Свет гаснет мгновенно, обрывая визуальный кошмар, погружая всех в абсолютную непроглядную черноту.

— Что за?.. — в тишине раздается резкий, недоуменный голос мужчины. — Серый, проверь щиток! Живо! — голос того, кто стоит рядом с Артемом.

Пространство тут же прорезают нервные, мечущиеся лучи мобильных фонариков. В их холодном сиянии подвал кажется еще более зловещим.

Воцаряется мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом Артема и приглушенным, полным ужаса мычанием Кати, все еще удерживаемой в стальной хватке.

Тот, кого назвали Серым, выхватывает фонарем открытую дверь, осторожно ступая по бетону, направляется к выходу. Другой амбал, рывком отпустив щиколотки Кати, лихорадочно прижимает палец к рации, пытаясь вызвать охрану периметра.

— Антон Александович, спокойно, всё под контролем, — твердый голос третьего. Металлическим щелчком достает из кобуры пистолет, целясь в темноту открытой двери, — Костян, что там?

— Не отвечают... — с нотками тревоги, пытаясь вызвать остальных по рации.

Серый выходит в темный коридор, напряженно шаря лучом фонарика по ступеням пустой лестницы. Воздух кажется густым и липким от ожидания и возможной скрытой угрозы. Он слышит лишь свое дыхание и гулкий стук сердца, напряженно бьющий импульсами в виски. Шаг...

— Приве-е-ет... — обманчиво мягкий, вкрадчивый шепот раздается почти у самого уха.

Мимолетное, бесшумное движение тени — и в слабом отсвете фонаря на мгновение вспыхивают светлые волосы, как предвестник смерти.

Серый замирает, широко распахнув глаза, не успев даже вскрикнуть. Он лишь судорожно оборачивается, прижимая ладонь к шее, откуда между пальцев мощными толчками начинает хлестать горячая кровь. Ювелирный, мгновенный разрез не оставляет шанса — работа мастера, привыкшего действовать быстро и без лишнего шума.

Качнувшись, охранник делает один неверный шаг обратно в комнату, заваливается на бок и тяжело падает на бетон, так и не осознав, чья рука прервала его жизнь. Фонарик с его телефона высвечивает неподвижное тело в луже, стремительно растекающейся багровой жидкости.

В воцарившейся на секунду гробовой тишине Артем, превозмогая жгучую боль в груди и пульсацию в раздробленной ноге, медленно поднимает голову. Сквозь липкий пот и кровь на его губах расцветает дикая, торжествующая улыбка. Он узнал этот почерк!Оставшиеся охранники лихорадочно водят стволами по сторонам.

Один из них, потеряв самообладание, бросается к Артему, приставляет дуло к виску.

— Вы…. кто там? Уроды! Сюда вышли! Или я его сейчас же грохну! Считаю до трех... — его срывающийся голос мечется по бетонным стенам, выдавая неконтролируемый страх.

Хозяин в это время не прекращая набирает охрану по мобильнику. Руки его дрожат, глаза мечутся по экрану...

В ответ воцаряется мертвая, давящая тишина. Никто не стреляет, никто не бросается в атаку, никто не выходит. Лишь звук тяжелого, размеренного дыхания Артема и всхлипы Кати, где-то в углу, нарушают этот вакуум.

— Раз...Два...Триии!!!!

— А дааальше? — из глубокой тени за углом раздается тихий, вкрадчивый голос Дэна. Звук мягким эхом обтекает углы подвала, лишая похитителей понимания, где именно находится источник. Рядом или в коридоре? — Ты решил, что будет дальше с тобой?

Второй охранник резко разворачивается на звук, направляя пистолет в темноту, но его рука заметно дрожит. В слабом отсвете упавшего фонаря на мгновение мелькает платиновый блеск волос и холодный отблеск серьги, тут же исчезая в тени, подобно неуловимому фантому, оставляя лёгкое дуновение ветра.

— Твоему сыну набили тату, — продолжает шепот, становясь как будто ближе. — Тебе мы набьем дату Смерти.

Глаза охранников впиваются в одну точку, на обманный голос.В этот момент за спиной того, кто держит Артема на прицеле, из абсолютной черноты бесшумно вырастает массивная фигура Макса, чьи мерцающие глаза в полумраке светятся первобытным гневом.

Глухой, отчетливый хруст позвонков разрывает тишину подвала, и тело охранника тряпичной куклой валится на бетон к ногам Артема.

Последний телохранитель в оцепенении замирает, дико и бесконтрольно водя стволом пистолета по пустоте, не в силах осознать, с какой стороны ожидать нападения.

— А я зде-е-есь... — шепот раздается прямо у его уха, обдавая мятным ароматом жевательной резинки.

