— Так-так… Что тут у нас? — пробормотала я, открывая первую книгу.

Она оказалась довольно интересной. Как и две другие, которые я пролистала в следующие три часа. Удалось узнать много полезного о снах. О том, как они формируются. Из-за событий дня, например. Или из-за наших собственных потаенных страхов. Было немало сведений о снах магических, когда кто-то другой создает их для тебя. Кто-то очень опытный, ведь подобное далеко не каждому под силу. Однако я не нашла ни слова о том, как в снах просят помощи животные.

— Может тебе поговорить с ректором, — предложил Ричард, сделавший правильный вывод, что ничего по проблеме я не нашла. — Раз пантереныш грозит неприятностями, это серьезно. А леди Клейторн — опытный маг. А еще заинтересована, чтобы жизнь в Академии была спокойной.

Прежде чем я ответила, за спиной раздался знакомый голос.

— Как же мерзко скулит этот пёс! Как ты вообще посмела взять его в библиотеку⁈ Книжная фея, сюда немедленно!

Я обернулась и обнаружила Кейт. Соседка смотрела презрительно, а на губах играла злокозненная улыбка. Мол, ну сейчас у тебя будут неприятности.

Ох, как же у меня зачесались кулаки двинуть этой нахалке в челюсть. Или… в нос.

Ну в самом деле! Не может навредить с помощью магии, решила действовать в обход. И ладно бы била непосредственно в меня. Но Ричард! Это мерзко!

— Что стряслось, Кейтлин Роджерс? — в воздухе появилась фея. Но не та, что нашла книги для меня. Моя была белокурая, худенькая, а эта рыженькая, с упитанными боками. И в очках.

— Разве в библиотеку можно с собаками? — спросила Кейт гневно, указывая пальцем на растерявшегося Ричарда.

Фея посмотрела на пса поверх очков.

— Вообще-то у нас нет правил насчет настоящих животных, — проговорила она задумчиво. — В Академии они практически не водятся. Но раз двери впустили собаку, стало быть, не посчитали угрозой. И всё же в следующий раз, — фея перевела взгляд на меня, — приходи без собаки, а только с ликом, коли сочтешь нужным взять его с собой.

— Хорошо, — пробормотала я.

— А ты, — теперь фея обращалась к Кейт, — сделай одолжение: не смей более кричать в библиотеке, не то получишь недельный запрет на посещение.

У Кейт аж лицо пошло пятнами.

Фея исчезла под негромкий хлопок. А я не сдержалась, ибо взбесила соседка знатно.

— Зря ты попыталась навредить моему псу, — проговорила негромко, чтобы никто из книжных фей не решил, что и я повышаю голос в читальном зале. — Советую оборачиваться, когда ходишь по коридорам. Мало ли. Это против меня нельзя применять магию. Я-то очень даже могу направить ее на кого пожелаешь.

— Ты ничего толком не умеешь, — процедила Кейт. И тоже тихо.

— В этом и главная опасность. Попытаюсь сделать мелкую магическую пакость, а выйдет катастрофа. Не для меня. Для объекта мести.

Кейт затрясла кулаками, но предпочла не выяснить отношения в библиотеке и умчалась прочь. А я мысленно обругала себя. Вот зачем, спрашивается, нагнетаю? И так понятно, что соседка меня на дух не переносит. А я беру и обостряю. С другой стороны, спускать гадости — тоже не дело.

Внезапно я ощутила на себе взгляд. Пристальный взгляд.

Это оказался Киран. Он всё это время наблюдал за мной и Кейт. А сейчас продолжал взирать на меня с… интересом.

Я собралась, было, демонстративно отвернуться. Мол, мне нет до него дела. Но замерла. Над головой парня заколыхался воздух, и появился лик — облачко, которое Джорданна считала бесполезным и неполноценным. Но сегодня оно отличалось от того, каким я видела его в прошлый раз — на самой первой тренировке. У облака появились глаза. Два желтых звериных глаза! Они смотрели, не мигая. Будто заглядывали в душу.

— Где-то я вас виде… Ох…

До меня дошло.

Во сне! Я видела эти глаза во сне. И не раз! Глаза принадлежали надоедливому пантеренышу! Зверушке, ночь за ночью требовавшей моей помощи.

Мне стало не по себе. Хотя я сама не поняла, чего конкретно испугалась. Но захлопнула книгу о сновидениях и умчалась из библиотеки столь же резво, что и недавно Кейт. Ричарду пришлось меня догонять.

— Ты видела⁈ Видела⁈

— Конечно, видела! — бросила раздраженно. — Пантереныш — второй лик Кирана! Чтоб им обоим провалиться!

