— Сейчас мне придется носить платки… — смущенно улыбнулась Катя, поправляя воротник.

Артем перехватил её руку, не давая спрятать следы, и притянул к себе для долгого, нежного, но собственнического поцелуя.

— Не надо, — негромко, но твердо бросил он, глядя ей прямо в глаза. В этом «не надо» читалось его мужское признание: он не хочет, чтобы она стыдилась того, что было между ними.

Резкую тишину разорвал звонок. Артем взглянул на экран — «Дэн». Его лицо тут же собралось, став серьезным и деловым.

— Да, Дэн! — ответил он, коротко кивнув Кате на прощание.

Она вышла из машины, чувствуя, как внутри всё поет. Запах его парфюма — смесь дорогой кожи и свежести — окутывал её, как теплое одеяло. Катя шла к дверям, и легкая юбка порхала в такт её счастливым мыслям и порхающим бабочкам в животе. Она чувствовала, что за ледяной броней Штейна скрывается человек, к сердцу которого она нашла ключ. Жизнь казалась невероятным приключением, а конечный пункт — чем-то светлым и долгожданным.

На радостях она распахнула дверь в комнату, готовясь поделиться счастьем, но улыбка мгновенно превратилась в гримасу боли и ужаса.

На кровати, в полосе пыльного света, сидела Жанна. Она была в полуобморочном состоянии, обнаженная, покрытая жуткими кровоподтеками. Между дрожащих ног была зажата бутылка водки, а из пустых, выплаканных глаз катились слезы. Комната буквально пропиталась запахом беды и спирта.

Катя влетела в комнату, и звук захлопнувшейся двери эхом ударился о стены, разбивая утреннюю тишину общежития.

— Жанна... Боже, что... что случилось?! — Катя на негнущихся ногах преодолела расстояние до кровати и рухнула на колени, глядя на подругу снизу вверх.

Жанна представляла собой жуткое зрелище. Она сидела на измятой простыни совершенно обнаженная, и её обычно бархатистая ухоженная кожа теперь была похожа на грязную карту: фиолетовые пятна на бедрах, красные ссадины на животе и отчетливые отпечатки пальцев на тонких запястьях. Темные волосы спутались в колтун, перемешанный с хвоей и землей, а из разбитого носа по подбородку тянулась бурая дорожка запекшейся крови. Размазанная по щекам тушь делала её взгляд пустым и провалившимся.

— А на что это похоже, дура? — Жанна равнодушно пожала плечами, и этот жест, лишенный всяких эмоций, напугал Катю больше, чем если бы та кричала. Подруга приложилась к горлышку бутылки водки, сделала крупный глоток и выдохнула в пространство: — Меня трахнули в лесу. Мне устроили настоящий фестиваль анальных и оральных забав.Катя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она дрожащими руками потянулась к лицу Жанны, осторожно убирая грязный локон с её лба, словно это могло хоть немного облегчить её состояние.

— Я не понимаю тебя, Жанна... — шепот вылетел из трясущихся губ Кати, а в глазах застыли слезы. — Тебя... тебя изнасиловали?

После этой фразы равнодушная маска Жанны треснула. Она медленно повернула голову и посмотрела на Катю. В этом взгляде, лишенном прежней дерзости, теперь плескался такой концентрат отчаяния, боли и животного страдания, что Кате захотелось закричать. Это был взгляд человека, которого методично и жестоко сломали, оставив внутри только выжженную пустыню.

Катя метнулась в ванную, движения стали рваными, лихорадочными. Схватив пару полотенец, она одно намочила ледяной водой и подбежала обратно, опускаясь на край кровати. Руки дрожали, когда она коснулась мокрой тканью плеча подруги.

— Эти мрази... выловили меня у ангара, после гонок, накинули пакет на голову и… лес…. их было, кажется.... не знаю, — Жанна говорила монотонно, глядя в одну точку перед собой, пока Катя аккуратно, почти невесомо вытирала ее тело от грязи, хвои и засохших пятен. — Катя, как же хочется сдохнуть… — она выдохнула это вместе с глубокой затяжкой, и дым сигареты на мгновение скрыл ее несчастное лицо.

— Не говори так…. — почти шепотом умоляла Катя, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимой жалости и подступающей тошноты.

