Ледяные пальцы сжали ее подбородок, и Талия вздрогнула, когда мать подняла ее лицо.

— Ты хорошо поработала, моя дочь. — Талия дрожала, когда королева взяла ее за щеку. — Возможно, я ошибалась. Ты служила Агрипе. Гораздо больше, чем я думала.

Королева отпустила ее, и Талия обмякла.

— Учитывая эту информацию, я верю, что наш враг стал на шаг ближе к своей гибели. — Королева двинулась к лестнице, ее платье струилось за ней.

Она остановилась, прежде чем исчезнуть под затененной аркой. Королева оглянулась через плечо, и Талия заставила себя встретить взгляд матери. Посмотреть на женщину, которой она стала, которая отравила ее так же основательно, как вампирский укус.

— Агрипа запомнит твою роль в этом, Талия. Я запомню.

Затем она исчезла, оставив Талию дрожать в собственной луже горького сожаления.

Глава 42

Она не думала, что сможет взглянуть на него.

Она не вынесет мысли о том, каким будет лицо Кассия, когда он поймет, что она наделала — что она предала его.

Поэтому она осталась в подвале, рядом с Вампиром, который время от времени пытался броситься на нее сквозь прутья. Чья лужица слюны выросла настолько, что грозила вытечь из-под клетки.

— Блядь, Талия.

Талия медленно подняла голову и увидела Маркуса на пороге. Он бросился к ней, поднимая ее.

— Я не знал, — выдавил он, глаза широко раскрыты. — Я понятия не имел, что твоя мать пытается сделать…

Талия покачала головой, пустота звенела, как пустой колокол.

— Я знаю.

Лицо Маркуса вытянулось, когда он сжал ее руки.

— Ты ледяная.

Талии было все равно.

Ей было все равно, что ее прикосновение было ледяным, когда Маркус выводил ее из часовни.

Ей было все равно, что ее ноги онемели, а запястья были в синяках.

Ей было все равно, когда Маркус наконец оставил ее одну в ее комнате, даже ревущий камин не мог растопить холод, который охватил ее. Ужас того, что она сделала — в чем призналась.

Дверь со скрипом открылась, но она не обернулась. Аромат эвкалипта и мяты окутал ее.

— Талия?

Она не заслуживала своего имени на его языке. Не заслуживала той жалкой части себя, которую это утешало.

— Что случилось? — Слова Кассия пророкотали.

Она резко встала и подошла к камину. Она поставила ноги на испачканный ковер, пытаясь создать между ними расстояние.

Отделить его от того, что она раскрыла своей матери.

Потому что после этого Кассий никогда больше не заговорит с ней. Он может даже убить ее, и она не будет винить его за это. Ни капли.

— Посмотри на меня. — Его голос смягчился.

Она не могла видеть выражение его глаз, когда он поймет, что она предала его. Ее мать использует информацию, которую она выдала, любым способом, чтобы убить его и всех остальных в Ваккариуме.

Ее глаза затуманились, кислота пробиралась по горлу, когда нежная рука сжала ее руку.

Она не могла этого сделать. Не могла позволить ему увидеть…

Кассий потянул ее, заставляя повернуться к нему.

Как только он увидел ее лицо, он напрягся, отпустив ее руку.

— Что ты сделала?

Талия едва видела его сквозь слезы.

— Прости, — прохрипела она.

— Талия, что ты сказала? — Слова Кассия заострились, как лезвие.

— Она знает, — выдавила Талия.

Кассий шагнул ближе. Она не могла пошевелиться, не могла сбежать от него.

— Что она знает?

Талия покачала головой, ее спина горела от огня.

— Мы были правы, она подозревала, что есть болезнь.

— И?

Талия заставила себя встретить его суровый взгляд.

— Я подтвердила это.

Кассий выглядел так, будто его ударили ножом.

— Зачем ты это сделала?

Талия отвернулась, ее желудок скрутило. Тишина опустилась, тяжелая, как молот.

Кассий наконец издал горький смешок.

— Значит, вот оно? Ты получила то, что хотела.

Талия вскинула голову.

— Что я хотела?

Лицо Кассия потемнело.

— Твоя месть Вампирам. То, чего ты добивалась тринадцать лет.

