– Барин! – знакомый голос раздался из‑за деревьев. – Барин, это вы?!

Слава. Здоровяк вышел из‑за густого ельника с ружьём наперевес. Увидел нас и опустил ствол, выдохнул:

– Живы! А мы уж думали…

– Живы, – подтвердил я. – Елизавета с вами?

– Здесь я, – она выбралась следом за Славой. За ней, поддерживая друг друга, показались Фёдор и Виктор. Главный охотник выглядел скверно – бледный, шатается, повязка на боку бурая от крови. Но на ногах стоит крепко.

Лиза подбежала ко мне. Остановилась в двух шагах, будто хотела обнять, но передумала. Или постеснялась. Вместо этого просто стояла и смотрела – на мои ожоги, на обгоревшую одежду, на лицо в саже.

– Ты живой, – прошептала она. – Я думала… Когда начался пожар, я думала, что ты…

Она побоялась произнести вслух свои опасения.

– Живой, – подтвердил я и улыбнулся. – А ты как?

– Испугалась, – честно призналась она. Глаза покраснели, но слёз не было. Держится. – Сначала приехали люди Шатунова и стали ломиться в дверь. Степан пытался их не пускать, но его ударили. А потом Виктор сказал, что нам всем нужно уходить.

Она инстинктивно прижала ладонь к груди. Туда, где под кожей и костью пульсировал артефакт.

– Мы ушли через заднюю дверь, – продолжил Виктор. Говорил он тяжело, с паузами. – Забрались в лес поглубже и затаились. Потом услышали выстрелы, потом… дождь.

– Дождь – это уже моя работа, – кивнул я.

Виктор посмотрел на меня долгим взглядом. Кивнул. И не стал уточнять. Есть вещи, которые эти охотники понимают без объяснений.

– Всеволод, – Лиза сжала кулаки. – Что с лесом? Я чувствую… Аура изменилась. Даже без линзы чувствую, там что‑то умерло.

Я не стал врать:

– Часть леса уничтожена. Восточная полоса. Примерно два гектара.

Елизавета побледнела.

– Могло быть и хуже, – продолжил я. – Огонь шёл к третьей печати. Если бы она сгорела, то весь восточный барьер рухнул бы.

– Но печать цела? – быстро спросила она.

– Цела, больше не о чем переживать. Я очень сильно рисковал, но справился.

Лиза выдохнула. Я протянул к ней ладони, всё‑таки помощь лекаря мне сильно пригодится.

Ожоги покрывали кожу от запястий до локтей. Лиза осторожно коснулась моего предплечья, осмотрела ожоги.

– Когда вернёмся, я займусь этим, – сказала она таким тоном, который не допускал возражений. – А сейчас ничего не трогай и не маши руками.

– Слушаюсь, доктор, – улыбнулся я.

Слава, наблюдавший за нами, деликатно кашлянул.

– Барин, нам бы до темноты вернуться. Виктор еле стоит, да и Фёдор не лучше, – напомнил он.

И был прав. Но меня не покидала одна мысль. Если оставить в лесу всё как есть, то восстановление займёт годы. Может, десятилетия. Лес растёт очень медленно.

И тут я вспомнил.

Источник. Тот самый целебный ключ, который вернул голос Фёдору. Вода из него обладала удивительными свойствами – залечила горло охотника за считанные часы. Что, если она может то же самое для леса?

– Слава, – спросил я. – Ты помнишь родник, у которого Фёдор голос вернул?

– Помню, – кивнул охотник. – Недалеко отсюда мы такой же нашли. Только значительно меньше прошлого. Минут пятнадцать на север. Как раз думали отправиться к нему, чтобы залечить наши раны. Но вас раньше встретили.

Видимо, об этом источнике охотники узнали достаточно давно. Но по какой‑то причине не хотели мне об этом говорить. Кто знает, может быть, сами хотели использовать воду оттуда. Или же продавать её.

Всё это уже не важно. Сегодня охотники показали себя с лучшей стороны. Они помогли Елизавете, хотя могли этого и не делать. И за это я им искренне благодарен.

– Нам нужна вода оттуда. Хватит сил, чтобы дойти набрать воды? Если не сможете, вернёмся к этому вопросу завтра.

Слава посмотрел на меня, потом на Виктора с Фёдором.

– Барин, Виктор столько не пройдёт, – озвучил он очевидное.