— Надо кому-то сказать, что он просит помощи. Точнее, ректору. Мало ли…

— Мало ли что?

— Ну… вдруг Киран взорвется? То бишь, лик внутри него. Не хотелось бы оказаться в радиусе поражения.

— Типун тебе! — возмутилась я. — Киран не взорвется. И никто не взорвется.

— Но…

— Не буду я никому ничего говорить.

— А Киран нам помог.

— Он себе помог. Ты же слышал. Опасался, что будут неприятности, коли промолчит.

— Так и у тебя они будут, Кира. Если лик вырвется сам, или этому поспособствует кто-то другой, он всем расскажет, что обращался к тебе, а ты игнорировала просьбы. Он ведь не животное, а лик. Его слова все поймут.

Мне хотелось рычать. Вот не зря мы — потомки оборотней. Есть в нас что-то звериное.

— Ладно. Завтра поговорю с ректором, — пообещала я. — Сегодня с меня хватит. Идем восвояси. Отдыхать.

Ричард только вздохнул. Не стал спорить.

…На пороге сектора встретил Реми.

— Я беспокоился, — сказал лик. — Говорят, ты болела. А я… Я же тебя не чувствую. Хотя должен.

— Всё в порядке, — проговорила я, не зная, рассказывать ли второму лику о путешествии в средний мир. Может, меньше знает, крепче спит?

— Еще Кейт на тебя ругается. Примчалась в спальню злая. Вот я и пошел тебя встречать.

Я покачала головой. Чувствуется, с отдыхом нынче не заладится. Но не гулять же где-то пока не наступит ночь. Кейт я не боюсь. Пусть только попробует причинить реальный вред, колючки и волдыри покажутся сущим пустяком.

— Ты не забыла про Мойру? — спросил Ричард, когда я повернула в сторону спальни. — Ты должна у нее кое-что попросить.

— Ах, да… — я вспомнила о настойке, о которой говорила ректор. — Зайдем к Мойре. И всё. Потом точно в спальню.

Увы, я ошиблась. Со спальней и отдыхом нынче никак не желало ладиться.

Возле комнаты Мойры я остановилась и озадаченно посмотрела на красную ленту, висящую на дверной ручке. Это что? Может, знак, что обитательницу нельзя беспокоить? Очень похоже. И всё же я решила постучаться. Ректор ж велела обзавестись настойкой. Не стоит откладывать.

Занесла кулак над дверью и…

Всё случилось, кажется, сразу. Костяшки пальцев коснулись дерева, Ричард с воплем кинулся на меня и сшиб с ног. И тут же грохнуло. Да так, что мы все отлетели к противоположной стене. Считая Реми.

— Да идите вы… — прошептала я, ненавидя весь свет, прежде чем потерять сознание…

Не зря говорят, что нужно очень аккуратно придумывать ложь, а лучше и вовсе ее избегать, ибо небеса (или вселенная) накажут. Вот ректор придумала для меня легенду с пребыванием у лекарей, и всё сбылось. Пришлось три дня лежать в постели в целебном блоке, смотреть в потолок и злиться. На всех сразу. Правда, единственным, на кого я могла выплеснуть дурное настроение был Реми. Лику позволили присутствовать подле меня. В отличие от Ричарда. Впрочем, я старалась не обижать зверушку. Реми-то в чем виноват? Постарался кто-то другой.

Кто? У педагогов ответа не было. По крайней мере, вменяемого.

Было ясно лишь одно: некто задумал причинить вред Мойре. А, скорее всего, убить. Ведь мощная магия в ленте уничтожила бы любого, кто попытался бы открыть дверь. Предполагалась, что сие сделает хозяйка комнаты. Никто другой не посмел бы туда заходить. Мойра бы не заметила ленту. На такое были способны только очень-очень сильные маги. Да, я заметила. Не даром же у меня имелись задатки к высшей магии. Но не это меня спасло. А Ричард, который в последний момент сшиб с ног. Пес невероятным образом ощутил опасность. Как? Никто не знал. Звериный инстинкт, не иначе.

Но куда важнее был вопрос, кто и почему желал зла Мойре. Ленту так просто было не достать, как и тот шарик, что убил леди Шо. Такое не под силу простому студенту. Вот только никто из педагогов в жилой девичий сектор не заходил. Двери «запоминали» каждого входящего. Ректор сняла с них «слепок» за весь день. Стало быть, ленту повесил кто-то из студенток. Кто-то из очень сильных студенток. Почему? Да черти знают. Насколько я поняла за короткий срок, Мойру все любили. Хотя чужие души — потёмки. Мало ли какие конфликты могли случиться в тайне от остальных.