— Я не хотела ничего из этого, Кассий. Я не хотела быть вынужденной выходить замуж за Вампира. Я не хотела быть причиной того, что у нее теперь есть власть убить вас всех. И я, блядь, точно не хотела, чтобы ты превратился в одного из них!

Кассий покачал головой, его глаза были как осколки льда.

— По крайней мере, мы наконец-то честны.

— Честны? — выдохнула Талия. — Честны?

Она сделала шаг к нему, пальцы сжались в кулаки.

— Ты не был честен с того момента, как ступил обратно в тот тронный зал.

Челюсть Кассия дернулась, но он ничего не сказал.

— Думаешь… думаешь, мне было легко? — выдавила она. — Лгать тебе? Не иметь возможности ничего сделать, когда мать допрашивала меня?

— Что она сделала с тобой?

Талия закрыла глаза, осознав свою оплошность, но она устала лгать. Он все равно поймет, если она солжет.

— Там, под часовней, есть укушенная. — Она открыла веки, горло сжалось. — Она закована в цепях в клетке, ее лицо закрыто железной маской. Вот откуда она узнала о болезни — заподозрила ее. Маркус был там. Он… он не знал, о чем она его просила. Но я думаю, она хочет использовать старые траншеи, чтобы каким-то образом проникнуть в Ваккариум незамеченной и сделать, одни боги знают что. — Ее дыхание дрожало, когда она закончила. — Тебе нужно уехать, вернуться в Перден и предупредить всех.

Лицо Кассия потемнело, и Талия ждала. Ждала, когда он убежит в ночь — исчезнет, как и четыре года назад.

— Поехали со мной, — наконец выдавил он.

Талия горько рассмеялась, покачав головой.

Кассий сделал шаг к ней.

— Поехали со мной, — повторил он снова.

— И что делать, Кассий? — Глаза Талии пылали. — Мне не будут доверять. Не после того, как они узнают, что я разболтала твои секреты.

— Тогда мы не скажем им, что случилось. Принц уже знает об угрозе твоей матери…

— Принц? — Талия резко повернулась к нему. — Принц, который исчез? Которого я даже не встретила? Я, возможно, выдала свои секреты, но ты все еще хранишь свои.

Челюсть Кассия дрогнула.

— Я не могу рассказать тебе, что происходит с принцем.

Талия издала еще один горький смех.

— Неужели ты не видишь, что это безнадежно, Кассий? Мы не можем надеяться продолжать. Быть… чем-то без доверия. А доверие не строится на лжи. — Талия отступила назад к камину. — Тебе нужно уехать. Пока моя мать не нашла тебя.

— Нет.

— Не усложняй все, Кассий. Просто уходи…

— Не без тебя.

Талия уставилась на него, наблюдая за подъемом и падением его груди. За тем, как он, казалось, напрягался в своем дублете.

— Ты не поверила мне, когда я сказал, что все еще люблю тебя? — Голос Кассия повысился. — Ты не думала, что мысль о том, чтобы уехать отсюда, вернуться и встретить то, что ждет меня в Ваккариуме, менее страшна, чем мысль о том, что тебя не будет рядом со мной?

— Касс…

Он покачал головой.

— Если ты хочешь остаться здесь, я останусь с тобой.

Гнев вспыхнул в животе Талии.

— Моя мать убьет тебя, Кассий. Ты не понимаешь?

— Ты не понимаешь, что я все равно мертвец без тебя? — Талия вдохнула, когда он сократил расстояние между ними. — Ты не думаешь, что я умер в тот момент, когда был вынужден бежать от тебя? Ты не думаешь, что я умираю каждый раз, когда не рядом с тобой? Когда меня вынуждают быть вдали от тебя?

Шершавые руки Кассия сжали ее щеки.

— Я умирал каждый день с той ночи. С того момента, как я обратился. Я был ходячим трупом, бродящим в надежде, что когда-нибудь… когда-нибудь ты наконец простишь меня.

— Касс…

— Я умираю каждый раз, когда ты смотришь на меня, потому что знаю, что ты видишь меня. Сквозь боль моего предательства. Сквозь секреты. Ты не боишься монстра внутри меня. Мысль о тебе, даже далекая, — единственное, что делает эту новую жизнь сносной. Твое присутствие. Твоя сущность. Она поглощает меня сильнее, чем вкус крови. Она ведет меня сильнее, чем воздух, которым я дышу. Я лучше приму кол в свое сердце, чем снова буду разлучен с тобой.