Воздух в пещере был густым, насыщенным, и каждый вдох ощущался как глоток лекарства. Лёгкие наполнялись чем‑то таким, для чего у меня не было точного слова.

Ярослав стоял в центре пещеры и медленно поворачивался, осматриваясь. На его обычно напряжённом лице застыло выражение, которое я видел у него впервые. Покой.

– Хорошее место, – тихо проговорил он. – Чистое. Здесь даже мне легче дышать. А мне дышать в этом теле обычно не нравится.

Я усмехнулся, но мысли уже работали в другом направлении. В моей прежней жизни соляные пещеры были модным направлением.

Галотерапия – так это называлось. Искусственные соляные комнаты при санаториях и спа‑центрах, куда ходили лечить астму, бронхит, кожные заболевания, нервное истощение. Стоили они недёшево, а эффект давали, по мнению врачей, умеренный.

Но то были искусственные комнаты. Обшитые панелями из прессованной соли. С генераторами аэрозоля. С кондиционерами, которые поддерживали нужную температуру и влажность.

А здесь – настоящая, природная, минеральная пещера. Выращенная самой землёй. Напоенная магическими потоками, текущими к Истоку.

Разница между искусственной соляной комнатой и этим местом была как разница между пластиковой ёлкой и живым лесом.

И тут в моей голове щёлкнуло. Два факта соединились так, как соединяются провода в электрической цепи – и загорелась лампочка.

Факт первый: Валиева жаловалась на скуку. Пациентам нечем заняться. Сухомлин ищет для них развлечения.

Факт второй: у меня теперь есть соляная пещера в пятнадцати минутах ходьбы от санатория.

Прогулка по лесной тропе – сама по себе оздоровительная процедура. Свежий воздух, тишина, пение птиц, магический фон леса.

А в конце этой прогулки будет пещера, где можно посидеть час, подышать соленым воздухом, успокоить нервы, подлечить лёгкие.

Это будет не просто развлечение, а уже полноценный элемент лечебной программы. Два в одном: и прогулка, и оздоровительная процедура для гостей.

Я обошёл пещеру по периметру, ощупывая стены. Кристаллы крепкие, не осыпаются под пальцами. Потолок надёжный – ни трещин, ни следов обвалов. Воздух стабильный, никаких сквозняков. Пол ровный – можно поставить лавки, положить ковры.

В дальнем конце, у стены, находился выступ камня, тоже покрытый кристаллами, – природная скамья, как будто земля позаботилась о комфорте заранее. Места хватит на десять человек одновременно, если не рассаживать их слишком вольготно.

Мысленно я уже составлял список дел. Тропа от санатория. Её нужно расчистить и выровнять. Может быть, деревянный настил на сырых участках, если такие попадутся. Архип справится, за неделю уж точно.

Вход необходимо расширить, ступени выложить из камня. Камень можно взять здесь же – у подножия скалы навалом обломков. А то сейчас тут сможет пройти только гимнаст или Ярослав – что, в общем‑то, примерно одно и то же.

– О чём задумался, хозяин? – спросил Ярослав, наблюдая за мной.

– О деньгах, Ярослав. Думаю, стоит ли включать пещеру в стоимость пребывания в санатории или позиционировать как дополнительную услугу.

– А. Понятно. Человеческое.

На выходе из пещеры Ярослав споткнулся о тот самый каменный выступ, который я заметил на входе.

Обратная дорога к особняку заняла пятнадцать минут. По пути я рассуждал вслух, а Ярослав не перебивал и не комментировал. Просто шёл рядом, и его молчание было самым удобным фоном для моих мыслей.

– Тропу Архип проложит. Он мужик здоровый, справится. Лавки для пещеры попрошу Степана сколотить или Гаврилу найму. Лизу нужно сводить туда сегодня же. Пусть оценит воздух и скажет, для каких болезней подойдёт. Если целительница подтвердит пользу, добавим пещеру в программу санатория уже на этой неделе.

Ярослав молчал. Потом вдруг обронил:

– Хозяин, а ведь это не последнее. Земля дышит. Может, через месяц будет ещё одна пещера. Или источник горячей воды. Или…

– Или провал, в который провалится весь мой санаторий, – усмехнулся я. – Нет, Ярослав, я этому рад. Но мне нужно понимать, когда и где это может произойти. Иначе утром я буду выходить на крыльцо и обнаружу новый овраг посреди двора.