– Виктор и Фёдор пойдут домой со Степаном, – я уже заранее принял решение. – Мы с тобой и Лизой отправимся к роднику.

– Я пойду один, – возразил Слава. – Вам бы тоже домой, барин, вы еле стоите.

– Мне нужно быть там самому, – покачал головой я. – Вода из этого источника – не простая вода. Чтобы она подействовала на лес как надо, я должен направить её сам.

Не совсем правда. Точнее, я не был до конца уверен, что это правда. Но интуиция подсказывала, что просто полить выжженную землю целебной водой – недостаточно. Всё равно что вложить целебные свойства в дождь, что я и сделал ранее. Здесь нужна связь друида с источником.

– Я тоже иду, – заявила Елизавета. – Если вода и правда целебная, мне нужно изучить её свойства. Как целительнице.

Спорить с ней бессмысленно, да и угрозы уже никакой не было, так что отказывать я не стал.

Мы разделились. Степан повёл Виктора и Фёдора к дому. Фонарь я отдал ему – охотникам он нужнее, они оба шли медленно, цепляясь друг за друга. Мы же углубились в лес. Слава впереди, я за ним, Лиза замыкающая.

Шли мы молча. Лес вокруг был мокрый и тихий. После пожара и дождя он будто оцепенел – ни шелеста, ни птичьего голоса. Только хруст веток под ногами и далёкое шипение догорающих углей.

Через пятнадцать минут мы вышли к знакомому оврагу. Родник был на месте, вокруг росла ярко‑зелёная трава. Ни одного обгоревшего стебля. Огонь сюда не дошёл, но дело было не только в этом. Даже дым, казалось, обогнул это место стороной.

– Чувствуешь? – Лиза подошла к источнику, достала линзу. – Магический фон здесь совершенно другой. Чище и сильнее. Как будто источник сам по себе создал барьер.

Она опустила линзу в воду. Отдёрнула руку.

– Что? – спросил я.

– Тёплая! – удивилась она. – Из подземного родника!

Я присел рядом, опустил ладони в воду. И почувствовал. Даже без маны, даже с выжженным магическим сердцем почувствовал это.

Вода пульсировала жизнью. Тихо, ровно, как второе сердцебиение. И когда я коснулся её, пульсация усилилась. Будто источник узнал меня.

– Слава, у тебя есть во что набрать? – спросил я.

– Фляга, – он снял с пояса. – Полторы кружки войдёт. Маловато будет.

– Для начала хватит, – я наполнил флягу. – Идём. Покажу вам кое‑что.

Мы вернулись к выгоревшей полосе. Дождь уже стих, и запах гари стоял плотной стеной.

Я подошёл к краю выжженного участка. Присел на корточки. Открыл флягу и медленно вылил воду на чёрную, мёртвую землю.

Несколько секунд ничего не происходило. Вода впиталась, как и положено воде – быстро, жадно, без следа.

А потом земля вздохнула. Будто спящий, которого разбудили. По чёрной корке пробежала мелкая рябь. Пепел зашевелился. И прямо на моих глазах, из‑под обугленной корки проклюнулись тонкие зелёные ростки.

– Матерь всех богов… – прошептал Слава.

Ростки поднимались не быстро, но заметно. За минуту трава вытянулась на пару миллиметров и продолжала расти. Возник маленький, но отчётливо зелёный островок посреди чёрного пепелища.

Лиза опустилась на колени рядом со мной. Подняла линзу. Долго смотрела на происходящее.

– Невероятно! – прошептала она. – Вода заставляет землю регенерировать. Ускоряет естественный процесс в десятки раз. Всеволод, ты понимаешь, что это значит?

– Что мне нужно много этой воды, – сказал я, глядя на зелёный пятачок.

– Не только это. Если изучить состав, понять принцип действия… Это же прорыв! Для медицины, для…

– Лиза, – мягко перебил я. – Давай сперва лес спасём. А потом уже твои прорывы.

Она осеклась. Кивнула чуть смущённо.

Я прикинул масштаб. Полторы кружки воды восстанавливали пятачок травы размером с обеденный стол. А у меня два гектара выжженной земли. Если носить воду флягами или даже вёдрами – это сотни ходок.

Но если организовать канал от источника к пострадавшим участкам… Прорыть желоб, направить воду. Использовать корни деревьев как трубопровод. Подключить Полоза, Мха. Постепенно, метр за метром, земля восстановится.

– Пара недель, – сказал я вслух, прикидывая.