Потому что он никогда не простит ее, если она расскажет ему свой план. Если она раскроет миссию, которую поручила ей мать — тот факт, что она тайком пересылала информацию через свои письма, чтобы Агрипа могла лучше подготовиться к тому моменту, когда она уничтожит дворы, и они смогут нагрянуть. Она не думала, что он доверял ей, не полностью. Но часть ее жаждала этого. Этого доверия, которое когда-то связывало их крепче любых клятв.

Но доверие умерло. Оно умерло в тот момент, когда она вонзила ему нож в спину и дала клятву уничтожить его. И не то чтобы Кассий не хранил свои собственные секреты. Секреты о своем мире, о принце. Она тоже не могла доверять ему, как бы сильно ни хотела.

— Моя мать будет задавать вопросы. Мы должны подготовить ответы. — Талия вырвалась из его хватки, отпив кислого эля, только чтобы чем-то занять руки.

Кассий смотрел на нее с осторожным выражением.

— Лучшая ложь — та, в которую вплетена правда.

Талия взглянула на него поверх кружки.

— Так что мне ей сказать?

— Если она спросит тебя о Ваккариуме, что ты скажешь?

Талия поставила кружку.

— Что он довольно похож на Агрипу.

— А если она спросит тебя о принце?

— Что ж, по крайней мере, я могу честно сказать, что я мало о нем знаю и что его почти никогда нет рядом, — сказала Талия с такой резкостью, что Кассий выпрямился.

Его брови нахмурились, но она допила свой эль, игнорируя кислый привкус на языке. Каждый миг, проведенный в размышлениях о том, что происходило в Ваккариуме, Талия чувствовала, как ее самообладание трескается. Каждое взаимодействие с монстрами, которых она поклялась ненавидеть, каждая легкая насмешка Камиллы или мягкое слово Кигана, каждый тоскующий взгляд Кассия создавали трещину в ее жалкой маске.

— Талия?

Она проигнорировала его, поставив кружку, сердце колотилось. Кассий наклонил голову, темные волосы блестели. Его глаза устремились к ее пульсу, и она задалась вопросом, слышит ли он его. Слышит ли конфликт, распространяющийся по ее венам, горящий сильнее любого вампирского укуса.

Она отвернулась, внезапно вставая. Она прижала одеяло к груди, взяв поднос.

— Нам нужно лечь спать. Карета должна прибыть к ночи.

Талия умудрилась неловко поставить поднос на комод. Грянул гром, и она подпрыгнула, ее бицепс задел острый угол комода. Она зашипела, уставившись на красную полосу, выступившую на руке.

— Ты в порядке? — пророкотал Кассий.

Талия нахмурилась, направляясь обратно к кровати, игнорируя беспокойство на его лице.

— Нормально.

Она не смотрела на него, когда скользнула под одеяло, ее кожа прижалась к простыням.

В конце концов матрас прогнулся.

Талия уставилась в стену, желая, чтобы напряжение ушло. Желая, чтобы давление в горле исчезло. Она снова пошевелилась и снова зашипела, рука болела.

— Дай посмотреть. — Хриплый голос Кассия прорвался сквозь барабанящий дождь за окном их комнаты.

— Все в порядке. — Талия перевернулась на больной руке, повернувшись к нему лицом.

Глаза Кассия скользнули по ее лицу, прежде чем остановиться на ее волосах, разметавшихся по голым плечам.

— Ты испачкаешь простыни кровью. Позволь мне помочь. — Его слова стали грубее.

Талия сглотнула. Ей нужно было отказаться. Потому что то пламя, которое вновь разгоралось между ними, в конце концов только сожжет дотла. Они не могли быть вместе, не если ее клятва должна была быть выполнена. Не если ее миссия должна была увенчаться успехом.

Когда она ничего не сказала, он придвинулся ближе, вытащив ее руку из-под одеяла. Царапина блестела в тенях камина. Она была неглубокой, но рубиновые капли выступили, как бусинки росы.

Она выругалась, ища чем вытереть кровь, но Кассий придвинулся еще ближе.

Она замерла, сердце колотилось, когда его светящиеся глаза встретились с ее.

— Ты доверяешь мне?

Талия уставилась на него, не понимая, о чем он спрашивает, зная только, что что-то еще пульсировало в его радужках, что-то, что часть ее жаждала открыть.

