Глава 18

Талия смотрела в свое окно.

Спускалась ночь, облака медленно рассеивались, как туман, а их место занимало свечение луны.

Она не двигалась с места несколько часов. Не после того, как написала еще одно письмо матери. Она даже не была уверена, что сказанное имело смысл. Она пыталась сообщить королеве о Домах. О том, что внутри них происходят проблемы. Но каждый раз, когда она поднимала перо, наблюдая, как чернила капают с его кончика, все, что она могла видеть, — это кровь Ариадны, вытекающую из разорванного горла. Все, что она хотела сделать, — это спросить мать: Ты знала?

Знала ли королева, что Дом, ответственный за ужас убийства ее мужа и дочери, все еще существует?

Тошнота Талии усилилась.

И вот она здесь, зная, что лорд, который, несомненно, был причастен к бойне ее семьи, все еще жив, и она не может просто пойти и вонзить кол ему в голову, если только не хочет, чтобы вся ее миссия рухнула у ног.

Талия зажала переносицу, игнорируя внезапную боль в черепе. Убийство лорда без причины развяжет внутреннюю войну, это было ясно. Она недостаточно сильна, чтобы сделать это в одиночку, по крайней мере, если не хочет, чтобы ее собственное сердце вырвали из груди.

Должен быть какой-то другой способ, что-то, что можно сделать, чтобы кто-то другой сделал это за нее. В то время как Санториен, казалось, был миротворческим Домом, они не ухватились за возможность помочь Дому Галлинус с их финансовыми проблемами. Лорд Амадеус казался самым сговорчивым Вампиром, которого можно было перетянуть на свою сторону, или, по крайней мере, он, казалось, был более склонен ее слушать. Возможно, она сможет посеять некоторые сомнения в его голове, настроить его против Дома Галлинус. Возможно, она сможет понять, как использовать его и его Дом как марионеток, как Лорд Дамиан поступил с тем Вампиром.

Талия вздрогнула, взглянув на кольцо на пальце. Она не забыла, что произошло в тронном зале. Как Лорд Дамиан, казалось, заставил того Вампира покалечить свою руку.

В этом было нечто большее, чем просто отсутствие принца. Что-то связанное с безумием и болезнью, и тем «укушенным», о котором спросил Киган, прежде чем Кассий вывел ее из тронного зала.

Вампиры, казалось, отчаянно нуждались в чем-то — были злы. А гнев часто ведет к страху. Страх может быть более смертоносным, чем любой укус. Если бы она только могла разгадать все эти проклятые секреты, которые они скрывают…

Движение в лесу привлекло ее внимание.

Талия выпрямилась, приблизившись к застекленному окну. Вспышка белой шкуры мелькнула среди багровых листьев, почти светясь на фоне низко висящей луны.

Дрожь пробежала по спине, когда то, что было в лесу, снова двинулось, шелестя ветвями.

Скрип открывающейся двери заставил ее развернуться, рука потянулась к бедру, где под ночной рубашкой был пристегнут кинжал.

Кассий удивился, обнаружив, что она не спит.

— Чего ты хочешь? — Голос Талии был холодным.

Кассий осторожно вошел, закрыв за собой дверь. Он прислонился к дереву, сложив руки за спиной. Они не разговаривали с тех пор, как были в тронном зале. С тех пор, как он так мягко взял ее под руку и увел из того бардака, на который она наткнулась.

— Я пришел узнать, все ли с тобой в порядке. — Кассий наконец нарушил тишину.

Губа Талии изогнулась.

— В порядке? Я выгляжу для тебя в порядке?

— Я не хочу с тобой ссориться, Талия. — Кассий вздохнул, звук еще больше скрутил ее желудок. — Сегодня случилось что-то. Я хочу знать, что это было. Хочешь верь, хочешь нет, но я не пытаюсь быть твоим врагом.

Врагом.

Талия почувствовала возражение на языке. Тот факт, что он уже был им, исходя из его выбора.

Возможно, это были тени, собравшиеся по углам, или тот факт, что воспоминания о той ночи тринадцатилетней давности преследовали ее так же сильно, как и его лицо, которые заставили ее сказать:

— Это был Дом Галлинус.

Брови Кассия нахмурились в знак понимания.