– Не. Магия к поместью не придёт. Она глубже идёт, под землёй. Наружу лезет только в лесу, где корни помогают.

– Хорошо. Хоть одна добрая новость.

Мы вышли к опушке. За деревьями уже проглядывали крыши особняка.

Архипа я нашёл за конюшней. Бывший управляющий, кряхтя и ругаясь, тащил на себе здоровенную бочку с дождевой водой – один, без помощников, потому что помощников у нас на такие дела попросту не хватало. И этим тоже в ближайшее время придётся озаботиться, потому что нас стало значительно больше.

– Архип, бросай бочку, – окликнул я.

Он обернулся, обрадованно выпустил бочку из рук – та глухо бухнула о землю – и поспешил ко мне, вытирая лоб рукавом.

– Слушаю, барин!

– У меня для тебя работа. Хорошая.

– Любая лучше этой, – он с ненавистью покосился на бочку.

– В лесу, за берёзовой рощей у скалистого склона, открылась пещера. Соляная. Я хочу сделать из неё часть санатория – водить туда пациентов на процедуры. Для этого нужна тропа от нашего двора до входа, здесь возьмёшь в помощники Ярину. Вход в пещеру узкий – нужно расширить и выложить ступени из камня. Камень найдёшь прямо там.

Архип слушал, и его лицо проходило занятный спектр эмоций. Сначала – недоверие. Потом – лёгкий ужас. Затем – смирение. И наконец – деловой расчёт.

– Пещера, барин? Соляная? – он почесал затылок. – Стало быть, хотите водить господ дворян по лесу, а потом в эту нору?

– Архип, ты бывал когда‑нибудь на водах в Кисловодске?

– Не бывал. Да мне и незачем. Я мужик простой, мне это не надобно.

– К тому, что тамошние “воды” – это тоже, по сути, дыра в горе. Только с мраморными перилами и ценой в пять рублей за вход. Мы поставим деревянные перила и будем брать два с половиной. А через год, когда слух дойдёт до Петербурга – пять.

Архип моргнул. Я видел, как в его голове медленно, со скрипом, но неотвратимо поворачиваются шестерёнки. Пять рублей за вход с каждого человека.

Он понял мой намёк, что за такую работу ему тоже будет полагаться хорошая премия. И его лицо расцвело.

– А ежели кто из дворян спросит, куда я хожу с лопатой и пилой? – вдруг спросил он.

– Скажешь, что это благоустройство территории. Ничего больше.

– Понял. Не впервой, – пожал он плечами. – Всё сделаем в лучшем виде, барин. В этом можете не сомневаться.

Архип подобрал несчастную бочку, перехватил её поудобнее и потащил в сторону кухни, но уже с другим лицом. На нём читалась та самая прижимистая радость, которую я так хорошо знал: радость человека, который понял, что его труд будет стоить денег. Настоящих, звенящих денег.

Я проводил его взглядом. Что ни говори, а жулик, оказывается, лучший управляющий. Не потому, что честен. А потому, что знает цену каждому рублю.

На следующий день я, к своему удивлению, обнаружил на втором этаже своего дома Сухомлина. Он обещал прибыть через несколько дней, но явился быстрее ожидаемого. Пока я осматривал свои территории, Степан выделил ему комнату на втором этаже, рядом с гостевыми покоями.

Распорядитель уже развернул бурную деятельность. На столе лежали листы с набросками, цветные чернила, кусочки ткани – видимо, образцы для будущих тентов – и записная книжка, исписанная мелким почерком. На стуле висел его безупречный костюм, а сам Сухомлин стоял у окна в одной жилетке и размахивал карандашом, как дирижёр своей палочкой.

– Барон! Идеально, что вы зашли! – он обернулся, и в его глазах вспыхнул профессиональный азарт. – Я как раз закончил предварительный план мероприятий на первый месяц. Позвольте представить.

– Представляйте. Но коротко. У меня мало времени, – не хотелось лекцию на два часа.

– Коротко – это не мой жанр, но я постараюсь, – Сухомлин схватил один из листов и ткнул в него карандашом. – Первая неделя: “Вечера тишины”. Чтения вслух в саду, том самом, с ромашками. Один скрипач из Волгина, и я уже знаю, кого пригласить. Камерная музыка, ничего громкого, ничего вульгарного, как вы и хотели. Вторая неделя: прогулки по окрестностям с провожатым. Я наметил три маршрута...