Доверяла ли она ему?

Талия едва заметно кивнула подбородком.

Кассий взял ее запястье в свою руку, слегка приподняв ее руку. Его большой палец провел по чувствительной внутренней стороне ее запястья.

Затем он наклонил голову.

— Что ты делаешь? — Дыхание Талии перехватило.

Кассий перевел взгляд наверх, его лицо слегка исказилось.

— Я не собираюсь кусать тебя, — тихо сказал он, на губах показался слабый намек на клыки.

— Тогда что ты делаешь?

— Забочусь.

Капля крови стекла по руке Талии.

Он ждал, его глаза впивались в ее. Возможно, она немного сошла с ума, потому что снова кивнула.

Кассий, казалось, вздрогнул, снова наклоняя голову, его язык коснулся багровой полоски на ее руке.

Пальцы Талии скрутили простыни, ее сердце колотилось, когда язык Кассия скользнул вверх по ее руке, следуя по следу, пока не добрался до пореза.

Она смотрела с завороженным интересом, как его рот скользнул по ране. Она вздрогнула, и хватка Кассия слегка усилилась на ее запястье. Острота его челюсти блестела, его горло работало, когда он вылизывал маленькое пятно крови на ее бицепсе.

Она думала, что перестала дышать, когда он наконец поднял голову. Его зрачки расширились, легкий оттенок красного окрасил его губы.

— Каков он был на вкус? — прошептала Талия, жар разлился по ее телу.

Кассий потратил мгновение, чтобы сосредоточиться на ней.

— Как рай.

Дрожь пробежала по ее спине, и она отвернулась, не в силах смотреть на интенсивность его лица.

Она посмотрела вниз на свою руку и ахнула. Царапина исчезла, на нее смотрела только новая кожа.

— Как ты это сделал?

Большой палец Кассия кружил по ее запястью.

— Иногда, сразу после того, как Вампир подпитывается, наша слюна сохраняет некоторые целительные свойства крови. — При широко раскрытом взгляде Талии он продолжил: — Не спрашивай меня, как или почему. Это просто случается.

Талия уставилась на свою руку. Кассий не двигался, все еще проводя большим пальцем по ее коже.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

О том, что каждое мгновение с ним чувствовалось так, будто ее мир начинал расползаться по швам. О том, что то, кем он стал теперь — существо с такой силой, — не пугало ее. Не так, как она думала. И маленькая, напуганная часть ее задавалась вопросом, каково это — чувствовать то же, что и он. Пить из кого-то и чувствовать саму их суть — чувствовать их душу.

— Я думаю, что теперь я знаю, к кому прийти, если я порежусь, — сказала Талия, убирая руку.

Она повернулась спиной, только чтобы не видеть разочарования, прорезавшегося на красивом лице Кассия.

Глава 39

Ее дом казался более унылым, чем она помнила, зубцы стен были изношены и покрыты сколами, как старая фарфоровая посуда. Он казался менее гостеприимным, чем замок в Иренбисе. По крайней мере, там она могла рассчитывать на уют их с Кассием комнаты, на глубокие обои и багровые шторы, которые сочились цветом. По крайней мере, несмотря на все, что произошло, замок в Иренбисе казался каким-то живым. Солдаты, стоящие на страже, поклонились, когда она поспешила во дворец, ровный осенний дождь пробирался под ее плащ.

Как только Талия шагнула внутрь, она глубоко выдохнула.

Она не знала, почему ее удивило, что мать не вышла ее встретить.

Рейна ждала, ее доспехи блестели, несмотря на темноту. Ее рука лежала на рукояти меча, взгляд был настороженным.

Она склонила голову при приближении Талии.

— Принцесса, мы вас ждали.

— Где королева? — спросила Талия, оглядывая пустые коридоры, тишину, которая сочилась, как из склепа.

Темный взгляд Рейны скользнул к Кассию, затем к мечу, пристегнутому к его бедру.

— Ей нужно было заняться кое-чем за пределами замка, но сегодня вечером она объявила бал.

Талия кивнула, и они двинулись по коридорам. Знамена Агрипы, выстроившиеся вдоль стен, казались пыльными и запятнанными. Они всегда так выглядели? Или она просто видела это теперь другими глазами?