– Рассказывайте.

– Через два месяца они начали драться, – вздохнул Болотов. – Кому больше работы досталось, кому меньше, кто получил лучший дом с более удобно расположенным участком. Главное – мужик не принимает совместный труд. Пришлось распустить эту затею. Крестьяне разошлись по латифундиям, а одна семья получила хутор. Никто не жалуется.

Что ж, это нужный опыт. Наверное, просто не пришло время, и земледелие требует строго эволюционного подхода, а не революционного. Да и я далёк от сельского хозяйства, честно говоря. Легко размышлять с умным видом, а ты попробуй сделай. Это хорошо, что мне повезло с владением огромной империи внутри страны. К ней я начал добавлять новые узлы, кубики к пирамиде. Окажись у меня обычное поместье или купеческая лавка, ничего бы не получилось. Думать о попадании в тело крепостного или солдата я даже не хочу.

– Значит, мы выбрали верный путь, – отвечаю собеседнику. – Латифундии и хутора. Тоже неплохо.

– Именно так, ваше сиятельство, – Болотов снова полез в тетрадь. – И знаете, что интересно? У латифундий больше шансов начать приносить прибыль уже через три‑четыре года. Там управляющий следит за порядком, соблюдают севооборот, используют лучшие инструменты и обязаны удобрять почву. А на хуторах мужики пашут по старинке, кто во что горазд. Только два семейства прислушались к нашим агрономам, осознав будущую выгоду. Зато хуторяне довольнее. Говорят: своё – оно роднее. Я принципиально запретил управляющим вмешиваться в происходящее. Поговорим, когда придёт время отдавать долги и зайдёт разговор о получении воли. Думаю, большая часть мужиков удивится и проследует в латифундии как бесправные должники. Уже сейчас можно делать выводы, несмотря на отсутствие данных, как вы любите просчитывать ситуацию. Скажем так, латифундия – это получение хлеба в товарных объёмах и развитие новых территорий. Хутор – просто заселение земель. Тамошние жители работают исключительно на собственное обеспечение, продавать большие излишки продовольствия им без надобности, следить за сохранностью почвы они тоже не собираются. Не все, но большинство.

Интересное замечание. Обособленным хозяйствам и даже деревням действительно ничего не нужно. Они производят всё необходимое. Для экономики такой подход просто смертельный. Ситуацию может сдвинуть только рост численности крестьян с одновременным снижением посевных площадей. Болотов верно заметил, что крестьяне безобразно относятся к земле. Такая форма хозяйствования приносит экономике и природе сплошной вред.

Снова всё сводится к мысли, что ещё не пришло время. Однако новые губернии необходимо развивать и заселять. Для чего нужны люди, желательно свободные или такие, что могут получить волю за ударный труд. При таких поселениях надо создавать мануфактуры. Хотя всё равно мы упрёмся в недостаток рабочих рук.

– А сколько всего людей мы уже переселили, Андрей Тимофеевич?

Болотов перелистнул несколько страниц, найдя нужные цифры.

– Тысяча двести семей, ваше сиятельство. Это около семи тысяч душ. Плюс холостые работники. Итого почти семь тысяч двести человек.

– Семь тысяч за полгода, – прикидываю в уме число переселенцев и наши затраты. – Неплохо. Болезни? Смертность?

– Было, куда без этого, – вздохнул помещик. – В основном народ умирал в дороге, используя грязную воду. К сожалению, не до всех удаётся донести правила гигиены. Доходит только после порки и штрафов. Мы отправили в Новый Оскол двух лекарей, они быстро навели порядок. Причём смертность, ваше сиятельство, ниже, чем в старых деревнях. Просто мы не даём людям жить по старинке, как скот. Даже для хуторян действуют весьма жёсткие правила. Никто не хочет возвращаться в деревню. Пока это лучший стимул.

Я облегчённо выдохнул. Это было важно – не только заселить, но и сохранить людей. Иначе какой смысл в этих проектах? Касательно общей ситуации с гигиеной, двух лет мало. Даже тысячи лубков, постановки ярмарочных театров и распускаемые слухи не помогают переломить ситуацию. Народ тёмен и дремуч. Это же не армия, где солдат просто заставили соблюдать новые правила.

