– Признаю, ваше приглашение оказалось неожиданным. Сложно представить, в чём могут соприкоснуться наши интересы, – гость сразу перешёл к сути, не став терять моё и своё время.

– Почему же? – отвечаю с улыбкой. – После разговора я дам вам попробовать свои настойки, заодно подарю несколько бутылок. Их достоинства лучше оценить с утра, если вы понимаете, о чём я.

Гость кивнул с очередной улыбкой, показывая, что понял. Прибухнуть он точно любит, судя по носу с красными прожилками. Голландцы вообще достаточно пьющая нация, мне есть с чем сравнивать.

А настойки у меня выходят не хуже лимонада. Всё элементарно. Я начал производить ректифицированный спирт именно для алкоголя. Что касается медицины, то есть второй куб, гонящий дистиллят. Местные же производители вообще не заморачиваются и производят полугар просто ужасного качества. Меня внутренний рынок волнует мало, нечего спаивать русский народ. Можно сколько угодно заваливать страну дешёвой и качественной водкой, но помещики и купцы будут бодяжить свой шмурдяк. Просто алкоголя на рынке станет больше. Оно мне надо?

Зато Европа весьма интересна. Там покупательская способность гораздо выше, и настойки можно поставить на уровень среднего вина. Пусть Англия сколько угодно занимается протекционизмом, я влезу и на её рынок. Дайте мне только время. Затем и наши вельможи подтянутся, если европейцы оценят продукт. Пока же надо провести переговоры с излишне самонадеянным гостем.

– Как вы думаете, когда начнётся очередная война Нидерландов с Британией? Сколько вы потеряете из‑за блокады побережья республики английским флотом? И каких заморских владений лишитесь?

После моих слов гость самым натуральным образом поперхнулся вином. Отчего Антипу пришлось подбежать к Виллему и помочь ему справиться с последствиями конфуза.

– Вам что‑то известно?

Гость растерял свой вальяжный вид, превратившись в этакого потрёпанного зверя, готового к прыжку.

– Ничего, – отвечаю с улыбкой и тут же поясняю: – Я всё‑таки окончил отличный университет и, говорят, хорошо учился. А мои слова основаны на обычном сопоставлении фактов. Ещё великий Аристотель написал два сочинения под названием «Аналитика». В них грек раскладывал размышление о каком‑либо событии на простейшие элементы. А далее от простых форм переходил к более сложным структурам размышлений. Недавно Иммануил Кант предложил аналитику как метод познания. Описание у немца запутанное, но смысл простой. Берутся разрозненные факты, связанные с конкретным событием, ты сопоставляешь их, обдумываешь и пытаешься предугадать будущее.

– Простите, но ваши слова попахивают колдовством, – не поверил голландский прагматик. – Только я предпочитаю верить фактам, а не мистике.

Протестанты – они такие, суеверие – не про них.

– Тем не менее предлагаю выслушать сначала мои предположения, а затем предложение. Прошу не обижаться, говорить я буду то, что думаю.

Голландец кивнул и снова ухватил бокал с вином.

– Ваша страна давно проиграла битву за колонии, лишившись Бразилии и Новых Нидерландов. Южная Африка – больше стоянка для торговцев, идущих из Азии. Череда бесконечных конфликтов с Францией и Англией ослабила вас ещё сто лет назад. Голландские правители просто не смогли вовремя просчитать, что враг обладает более мощным людским и материальным потенциалом. Англичан с французами банально больше, а их страны богаче как землёй, так и полезными ископаемыми. Но самым страшным оказалось поражение в финансовой войне. Вместе с Вильгельмом III из Нидерландов ушли деньги, которые зарабатывались столетиями. А это кроме золота ещё и связи. Да, многие торговые дома остались в Амстердаме, но их головой является Лондон. – Брандт впился в меня взглядом, впрочем, не забывая уничтожать вино. – К чести голландских властей, а скорее, используя наработки Ост‑Индской компании, стране удалось найти свою нишу. Благодаря великим флотоводческим традициям и торговым факториям от Кюрасао до Нагасаки. Именно на торговом флоте и сети фрахтовых агентов держится благополучие республики.

