— Тише, — послышался рядом голос Шариса. — Будешь дергаться, станет еще хуже. Сама знаешь.

Повернулась и увидела бывшего любовника, стоящего в дверях небольшой тускло освещенной комнаты.

— Как самочувствие, Кера? — поинтересовался он, подходя к постели.

— Отвали, урод! — обозлилась, проверяя, есть ли хоть мизерный шанс освободиться.

— Зря огрызаешься, — покачал он головой, усаживаясь рядом. — Хотя в твоем положении это вполне естественно. Ты в полной моей власти. Вчера ночью я вывез тебя из гарнизона, оставив указания своему помощнику. Жак утром всем объявил, что у меня возникли непредвиденные дела, и я уехал. Ты же, моя милая, пожелала отправиться вместе со мной. Но никто не знает куда. С водой теперь предстоит возиться Жаку и твоему сопляку. Однако я и тут успел подсуетиться. Оказалось, что горе-любовник настолько расслабился в твоих горячих объятиях, что потерял бдительность и оставил воду без надзора, а я ее подменил. Больше ни один регион не сможет восстановить хозяйственную деятельность, сколько бы люди ни поливали свои поля и ни выхаживали скот.

Жгучая ненависть погребла под собой, лишив последних остатков здравого смысла. Шарис наклонился ко мне, а я смачно плюнула ему в рожу. Если уж не могу дать по физиономии, то хоть душу отведу.

— Кера, Кера, — вздохнул он, утираясь. — Ни манер, ни воспитания. Один жгучий темперамент и никаких тормозов.

Внезапно он от души расхохотался, запрокинув голову, а я напряглась в ожидании подвоха.

— Если бы ты только знала, сколько раз за эти полгода я пожалел, что женился, — весело поделился он. — Каждую ночь во сне держал тебя обнаженную в объятиях. Просыпался от болезненного стояка, а рядом лежала жена. Шел на службу, а там снова ты. Едкая, колючая, грубая и бесконечно желанная. Хотел тебя постоянно, а ты упрямилась. Сама сгорала от страсти, но упиралась, чем еще больше раззадоривала меня. Наконец, я принял решение. Избавлюсь от жены и никуда больше тебя не отпущу.

— Засунь эти поганые откровения в свою немытую задницу, подонок! — прорычала, снова натягивая впивающиеся в руки веревки. — Никогда я с тобой не буду! Даже если запрешь на окраине мира, все равно найду способ и сбегу.

— Грубиянка, — с рокочущей нежностью прошептал Шарис, расстегивая мою куртку. — Как же мне не хватало твоего грязного языка.

Он впился в мои губы жестким поцелуем, и я с мстительным удовольствием прокусила ему губу.

— Злюка, — усмехнулся Шарис, поглаживая мою грудь через тонкую ткань рубашки. — Но этим меня только еще больше заводишь. Я заставлю тебя забыть этого мальчишку. Ты будешь снова принадлежать мне безраздельно.

Шарис положил руку на моё бердо, а я задергалась изо всех сил. Он усмехнулся и, разведя ноги в стороны, навалился на меня.

— Ну, же, Кера, — прохрипел он, нависая надо мной. — Не упрямься. Ты же жгучая штучка, обожающая секс. Всегда готова отдаться. А со связанными руками вообще будоражишь мою фантазию.

— Только тронь меня, — с убийственной решимостью пригрозила, — и ты пожалеешь.

Шарис усмехнулся и извлек из ножен кинжал.

— Ладно, — кивнул он своим мыслям. — Раз ты пока не готова покориться, придется тебя слегка воспитать.

С этими словами он порвал мою рубашку и накрыл обнаженную грудь шершавой ладонью. Острие кинжала уперлось мне в горло.

— Давай поиграем, — предложил Шарис, сверкая безумным взглядом. — Я тебя ласкаю — ты получаешь удовольствие. Ты упираешься — я делаю тебе больно. Согласна?

— Больной придурок! — процедила, отворачиваясь в сторону, лишь бы не смотреть на этого гада.

— Значит, договорились, — кивнул он сам себе, устраиваясь удобнее и захватывая напряженный сосок горячими губами и лаская его языком.

Стиснула зубы и принялась вспоминать все самое отвратительно, что видела в жизни. Сдохну здесь, но не доставлю ему радости глумиться надо мной.

Шарис оторвался от меня и, схватив за подбородок, заставил смотреть ему в глаза.

— Упрямишься, — с мрачным удовлетворением констатировал он. — Ничего. Это поправимо.

