Он снова встретил ее взгляд.

— Я все еще люблю тебя. Я говорю это не потому, что хочу от тебя чего-то. Дружбы или чего-то еще. Ты можешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь, но эта любовь не изменилась и никогда не изменится.

Он открыл дверь, холод замка просочился внутрь.

— Я пришел к тебе той ночью четыре года назад не для того, чтобы предать тебя, а потому что хотел попрощаться. Я знал, что ты попытаешься убить меня, когда увидишь, во что я превратился, но я хотел, чтобы ты знала, что я все еще люблю тебя. Даже таким.

Горло Талии сжалось от почти невыразимой боли, когда Кассий тихо ушел, оставив ее наедине с мертвым существом и гноящимся ядом на столе.

Глава 26

Глаза Талии затуманились к тому моменту, когда она наконец опустила последний зуб в банку. Теперь у них было три банки, заполненных острыми зубами существа, и дно банок уже было покрыто склизкой зеленой жидкостью.

Талия отступила назад, опустив плоскогубцы. Ее пальцы свело судорогой, но она все равно проверила, нет ли царапин или порезов на руках. Убедившись, что их нет, она опустилась на деревянную табуретку.

— Это заняло вечность, — сказал Киган.

Золотоглазый Вампир вошел вскоре после того, как Кассий ушел. Но в отличие от Кассия, это были первые слова, которые он ей сказал.

— Расскажи мне об этом, — пробормотала Талия. У нее болела спина — не только от того, что ее сбило с ног существо, но и от долгого наклона над столом. — Что вы собираетесь с ним делать?

Киган потянулся, его золотые глаза блестели. Отдохнул ли он, или, возможно, выпил немного крови, Талия не стала спрашивать.

— Я избавлюсь от головы. По крайней мере, тогда нам не нужно будет беспокоиться, что она каким-то образом оживет.

Талия хмыкнула, глядя на беззубого зверя. Часть ее почти чувствовала себя виноватой. Без зубов он казался таким беспомощным. Пока воспоминание о том, как оно разорвало грудь Кассия, быстро не отодвинуло этот образ.

— Что Камилла собирается с ним делать? — Талия потянула шею.

— У Камиллы есть способности к магии. — Когда Талия открыла рот, Киган перебил ее с улыбкой. — Я не знаю, что это значит. Ее семейная линия имела глубокие связи со служением Магам, и они благословили ею ее предков.

— Камилла может превращаться не только в сокола?

Киган снова улыбнулся.

— Она нам не говорит. Мы с Кассом годами пытались выведать ее секреты оборотничества, но она никогда не сдавалась. — Талия выдавила сдержанную улыбку на его ответ. Киган, похоже, был слишком проницателен для своего же блага, потому что заметил едва уловимую перемену. — Тебя беспокоит, что я называю его Касс?

Талия усмехнулась.

— Это… странно. — Она скривилась, пытаясь собраться с мыслями. — Мы… я имею в виду Маркус, Рейна и я.… были единственными, кто так его называл.

— Маркус — главный библиотекарь в Агрипе, а Рейна — капитан?

Талия кивнула, закусив губу.

— Просто, когда это имя использует кто-то другой… когда я слышу его от кого-то не из нас, это утверждает тот факт, что теперь это его дом. Что он выбрал это.

Киган изучал ее.

— Касс спас мне жизнь. Не раз и не двумя способами, я уже сбился со счета. Я знаю, что прошло всего четыре года с тех пор, как он обратился, но жизнь здесь, его роль Правой Руки, не раз ставила нас в очень опасные положения. Меня бы здесь сейчас не было, если бы Кассий не обратился.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Талия, и любопытство высунуло голову.

Киган откинулся назад на ступени комнаты, устраиваясь поудобнее.

