— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.
— Не знаем, миледи, — ответил Гибсон, сокрушенно качая головой. — Вчера вечером была здорова, как и всегда. А утром пришли — а она вот. И еще две овцы в загоне… тоже лежат. Вялые, не едят. Болезнь какая-то, не иначе. Мор.
Слово «мор» заставило всех присутствующих испуганно переглянуться. Для них, людей, чья жизнь зависела от земли и скота, это было самое страшное слово.
— Лекаря звали? — спросила я.
— Послали за ним в город, миледи. Да пока он доедет… боюсь, поздно будет для Маргаритки.
Я опустилась на колени на сено рядом с коровой. Я не была ветеринаром, но в прошлой жизни, занимаясь ландшафтным дизайном для богатых клиентов с их фермами и поместьями, я нахваталась кое-каких знаний. Я осторожно осмотрела животное. Жар, затрудненное дыхание, вялость. Очень похоже на отравление.
— Чем вы их вчера кормили? — спросила я.
— Как обычно, миледи. Сеном да комбикормом. Свежим. Нам его только позавчера привезли от нового поставщика. Того, что вы нашли.
Новый поставщик. Тот, что давал цену ниже. Мое сердце екнуло. Неужели я, в погоне за экономией, поставила под угрозу все стадо?
— Покажите мне этот корм, — приказала я.
Гибсон принес мне мешок. Я зачерпнула горсть. На вид — обычный комбикорм. Смесь дробленого зерна, жмыха и чего-то еще. Пах он тоже нормально. Но что-то в нем меня насторожило. Какие-то мелкие, темные вкрапления.
В этот момент в коровник вошел Алистер. Его, видимо, тоже разбудили крики. Он был в домашней одежде, наспех накинув сюртук.
— Что здесь происходит? Гибсон, что с коровой?
— Болеет, милорд, — вздохнул пастух. — Боюсь, отходит наша Маргаритка.
Алистер подошел, нахмурившись, посмотрел на корову, потом на меня, стоящую на коленях в грязном сене.
— Лекаря послали?
— Да, милорд. Но леди Сесилия думает… — начал было Гибсон.
— Я думаю, это отравление, — закончила я, поднимаясь на ноги. Я протянула Алистеру горсть корма. — Вот. Этим их кормили вчера.
Он взял корм, растер его в пальцах, поднес к носу.
— Не вижу ничего необычного.
— А я вижу, — сказала я. — Посмотрите. Вот эти мелкие, черные семена. Я не знаю, что это, но их не должно быть в качественном корме.
Я знала, что нужно делать. Пока лекарь доедет из города, животные могут погибнуть. Нужно было действовать немедленно.
— Миссис Гейбл! — крикнула я высунувшейся в дверях кухни Полли. — Срочно сюда! И захватите с собой самую большую кастрюлю! Артур! — крикнула я садовнику, который тоже прибежал на шум. — Мне нужны свежая крапива, подорожник и корень одуванчика! Много! И живо!
Все смотрели на меня, как на сумасшедшую. Все, кроме Алистера. Он смотрел с напряженным вниманием.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он.
— То, что бы делала ваша мать, случись подобная беда, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я буду делать лечебный отвар. Противоядие.
Я не знала наверняка, поможет ли это. Но в дневнике его матери я читала целую главу о лечении скота травами. И там был рецепт от «дурной хвори». Крапива для очищения крови, подорожник для желудка, корень одуванчика как общеукрепляющее.
Через десять минут на заднем дворе, прямо у коровника, уже кипел огромный котел. Миссис Гейбл, моя верная союзница, без лишних вопросов помогала мне, кроша принесенные Артуром травы.
— Помогите мне, — сказала я Алистеру, протягивая ему тяжелый деревянный пест. — Нужно растолочь коренья.
Он без колебаний взял пест и принялся за работу. Я видела, как напряглись мускулы на его руках. Он работал молча, сосредоточенно, выполняя все мои указания.
Мы работали вместе. Бок о бок. Я — хрупкая женщина в рабочем платье, он — могущественный лорд. Но в этот момент мы не были лордом и леди. Мы были двумя людьми, которые пытаются спасти свой дом от беды.
— Теперь засыпайте, — скомандовала я, когда коренья превратились в кашицу.
Он высыпал их в кипящую воду. Над котлом поднялся густой, горьковатый пар.
Я опустила руки в ведро с холодной водой, чтобы немного остудить их, а потом положила ладони на горячие стенки котла.
— Что вы делаете? — спросил он, заметив это. — Вы обожжетесь!
— Не обожгусь, — ответила я, закрывая глаза.
Я вливала в отвар свою силу. Всю, без остатка. Я не просто хотела, чтобы он помог. Я приказывала ему. Я наполняла его энергией жизни, магией роста и исцеления. Я чувствовала, как сила уходит из меня, оставляя после себя слабость и легкое головокружение. Но я не останавливалась.
Когда я открыла глаза, Алистер смотрел на меня, ожидая, что я буду делать дальше.
— Готово, — выдохнула я. — Теперь нужно это остудить и процедить. А потом — отпоить всех животных. И больных, и здоровых — для профилактики. Первой напоить Маргаритку!
И снова началась работа. Мы работали все вместе. Пастухи, конюхи, даже горничные. Я была похожа на полевого командира, отдающего приказы. А Алистер… он был моим адъютантом. Он делал самую тяжелую работу: таскал ведра, держал брыкающихся овец. Он не гнушался никакой, даже самой грязной работы.
Мы вливали теплое, пахучее пойло в глотку лежащей корове. Она почти не сопротивлялась. Потом мы обошли всех остальных животных.
Когда все было сделано, уже наступил вечер. Я сидела на стоге сена, совершенно без сил. Моя одежда была грязной, волосы растрепались, а руки пахли травами и навозом.
Алистер сел рядом. Он тоже был грязным и уставшим.
— Вы удивительная женщина, Сесилия, — сказал он тихо, глядя на закат.
— Я просто делала то, что должна была, — ответила я, пожимая плечами.
— Нет, — он покачал головой. — Другая на вашем месте устроила бы истерику, позвала бы лекаря и ждала бы, сложа руки. А вы… вы взяли все под свой контроль. Вы заставили всех работать. И работали сами, наравне со всеми.
Он посмотрел на свои руки, перепачканные землей.
— Я никогда в жизни так не работал. И, должен признаться… мне понравилось.
Я улыбнулась.
— Милорд! Миледи! — к нам бежал старик Гибсон. Его лицо сияло. — Смотрите!
Мы обернулись. Из дверей коровника, пошатываясь, но на своих ногах, вышла наша Маргаритка! Она подошла к поилке и начала жадно пить. Наша кормилица выжила.