Убрав кинжал от моего горла, он прочертил царапину от груди к животу, слегка нажимая острием. Кожа мгновенно вспыхнула, долбя мозг болью.

Вспомнила, чему меня учили в рядах стражей, и постаралась дышать ровнее, делая глубокий вдох и медленный спокойный выдох, усмиряя бешено колотящееся сердце и проясняя мысли. Убить он меня, не убьет. Но может мучить еще долго.

Шарис накрыл мой живот рукой, выводя круги и неспешно продвигаясь к застежке брюк.

Внезапно дверь комнаты распахнулась, а внутрь уверенной, бодрой походкой вошел Франк.

— О, у вас тут весело, — удивленно приподнял он брови. — Дорвался до любимой игрушки?

— Чего тебе? — зло буркнул Шарис, запахивая рубашку на моей груди и поднимаясь с кровати.

— Не до возни с девками сейчас, — отрезал Франк. — Собирайся. Нужно возвращаться в Главный Храм. Змей прислал бредовое сообщение. Что-то там у него не выходит. Необходимо разобраться и помочь прикончить Оракула. Подрыв экономики Гайдерина — это, конечно, хорошо. Но наша главная цель — уничтожить одаренного Властелина мира и перекроить все к нашей собственной выгоде.

— Дай мне полчаса, — несговорчиво выдал Шарис. — Потом поеду.

— А тебе хватит? — с сомнением взглянул на меня Толпонир. — Девчонка больно строптивая. Даже связанная смотрит так, что хочется присоединиться к вам третьим. Интересная идея, кстати. Вдвоем проще будет ее держать.

— Убирайся! — взревел Шарис, сжав кулаки и угрожающе надвигаясь на Франка.

— Какой ты дерганый, — беззаботно отмахнулся мужчина. — Я просто предложил. Не хочешь, как хочешь. Полчаса в твоем распоряжении.

Толпонир покинул комнату, плотно закрыв дверь.

— Ну, что, Кера, — усмехнулся Шарис, подходя ближе. — Дела не терпят отлагательств. Придется быстро с тобой закончить и седлать каплана. Завтра уже буду в Главном Храме. А ты останешься здесь. Будешь смиренно ждать моего возвращения. Как раз решу вопрос с женой, а потом спокойно займусь перевоспитанием моей дикой кошечки.

Он расстегнул брюки и уже хотел раздеться, как я с размаху врезала ему ногой в живот. Правда, из-за неудобного положения удар пришелся по касательной и не такой силы, как я рассчитывала. Но на душе сразу стало теплее и радостнее.

— Брыкаешься, — выдавил Шарис, потирая ушиб. — Это ничего. Совсем скоро ты снова станешь со мной нежной и ласковой. У тебя просто не будет другого выбора.

Молча смотрела, как он навалился на мои ноги и принялся возиться с застежкой брюк.

— Развяжи меня, — попросила, усилием воли придавая голосу мягкие нотки. — Я всё поняла.

— Э, нет, — покачал он головой, подозрительно глядя на меня. — Ты слишком прыткая. Позже служанка придет и развяжет тебя.

— Давай, Шарис, — с придыханием продолжила его убеждать. — Развяжи. Руки болят так, что я с трудом могу думать о чем-то, кроме боли. Да и неудобно нам будет.

Он задумался и окинул меня оценивающим взглядом. Состроила мученическую мордашку и посмотрела на него с мольбой в глазах.

— Ладно, — сдался он. — Но не надейся отсюда выбраться. Кругом наши люди. И здесь только один выход. Мы под землей, в штабе. Задумаешь сбежать, ничего не выйдет.

Шарис срезал веревки, и я мгновенно села на постели, растирая окровавленные запястья.

— У нас мало времени, — с сожалением протянул он. — Так что, давай без твоих фокусов.

— Иди ко мне, — призывно ему улыбнулась, откидываясь на подушку и разводя ноги в стороны. — Я соскучилась.

Неверие и удивление быстро сменились на мужском лице предвкушающей улыбкой.

— Так и знал, что ты назло с сопляком замутила, — с воодушевлением выдохнул он, падая на кровать и наваливаясь на меня. — Ты бы знала, каково мне было на это смотреть. Думал, сдохну от ревности.

Шарис впился в мою шею, оставляя болезненные засосы, а я запустила пальцы в его волосы. Он спустился ниже и втянул в рот сосок, с упоением лаская его. Нащупала на его шее пульсирующие жилки с двух сторон от выпирающего кадыка и нажала пальцами с такой силой, что Шарис мгновенно захрипел и обмяк на мне.