— А как, блять, мне говорить, чистенькая наша?!!! — вдруг взорвалась Жанна, и в ее голосе прорезалась жуткая, надрывная ярость. — Меня оттрахали паровозом! До утра они имели меня так, как им этого хотелось! Они измывались, они плевали на меня, кончали…

Она зашлась в сухом, лающем кашле, едва не выронив бутылку.

— Все, все… кто это был, ты можешь предположить? — Катя перехватила ее за плечи, пытаясь остановить эту истерику, пока та не разрушила их обеих.

— Нет, не знаю… на глазах была повязка! — выкрикнула Жанна, закрывая лицо руками, и из-под ее пальцев снова брызнули слезы.

— Жанна, надо сейчас в больницу, а потом заявление написать, — осторожно, подбирая каждое слово, проговорила Катя. Она понимала, что медлить нельзя, что каждая минута стирает улики этого кошмара

— Сдурела, Скворцова?! Совсем мозги вытрахал твой Штейн?! — Жанна прошипела это с такой бешеной, животной злобой, что Катя невольно отпрянула. — Чтобы завтра я прославилась конченой телкой в нашем универе?! Чтобы каждый встречный тыкал в меня пальцем и смаковал подробности?! Думай, что говоришь!!!

— Прости, я как лучше... они ведь должны понести наказание... — голос Кати дрожал.

— Кто-о-о, блять?!!! Кто должен понести наказание, не муди!!! — Жанна сорвалась на крик, переходящий в хрип. — Мне вовек тогда не отмыться, а родители... они же просто вскипят от такой новости!

Катя ничего не ответила. Она молча, мягкими, но уверенными движениями забрала у подруги почти пустую бутылку водки, отставив её в сторону. Поправила подушку под избитой спиной Жанны и аккуратно, стараясь не задевать самые страшные ссадины, накрыла её теплым одеялом.

— Я сейчас, Жанна... я в аптеку и обратно. Куплю мази, обезболивающее... — Катя уже начала подниматься, но холодные пальцы подруги мертвой хваткой впились в её запястье.

— Не оставляй меня... — вдруг совсем по-детски, тонко прошептала Жанна. В её глазах, только что пылавших яростью, теперь застыл первобытный, леденящий страх одиночества.

Катя замерла. Глядя в некогда светящееся лицо подруги, она не выдержала. Первые слезы покатились из её глаз, падая прямо на разбитую щеку Жанны, смешиваясь с запекшейся кровью. Она осторожно опустилась обратно, мягко поглаживая Жанну по спутанным волосам.

— Я рядом, я рядом, родная... — шептала она, ложась на край кровати поверх одеяла.

Катя крепко обняла её, пытаясь своим телом создать хоть какой-то барьер между Жанной и тем кошмаром, который всё еще стоял у той перед глазами. В этой душной комнате, пропахшей спиртом и болью, Катя дарила ей единственное, что могла — тепло и иллюзию безопасности.

— Кать, кто этот чертов, Штейн? — прошептала Жанна, не открывая глаз. Голос её был сухим и бесцветным.

— Жанна, потом… я всё расскажу, — Катя едва заставила себя выговорить эти слова.

— Они передавали ему привет… — Жанна на мгновение замерла, превозмогая дрожь, — и сказали, что ты следующая.

С этими словами она окончательно обмякла и провалилась в тяжелый, неровный сон.

Катю затрясло. Фраза «ты следующая» эхом билась в голове, вытесняя все остальные мысли. Она сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, глядя на разбитое лицо подруги. Страх был липким и острым — не за то, что произошло ночью, а за то, что может случиться прямо сейчас, за этой дверью.

Убедившись, что дыхание Жанны стало тяжелым и ровным, Катя медленно, стараясь не издать ни звука, поднялась с кровати. Ноги почти не слушались. Она на цыпочках дошла до своей сумки, выудила телефон и забилась в угол комнаты.Дрожащими пальцами она нашла контакт Артема и нажала на вызов.

Тишина. «Абонент временно недоступен». Катя закусила губу, чувствуя, как паника подступает к самому горлу. Она набрала снова. Потом еще раз. И еще. Экран раз за разом выдавал одно и то же — он был не в сети.

Она смотрела на запертую дверь общежития, потом на спящую Жанну, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Тот, кто был ей сейчас нужен больше всего, просто исчез с радаров.