И снова тишина, лишь только пересвист лесных пичуг мне был ответом.

— Ладно, — прорычала, теряя терпение. — Ты напросился. Вернемся с задания, и я все отцу про тебя расскажу! Он отдаст тебя гонцам, и тогда плакало твое индивидуальное теплое стойло. По всему миру будешь гонять! А то совсем избаловался в личных капланах лоона!

Из-за деревьев раздался все тот же неестественный «смех». Духи мертвых! Кому рассказать, не поверят, что капланы смеяться умеют. Скорее, меня саму высмеют после такого заявления.

— Иди сюда! — закричала, ободренная тем, что этот гаденыш все-таки объявился.

Но не тут-то было. Шторм начал бегать туда-сюда, издавая все тот же отвратный звук то из-за одних кустов, то из-за других. Я вертела головой в разные стороны, но никак не могла за ним уследить, или хотя бы понять, где он прячется.

— Хорошо, — в конец, вымоталась из-за этих пряток. — Твоя взяла. Ты победил. Слышишь, изверг! Я прошу прощения, что оставила тебя без обеда! Пожалуйста, иди сюда. Нам, и правда, давно пора в путь. Иначе опоздаем и не выполним задание в срок.

Каплан тут же вышел на поляну, как будто только и ждал этих слов. Я скрипнула зубами, но сдержалась. Надо еще залезть ему на спину.

— Опустись, пожалуйста, на землю, — попросила, проявляя чудеса самообладания. — У меня нога болит. Не смогу запрыгнуть на тебя.

Шторм послушно улегся на брюхо, и я, наконец, оказалась в седле. С облегчением выдохнула и вцепилась в поводья.

— Еще раз будешь себя так вести, — пригрозила, — я совершенно точно тебя упрячу к гонарам. А теперь вперед. И так опаздываем.

Каплан фыркнул, скосив на меня черные глаза, и рванул с места с такой скоростью, что я только и успела, что распластаться по его спине и шее, проклиная ту минуту, когда согласилась на нем отправиться в путь.

Шторм развил поистине немыслимую скорость. Мне даже казалось, что он просто летит по воздуху, не касаясь копытами земли. И если бы не периодические подскакивания моего тела в седле, я бы так и решила. Деревья по обе стороны от дороги слились в одну сплошную зеленую массу, сама дорога виделась мне не более чем узкой ленточкой впереди. Все о чем я могла думать, так это о том волшебном моменте, когда уже закончится мое путешествие, и мы достигнем Восточной обители.

Солнце спряталось за лесом, а окрестности погрузились в вечерние сумерки, и сразу стало заметно прохладнее. Мы миновали сплошной лесной массив, и теперь скакали среди полей. После жаркого дня вечерняя прохлада стала настоящей отдушиной. Поврежденная нога онемела, я хотела есть и пить, но делать привал не имело никакого смысла. Обитель была где-то рядом. Главное не пропустить нужный поворот.

Как назло густой туман окутал мягким покровом все вокруг. Я никак не могла сориентироваться, куда же нам держать путь и осадила Шторма. Мы двигались практически шагом. Усиленно всматриваясь в туманные дали, я пыталась понять, где же свернуть, чтобы попасть в обитель. Последние отсветы уходящего дня возвещали нам о приближении ночи и перспективе ночлега посреди дороги. Меня охватило отчаяние и чувство бессилия. Как же быть?

— Шторм! — взмолилась, обнимая каплана за шею и склоняясь к самому его уху. — Пожалуйста, помоги! Я не знаю, куда ехать. Ничего не вижу в этом тумане. Здесь где-то поворот должен быть, но я понятия не имею где именно. Может, ты почуешь жилье и сможешь нас к нему вывести?

Каплан мотнул головой и натянул поводья, давая понять, чтобы я ослабила контроль. Скрепя сердце переместила руки на его загривок и доверилась животному. Шторм фыркнул несколько раз, жадно втягивая в легкие стылый воздух, и вдруг навострил уши и повернул назад. Я замерла на его спине и боялась поверить в успех этой затеи. Каплан двигался в обратном направлении, поминутно принюхиваясь. В какой-то момент он издал победный рык и рванул в сторону.

— Ты нашел его! — чуть не рухнула от облегчения на землю, поняв, что Шторм свернул на боковую дорогу. — Лети, как ветер, мальчик! Скоро мы будем отдыхать и кушать в тепле.