– А что скажете о латифундиях? Как они управляются?

Болотов отхлебнул остывший чай и продолжил:

– Приказчиков мы подобрали толковых. Большей частью из отставных унтеров, которые грамоте обучены и порядок знают. Им платим жалованье, плюс долю от урожая. Заинтересованы они, чтобы дело шло хорошо. И мужики к ним привыкают, потому что бывших военных уважают за строгость.

– Воруют?

– Пока не замечено, – честно ответил Андрей Тимофеевич. – Но я присматриваю. Мы нарочно сделали так, чтобы приказчики менялись каждые два года. Нельзя давать им обживаться и налаживать слишком близкие связи. Управляющих контролировать легче. Да и большинству просто нет смысла запятнать себя воровством. Люди получили шанс изменить свою жизнь и дать возможность детям расти в достатке.

Я одобрительно кивнул. Болотов оказался не только талантливым агрономом, но и отличным организатором. Такого человека трудно найти.

– Теперь о деньгах, Андрей Тимофеевич. Сколько мы уже потратили на проект переселения?

Помещик вздохнул, понимая, что этот вопрос самый неприятный.

– Сто сорок тысяч рублей, ваше сиятельство. Из них сто тысяч – на переселение, строительство домов и провизию, ведь нам приходится кормить людей. Остальное – инструменты, скот и семена.

– Немало.

– Много, – согласился Болотов. – Но проект рассчитан на три года. Потом хозяйства начнут давать прибыль. А главное, мы проведём работу над ошибками и снизим расходы при переселении людей следующей весной. Кстати, дома и участки уже готовы как для латифундий, так и для хуторов. Вернее, мы заготовили лес, из которого можно собрать избы трёх видов, а также кирпичи для печей. В этот раз управляющие учтут все мелочи. К тому же решено пока не строить новых посёлков. Большая часть работников поселится при уже действующих латифундиях.

Тоже правильно. Первый блин всегда комом, а при переселении множества народа бардак неизбежен. Это именно я предложил заготавливать загодя стройматериалы, чтобы можно было возводить готовые дома за несколько дней. Благо сейчас не надо прокладывать водопровод и канализацию, хватит колодца с выгребной ямой.

– Дай Бог, чтобы так и шло дальше. А не ошибается тот, кто ничего не делает, – произношу со вздохом. – А то в Петербурге на нас точат зуб. Многие вельможи жалуются императрице, что их не подпускают к делу. Хотя всё проще. Мы вложили свои средства и начали первыми. Ещё два года – и нас будет сложно догнать. А слишком ушлые помещики просят денег из казны, которых всегда не хватает.

– Давайте напечатаем в «Экономике» статьи с полученным опытом и вообще нашей системой, – посоветовал Болотов. – Таким образом, мы поможем помещикам решиться вкладывать деньги и перетянем их на свою сторону. Не всех, конечно, но самых деятельных. Пусть они будут с нами, а не против нас. Так спокойнее. Когда на юге образуется целая сеть латифундий с десятками тысяч работников, то сама Екатерина Алексеевна только порадуется. Ведь это её мечта – заселить земли, отбитые у басурман.

В совете гостя была своя логика. Врагов лучше превращать в союзников, пусть даже не самых надёжных. Важно, что новые соратники примут за основу нашу систему с латифундиями. А это значит – наёмный труд и развитие рынка в целом.

Тут же возник слуга, быстро наполнивший два бокала пурпурным напитком. Иногда можно для расслабления, пусть даже на дворе пост.

Гость поднял бокал и отсалютовал мне.

– Всё у нас получится! – сказал он. – Я в это верю!

– Я тоже верю!

Следующий день был наполнен бездельем. В школе всё обговорено, мастерская лучше работает без моего присутствия. Бойцы во главе с фон Шиком и Федотом отправились в рейд по калужским лесам. Поступило два нехороших сигнала, надо разобраться. Вместе с Ермолаем осталось семь человек охранять Кусково. Я же после того, как проснулся, долго беседовал с Анной. Хорошо! И тут Антип сообщил, что усадьбу посетил гость, сказавший верный пароль. Есть у нас и такая штука. Всё ради безопасности.