— Ползи ко мне, моя отличница, — его голос звучит низко, с вибрирующими властными нотками.

Её колени бесшумно утопают в ворсе дорогого мягкого ковра. Катя медленно надвигается на него, ловя каждое микродвижение его зрачков, пока не оказывается вплотную, садясь на пятки между его ног.

— Убери волосы, — Артем подается вперед.

Она послушно поднимает их вверх, открывая изгиб шеи. Артем берет со столика красный кожаный ошейник с тяжелой стальной цепью. Проведя кончиками пальцев по её нежной коже, он с сухим металлическим щелчком застегивает замок. Резко притянув цепь к себе, заставляя её задрать подбородок, он шепчет в её приоткрытые, влажные губы:

— Ты сделала, что я тебе велел?

Катя коротко, прерывисто кивает, не сводя с него преданного взгляда.

— Игра началась, моя сучка, — Артем, шлепает её по щеке и не дав опомниться, притягивает к своим губам, грубо втягивая ее губы, вторгаясь языком в приоткрытый рот.Простонав от столь горячего поцелуя, Катя качнувшись тянется к нему ближе, смакуя каждое движение его настойчивых губ.

Артем медленно протягивает руку к столику, и в приглушенном свете пентхауса розовый силикон виброяйца с двойной стимуляцией кажется вызывающе ярким. Косой дождь за панорамным окном лишь подчеркивает тишину и градус напряжения в комнате.

— Привстань.

Катя выпрямляется, послушно разводя ноги и замирая в ожидании. Его ладонь медленно скользит по внутренней стороне её бедра, обжигая мягкостью. Когда он едва касается пальцами нежных складок, обводя её плоть, Катя резко дергается, закусывая губу — жар и влага мгновенно затапливают её тело. Артем аккуратно вставляет девайс. Она судорожно выдыхает, ощущая распирание внутри, в то время как клитор обжигает прохладное прикосновение внешней части стимулятора. Невероятные ощущения...двойное проникновение, ведь сзади у нее уже стоит втулка. Она выполнила его просьбу.

— Возьми мой член очень глубоко, — шепчет он ей прямо в губы, и в этом приказе нет места для сомнений.

Она присаживается, сжимая внутренними мышцами нежный силикон, пальцами оттягивает широкую резинку его домашних брюк, выпуская на волю горячий член. Языком касается крайней плоти, замечая его напрягшиеся мышцы пресса...берет глубже и он тяжело выдыхает, затягивая ошейник туже.

Артем берет со стола пульт, и в ту же секунду тишину пентхауса прорезает едва уловимое, глухое жужжание. Катя вздрагивает, всем телом ощутив первые, пока еще слабые вибрации внутри себя. Она невольно издает приглушенный стон, но, поймав его стальной взгляд, не смеет прервать ласки.

Точечные импульсы бьют в самый эпицентр наслаждения, по клитору каждую секунду проходят разряды легких касаний, вынуждая тело возбуждаться до предела, выгибаться, ерзать и вздрагивать от новых волн вибраций.

Она покорно продолжает, еще сильнее смыкая губы вокруг его влажного, пульсирующего члена. Пальцы судорожно впиваются в его бедра, пытаясь удержать равновесие в этом хаосе новых ощущений. Артем безмолвно наблюдает за её борьбой, его пальцы грубо зарываются в её волосы, фиксируя голову в нужном положении.

Одним коротким движением большого пальца он переключает режим, усиливая вибрацию и потоки движений. Катя всхлипывает, её зрачки расширяются от шока, когда двойное удовольствие превращается в изощренную пытку. Она берет его еще глубже, задыхаясь от распирания внутри и неистовых ударов снаружи, полностью растворяясь в его власти под шум бесконечного дождя.

Движения Кати становятся лихорадочными, почти животными; она сбивается с ритма, задыхаясь от пульсации внутри, а слюна вязкой дорожкой стекает по подбородку, пачкая его бедро. Артем, считывая ее готовое состояние, резко нажимает кнопку на пульте. Тишина, ударившая по ушам, кажется оглушительной. Он коротким рывком цепи отстраняет ее от себя, обрывая контакт в самый острый момент. Катя недовольно хмыкает, ощущая внутри сосущую тишину, и машинально вытирает губы тыльной стороной ладони, не сводя с него затуманенных глаз.

— Встань, — чеканит он.

Ноги подкашиваются, ковер кажется зыбучим песком, но она подчиняется. Артем ведет ее к панорамному окну, и каждый шаг дается ей с трудом — она физически ощущает тяжесть инородного тела внутри, которое при каждом движении напоминает о его безраздельной власти.

