
Продюсер резко развернулся и вылетел из студии, уже кому-то звоня, уже что-то требовательно приказывая. Его голос затих в коридоре. Демид остался один. Он медленно откинул голову назад, уставившись в потолок — серый, ровный, безжизненный. И впервые в жизни ему стало по-настоящему тошно. От людей. От толпы. От того, как легко их поднимает волна ненависти. От того, как быстро они клюют ложь. От отсутствия хоть капли мысли, анализа, совести.