Делаю мхатовскую паузу и спокойно пью лимонад, поднесённый слугой. Хватит на сегодня алкоголя. Гость терпел перерыв стоически, правда, начал вторую бутылку моего вина. Пьяница!

– Скажите, Виллем, французы уже закончили перестройку своего флота?

– Да, – с кислой миной ответил голландец. – Несмотря на последствия Семилетней войны и недостаток денег, они умудрились построить корабли лучше, чем у англичан. О Голландии лучше не говорить. Наш нынешний военный флот – это около тридцати приличных судов. И насчёт возможной блокады вы тоже правы. Нам нечем ответить чёртовым англичанам!

– Поэтому Британия начнёт с вас, как с наиболее слабых, но очень богатых. Им нужны голландские торговые пути. Но многие не учитывают главного, что считается чуть ли не тайной, – продолжаю, уже не сдерживая усмешки.

– И что же это?

– Испанское золото! Сейчас невыгодно грабить галеоны. Времена Дрейка и Браувера давно прошли.

– Не надо оскорблять память великого человека! Хендрик Браувер был великим мореплавателем и адмиралом, а не пиратом, – вскинулся Виллем.

– То же самое можно сказать о сэре Фрэнсисе, – едва сдерживая усмешку, настраиваюсь на серьёзный лад. – Впрочем, оставим прошлое историкам. Так вот, мало кто знает, что основная часть золота и серебра, которая остаётся после оплаты счетов Мадрида, идёт в голландские банкирские дома. А уже оттуда вы кредитуете европейских монархов и купцов. Думаю, в Лондоне об этом знают лучше меня. И мотивы ваших союзников вполне понятны. Почему не воспользоваться столь удобной возможностью и не ограбить соседа? Это очень похоже на англичан. Тем более есть третий фактор. Промышленность острова начала производить больше товаров, чем может продать. Европе эти излишки без надобности. У стран, имеющих деньги, есть своя промышленность, они покупают только самое необходимое. Остаются богатейшие испанские колонии. Рассказать, какая страна якобы контрабандно закрывает потребность Мексики, Новой Гранады или Перу в товарах? Ещё в таком количестве, что, кажется, будто в Мадриде сидят одни слепые. И это ведь не испанское золото идёт взамен продукции ваших мануфактур и товаров, закупаемых голландцами у тех же англичан.

Между якобы кровными врагами – речь о голландцах и испанцах – давно налажены добрые связи. Золото Перу, как и серебро Мексики, спокойно крутятся на Амстердамской бирже. Однажды какая‑то умная голова в Мадриде поняла, что испанцы ни черта не понимают в финансах. А если найдётся такой умник, то его быстро устраняют. Уж больно о крупных суммах идёт речь. Поэтому благородные доны предпочитают пользоваться услугами презренных бюргеров. Джентльмены давно пытаются присоединиться к делёжке столь аппетитного пирога. Только испанцы англичан, мягко говоря, не любят, предпочитая бывших подданных. А публику, которая сейчас заправляет лондонским Сити, в Мадриде попросту ненавидят и никогда не будут с ней работать. Добровольно, конечно. Хотя денег очень хочется, ещё и промышленность действительно растёт, а рынки сбыта ограничены.

Вот и получается, что если джентльмены проигрывают, они меняют правила игры. К сожалению, месье, минейры, герры и тем более барины этого не понимают. Доны догадываются, поэтому постарались в Семилетнюю войну потрепать англичан, но не получилось.

Что‑то я упустил момент, когда гость начал смотреть на меня если не со страхом, то с опасением.

– Я не буду говорить, что начинаю верить в колдовство. Но обещаю хорошо изучить аналитику. Даже если учесть вашу учёбу в Лейдене, то непосвящённый не может знать подобного. Пусть ваши умозаключения частично верны, но мы всегда можем договориться с нашими друзьями из Англии.

– На правах младшего партнёра, если не слуги, – тут же парирую слова гостя. – Такими деньгами не делятся. Поверьте, лет через тридцать англичане ещё выбьют вас из Индии, Цейлона, Малакки, а затем и из Капштадта. Империя должна расширяться, тем более морская.

Виллем успокоился и даже проглотил фактическое оскорбление, правда, вместе с очередным бокалом моего вина.