Каплан ускорился, и понесся по дороге, идущей под уклоном вниз.

Внезапно перед нами выросла высоченная каменная стена и массивные деревянные ворота. Свет тусклого фонаря освещал вход в обитель. Шторм остановился и сам улегся на брюхо, давая мне возможность слезть.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему и спустилась на землю.

Острая боль в поврежденной ноге, напомнила, что мне срочно нужно решить этот вопрос, иначе никакого преемника я не смогу завтра отсюда забрать, а буду в местном лазарете травму лечить еще неизвестно сколько.

Кое-как доковыляв до ворот, заколотила в них что есть силы. Небольшое окошко мгновенно распахнулось, являя моему измученному взору краснощекую физиономию местного охранника.

— Чего надо? — гаркнул он на меня. — Обитель закрыта до утра. С рассветом приходи на богомолье. Ночью пускать никого не велено.

— Старший страж Оракула, Керана Тагирас, — отчеканила в ответ. — Прибыла по срочному поручению лоона. Немедленно открой ворота и сообщи настоятелю Пирмену, что мне нужно его увидеть.

— Я же сказал, — скучающим тоном отозвался краснощекий, — пускать никого не велено.

— Шторм! — скомандовала, не зная, как еще донести до этого недоумка, что я убить его уже готова.

Каплан подлетел к отворенному окошку, клацнул острыми зубами прямо перед носом охранника и угрожающе зарычал.

— Я, кажется, забыла сказать, — протянула, с ухмылкой глядя на мгновенно побелевшее лицо мужчины, — мы сильно устали с дороги. Есть хотим так, что живот сводит. А как ты знаешь, капланы плотоядны. И больше всего они любят нежное человеческое мясо. Мы скармливаем им пленников после проведенного допроса. Но сегодня я могу и отступить от общепринятых правил. Шторм с радостью отведает шматок сала с твоего брюха на ужин. И учти, капланы способны лазить по стенам.

— Одну минутку, — пролепетал охранник, захлопывая окошко и звеня ключами. — Я сейчас!

Я потрепала каплана по мохнатому загривку и привалилась к его боку.

— Прости, что пришлось тебя очернить, — виновато вздохнула. — Но эта скотина нам бы не открыла. Зажравшийся ублюдок.

Шторм только дыхнул мне в макушку, кажется, опять рассмеявшись.

Лязгнул массивный засов, и ворота, наконец, распахнулись. Мы двинулись вперед, не обращая внимания, на бледного охранника лебезящего рядом.

— Не извольте беспокоиться. Проходите вот сюда. Ганс! Ганс отведет вашего каплана в стойло. Берн! А Берн проводит вас к настоятелю. Я уже отправил ему сигнал о прибытии важного посланника.

Я молча одарила охранника сумрачным взглядом, едва держась на ногах. Шторма увел за собой худощавый белобрысый мальчишка. А высокий здоровяк в такой же форме, как у встретившего нас охранника, поманил меня за собой.

— Слушай, Берн, — обратилась к мужчине, еле переставляя конечности. — Я повредила ногу во время путешествия. Будь другом, помоги доковылять до приемной настоятеля.

— Без проблем, — пробасил он, подставляя локоть, за который я тут же уцепилась. — Владыко сейчас готовится ко сну. Не уверен, что он будет рад тебя видеть.

— Это его трудности, — процедила сквозь зубы, боль становилась просто нестерпимой. — Оракула не интересует мнение его слуг.

Берн промолчал, помогая мне подняться по лестнице на второй этаж добротного строения.

— Подожди здесь, — указал он мне на скамью напротив кованной железом двери.

Я с непередаваемым облегчением опустилась на предложенное место и вытянула ноги. Хоть посидеть немного.

За дверью послышался какой-то шум, а потом резкий каркающий голос Пирмена возмущенно заявил:

— Кто ее пустил! Я велел запереть ворота! Никчемные стражи не должны беспокоить меня во время отдыха!

Берн что-то басил в ответ, но настоятель его и слушать не стал, громко сыпля в мой адрес всевозможные ругательства. Спустя какое-то время дверь резко распахнулась, и Берн пригласил меня войти. Через силу отскребла себя от скамьи и, прихрамывая, вошла внутрь.