— Это было примерно через месяц после того, как он обратился. Мне приказали идти к границе Дома Санториен вдоль побережья, надвигался сильный шторм, и им требовалась любая возможная помощь. Кассий только что присоединился к совету принца и убедил принца отправить его тоже. Когда мы добрались туда, шторм разыгрался в полную силу. Я был у доков, пришвартовывал лодки, когда он ударил — подкрался к нам, как вор в ночи. Ветер был такой сильный, что он послал в меня балку с одного из кораблей, сбив меня прямо в воду. — Киган провел рукой по своим коротким волосам, словно все еще представлял удар. — Я был слишком далеко от берега, чтобы кто-то увидел меня, кроме Кассия. Он знал, что я был у доков. Когда все побежали укрываться, он пошел в шторм. Я не знаю, как он понял. — Киган усмехнулся. — Но он нырнул в воду, чтобы спасти меня, и вытащил на берег. Если бы не он, я был бы на дне моря, переживая живую смерть снова и снова.

Горло Талии сжималось все сильнее по мере того, как Киган говорил. Она преодолела боль в горле, выдавливая:

— Кассий всегда хотел помогать. Он был слишком молод, чтобы спасти свою мать от кулаков отца. Поэтому, когда достиг совершеннолетия, он поступил в городскую стражу — чтобы помогать.

Киган с удивлением поднял взгляд, затем его лицо сменилось чем-то вроде тихого понимания.

— Он рассказывал тебе, что случилось в ту ночь?

Талия покачала головой, слишком много эмоций поднялось, чтобы их можно было назвать. Она заперла их все. Закрыла одну за другой, пока не спрятала под толстым железным замком.

— Нет.

Киган понимающе кивнул, затем мягко сказал:

— Моя мать была человеком.

Талия подняла взгляд в шоке.

— Что?

Киган даровал печальную улыбку.

— Мой отец был из Дома Лоренция, чистокровный Вампир. Моя мать была смертной. — Это объясняло его золотые глаза. — Он заставил ее обратиться.

Талия резко вдохнула, гнев поднял голову.

— Что с этим сделали?

— Ничего. Он умер десять лет назад — слишком долго распускал язык, пока кто-то наконец не вырвал его.

Талия не вздрогнула от этой жестокости.

— А твоя мать?

Улыбка Кигана смягчилась.

— С ней все хорошо. У нее дом на севере, недалеко от границы Дома Лоренция. — Его улыбка соскользнула, он встретил взгляд Талии. — Но она рассказывает мне об этом, о том, каково это было быть человеком.

— Откуда она была?

— Из Сулы. Ты слышала о ней? — Талия кивнула. — Они контактируют с Вампирами уже довольно давно, у них налажены торговые пути. В любом случае, мой отец был на одном из кораблей, которые отправились туда торговать.

— Он забрал ее? — Талия не скрыла своего шока.

Киган покачал головой.

— Нет. Во всяком случае, не силой. Моя мать попала в ситуацию, которая тоже была к ней не добра. Мой отец предложил ей убежище в Ваккариуме. Но когда они прибыли, он забыл упомянуть, что люди в нашем мире не выживают. Тогда он ее и обратил. Но она рассказывает мне, что, хотя ее положение в Суле было ужасным, есть части ее, которые не вписываются сюда. Она не родилась Вампиром. И хотя я полукровка, моя кровь все еще вампирическая. Ее кровь была обращена — искажена, чтобы соответствовать новой форме. Она говорит, что это похоже на ходьбу с фантомной конечностью. Даже сейчас, десятилетия спустя, она движется слишком быстро или слышит что-то с большого расстояния и понимает, что это не человеческие качества, а вампирические.

Талия встретила взгляд Кигана.

— Ты рассказываешь мне это, чтобы я каким-то образом прониклась сочувствием к Кассию?

Киган встал, подошел к столу. Он осторожно взял голову, положив ее в мешок из грубой ткани, прежде чем наконец сказал:

— Я рассказываю тебе это, потому что, хотя прошло всего четыре года, тот человек, которого ты знаешь, все еще внутри. Основа, тот внутренний отпечаток его — все еще Кассий.

Он направился к двери, повернувшись, чтобы оглянуться через плечо.

— Моя мать говорила мне, что в первые годы она хотела бы повернуть время вспять и все переделать. Но она провела слишком много лет, живя в «что, если», слишком много лет, обижаясь на то, что с ней случилось, вместо того чтобы взять свою жизнь под контроль.

— Это обо мне или о Кассии?

Киган усмехнулся.

— Про обоих понемногу.