Легкое, почти невесомое прикосновение холодного металла к сонной артерии заставляет мужчину дернуться, но Дэн мгновенно исчезает в тенях, растворяясь в темноте с бесшумной ловкостью. Он не просто убивает — он играет, забавляется, и этот танец со смертью явно приносит ему ледяной восторг. Охранник судорожно хватается за рану на шее, из которой толчками хлещет кровь, и оседает на пол, теряя сознание на всегда.

— Ну теперь можно и свет включить, — Макс довольно хлопает в ладоши, и этот звук в мертвой тишине звучит как выстрел, — хлопнув по плечу Артема, он отстраняется от друга, не стесняясь своих уже твердых шумных шагов, направляется к выходу. Проходя мимо хозяина дома, до сих пор теребящего свой гаджет, он останавливается, расправив плечи...

— Ты подожди меня, не уходи, — Макс игриво подмигивает ему, обнажая зубы в хищном оскале. Отбирает из его рук телефон наводит свет экрана на ошарашенное лицо с каплями пота и одним небрежным, но мощным движением отшвыривает его глубже к стене, окончательно лишая пространства для маневра.

В подвале снова вспыхивает свет, болезненно ударяя по глазам. Артем щурится, его лицо залито кровью, но губы растянуты в торжествующей ухмылке. Дэн выходит на середину комнаты, покручивая в пальцах окровавленный именной нож, на лице его играет безмятежная улыбка, словно он только что вышел из клуба, а не из кровавой бойни. Небрежным движением отбросив локоны волос со лба, он переводит взгляд на Катю: она застыла в углу, не в силах оторвать панического взора от тел, распластанных на бетоне. Ее зрачки расширены, дыхание прерывистое, а мир вокруг, кажется, окончательно потерял очертания.

Легким шагом с играющими чертиками в голубой пучине его глаз, Дэн приближается к Артему. Одним точным, выверенным движением он полосует стяжки на запястьях друга, одновременно сканируя его состояние профессиональным взглядом, несостоявшегося медика.

— А я предупреждал тебя, — бросает он с легкой укоризной, в которой, однако, нет ни капли злобы, — она того стоит? — наклонившись шепчет, кидая нечитаемый взгляд на девушку.

— Какого хрена так долго?! — игнорируя вопросы, Артем хрипит, чувствуя, как затекшие руки пронзает тысяча иголок.

Дэн лишь коротко смеется, вытирая лезвие ножа о штанину поверженного охранника. В этот момент в подвал возвращается Макс, чья массивная фигура заполняет собой дверной проем.

— Макс, поделись футболкой с куколкой, — командует Дэн, кивая в сторону дрожащей Кати.Артем, стиснув зубы и глухо рыча от боли, смешанной с яростью, пытается рывком подняться со стула, но мир мгновенно кренится набок.

— Подожди, не дергайся, Макс поможет, — Дэн жестко кладет ладонь ему на плечо, удерживая на месте. Он переводит взгляд на правую ногу Штейна и морщится. — У тебя закрытый... большеберцовой кости со смещением. Если сейчас встанешь — обломки порвут артерию. Сиди смирно.

Дэн медленно поворачивает голову в сторону хозяина дома, который, вжавшись в стену, пытается слиться с тенью. В глазах платинового блондина вспыхивает холодный, исследовательский интерес.

— Спасибо, — едва слышно шепчет Катя, когда Макс аккуратно разрезает путы на её запястьях. Она замирает, принимая из его огромных рук футболку, и невольно задирает голову, пораженная его колоссальными размерами. Макс кажется ей ожившей скалой, чья тень надежно укрывает от всего пережитого ужаса.

— Да всегда пожалуйста, — игриво подмигивает ей, помогая натянуть ткань на дрожащие плечи.

Но Катя уже не слышит — её взгляд прикован к Артему. Она срывается с места, пролетает эти разделяющие их пять метров и падает перед ним на колени, утыкаясь лицом в его избитую грудь. Он вдыхая ее запах волос, еще хранивший аромат его парфюма, прикрывает глаза, ощущая ее трепещущее сердце, беспокойные шептания и неумолимое обволакивающее тепло от ее маленьких ладошек. Рука его прижимает ее тело крепче, не обращая внимание на вспышки боли, словно опасаясь потерять что-то очень ценное, что-то очень важное в его жизни. Незаменимое...без чего ему трудно дышать. Его ладонь, содранная в кровь о гравий, бережно покоится на её затылке, зарываясь в спутанные волосы. Он чувствует, как её слезы обжигают его грудь, пропитывая остатки разорванной рубашки, и этот огонек возвращает его к жизни эффективнее любого адреналина.