— Как ты догадалась?

Талия покачала головой, проглатывая ком в горле.

— Это не важно. — Она медленно подняла взгляд.

Кассий изучал ее не похотливо, а как будто искал что-то неладное. Почти как если бы он беспокоился о ней. Эта мысль заставила ее живот скрутиться еще сильнее.

— Тринадцать лет назад, — сказал Кассий, — правил отец принца — Король Валеран. Когда в заклинании Магов впервые появились трещины, Дома решили, что если они не смогут найти ответ в библиотеке Агрипы, то, возможно, можно использовать союз между Вампирами и людьми.

— Каким образом? — отрезала Талия.

— Я не знаю. Возможно, чтобы расширить лес, чтобы у нас было больше места для жизни без страха перед светом. Но лес вторгся бы на земли самой Агрипы. Принц был против этой идеи. Люди и Вампиры всегда взаимодействовали с осторожностью. Между двумя королевствами уже нарастала напряженность. Итак, поскольку принц не предложил свою собственную руку, Дом Галлинус вмешался.

Талия сжала кулаки, пытаясь игнорировать образ ненавидящего лица Лорда Адриана, насмехающегося над ней.

— Это была не идея Лорда Адриана, — продолжил Кассий, — хотя Вампир достаточно дерзок, чтобы сделать это. Это была идея его отца.

Талия резко вдохнула, ярость затуманила разум, как облако.

— Его отец ненавидел людей, считал их ошибкой, созданной Магами. Он верил, что люди ниже Вампиров и занимают земли, которые по праву должны принадлежать Ваккариуму. Он разработал план, чтобы попытаться уничтожить линию Сесиаран. Чтобы заставить вашу территорию подчиниться правлению Вампиров.

— Он почти преуспел, — выдавила Талия.

Глубокое сожаление пронзило красивые черты Кассия.

— Когда они вернулись после провальной миссии, отца Лорда Адриана казнили — посадили на кол прямо на глазах его собственной семьи. Принц предложил Лорду Адриану сделку: он и его сын Джулиан могли либо подавить ропот Дома Галлинус, либо его постигнет та же участь, что и его отца.

— Понимаю.

— Принц должен был убить его, — прямо сказал Кассий. — Лорд Адриан, возможно, не участвовал в том, что случилось с твоей семьей, но он не остановил своего отца. Даже когда разошлись вести о том, что лорд задумал.

Губа Талии снова изогнулась.

— И все его наказание было таким? Быть отстраненным и поставленным лордом? Ты знал об этом? — прошипела она, отходя от окна. — Ты знал, что он сделал с моей семьей?

Лицо Кассия потемнело.

— Я узнал в тот день, когда прибыл сюда.

Талия почувствовала, будто он ударил ее.

— И ты так охотно работаешь с ним?

— Я ничего не делаю охотно, — прорычал Кассий, надвигаясь на нее. — Как только я стал рукой, я убрал и его, и Джулиана из совета принца.

Его слова остановили ее.

— Что?

— Ты правда думаешь, что я мог бы добровольно работать с такими, как они? Зная, как ужасно они развращены, чтобы желать смерти людей — желать твоей смерти? — Глаза Кассия светились, тонкая полоска синего едва виднелась вокруг черноты его радужек. — Я хотел вырвать ему глотку — обоим. Я все еще хочу. И я бы сделал это, если бы принц не остановил меня. Это был единственный вариант, который я мог выбрать.

Талия не могла смотреть на эмоции на лице Кассия — не хотела зацикливаться на правде, разложенной, как карта. Она сказала ему, что он должен был умереть. Он разрушил себя, нанес рану так глубоко, что она все еще истекала кровью. Не имело смысла, как он мог быть так готов отомстить за ее семью, но при этом решил предать ее и превратиться в одно из тех самых существ, с которыми она поклялась бороться.

Слишком многое повисло в воздухе между ними. Нити, которые тянулись между ними, натянулись. В любой момент одна из них могла лопнуть и отправить их обоих по пути тьмы.

Талия отвернулась, вытирая лицо.

— Утром мне нужно отправить еще одно письмо.

Взгляд Кассия задержался на столе, где лежало письмо к ее матери. Восковая печать, казалось, втягивала лунный свет.