Артем кладет ее ладони на холодное окно. Катя вздрагивает от температурного контраста: раскаленная кожа и ледяная поверхность окна. Он нависает сзади, его рука тяжело ложится на ее плечо, усмиряя дрожь, а пальцы другой руки уже скользят ниже. Когда он натыкается на силиконовую втулку, Катя замирает. Артем медленно, с нажимом надавливает на нее, заставляя ткани растягиваться, и в этот миг снова включает вибрацию.

Мощная волна резонанса прошивает ее позвоночник до самого затылка, вышибая из легких остатки воздуха. Катя упирается лбом в стекло, оставляя на нем мутное пятно от своего дыхания. Она чувствует, как он сантиметр за сантиметром извлекает втулку, оставляя после себя жгучее чувство открытости и незащищенности. Следом на ее кожу проливается прохладное, густое масло, тягучими каплями стекая по бедрам.

Ощущения смешиваются в безумный коктейль: липкая влага смазки, вибрирующий гул внизу живота и парализующий холод окна. Она чувствует себя разобранной на части, полностью обнаженной не только перед ним, но и перед всем этим дождливым городом за стеклом. Ее тело превратилось в один сплошной оголенный нерв, жаждущий заполнить ту пустоту, которую он только что создал.

— Расслабься… просто чувствуй меня… — его шепот обжигает ухо, и Катя послушно обмякает в его руках, растворяясь в ожидании неизбежного.

Артем нависает сзади, его горячее дыхание оседает паром на холодном стекле прямо перед лицом Кати. Он медленно входит в неё — одним уверенным, тягучим движением, заполняя созданную пустоту и заставляя её пальцы судорожно проехаться по скользкому окну, оставляя рваные следы. Проникнув в нее, он останавливается, дав ее телу привыкнуть к нему. Она простонав, закусывает губу, морщится об сильнейшего натяжения в попке, но бьющие вибрации от игрушки вызывают новый поток невероятных ощущений, умножая ее возбуждение в сто крат.

Боль сливается с экстазом, внизу все горит и плавится, постукивающие вибрации по клитору вышибают искры из глаза. Не заметив сама, она качнувшись вжимается в его напряденный пресс, прося большего, уловив ее порыв он начинает тягучие движения, придерживая ладонью ее бедра.

— Тебе нравится, как я трахаю твою попку? — хрипло спрашивает, воспламеняясь от тугих толчков.

— Ох...да..., — Катя всхлипывает, запрокидывая голову ему на плечо.

Ритм дождя за стеклом сливается с ритмом его толчков, а пульсация внутри виброяйца превращает каждое движение Артема в электрический разряд, прошивающий её насквозь. Она видит их размытое отражение в темном окне: свою выгнутую спину, его крепкие руки, сжимающие её бедра, и красный ошейник, поблескивающий в полумраке как символ её добровольного плена.

— Чья ты, Катя? — шепчет он, усиливая нажим, заставляя её вжаться грудью в ледяную панораму города, — Кто, сучка, твой Хозяин? — первый шлепок по попе.

— Ты. божее. ты мой Хозяин… — срывается с её губ вместе с рваным выдохом.

Артем резко перехватывает цепь, натягивая её так, что Катя вынуждена смотреть на огни ночного мегаполиса, который кажется крошечным и незначительным по сравнению с тем хаосом, что бушует внутри неё. Он ускоряется, ведя её к финалу жестко и бескомпромиссно. В момент, когда вспышка оргазма ослепляет её, вышибая искры из глаз, Артем на пике накрывает её рот ладонью, заглушая крик триумфа и боли.

Они замирают, тяжело дыша в унисон. Дождь продолжает смывать следы этого вечера с внешней стороны стекла, но внутри, на зеркальной поверхности и в душах обоих, оттиск этой ночи останется навсегда. Он целует дрожащие плечи, бережно выходя, опуская трясущиеся ее руки, которые она не смела опустить.

Они лежат в бархатной темноте пентхауса, окутанные тишиной, которую нарушает лишь мерный шум дождя за стеклом. Тела их обессилены, а недавнее безумие оставило после себя лишь приятную тяжесть в мышцах и липкое тепло кожи. Красный кожаный ошейник, еще недавно бывший символом власти, теперь брошен в стороне на ковре — в эту минуту он не нужен, их связь прочнее любой стали.Катя, прижавшись к его плечу, лениво чертит пальцем невидимые узоры на его вспотевшей груди. Артем прикрыл глаза, его рука мерно и ласково гладит ее по голове, перебирая влажные пряди волос.