– А мы сделаем обучение обязательным. В приказном порядке, – жёстко отвечаю князю. – Не хочешь учиться – значит, будь готов, что твоё место займёт купчишка или сиволапый мужик. Я не просто так сказал об экзаменах. У нас не благотворительное общество, а коммерческое предприятие. Товариществу нужна прибыль, а не семейственность. Те, кому надо, и так владеют паями. Дальше – чистая коммерция: выше поднимается лучший, а не знатный.

Такая позиция акционерам понятна, но в новинку. Всё‑таки проект масштабный, да и привыкли они пристраивать своих родных – будь то армия или коллегии. В этом нет ничего плохого, люди так живут. Но в данном случае это вред. И вообще, хотят держать руку на пульсе – пусть сами вникают в детали. Кстати, Скавронский пошёл по этому пути, взяв на себя немалую часть дел судоходной компании.

Трубецкой поморщился, но промолчал. Ему не нравилась идея ставить под сомнение компетентность собственного зятя.

– И это ещё не всё, – продолжил я, пока не перебили. – Нам нужна независимая бухгалтерия.

– Что значит – независимая? – сразу насторожился Разумовский.

– Бухгалтеры, которые подчиняются не управляющим на местах, а напрямую правлению компании. Они должны вести учёт операций, сверять отчёты, проверять расходы.

– Всё‑таки вы не доверяете выбранным нами людям? – спросил Трубецкой с лёгкой обидой в голосе.

– Я доверяю вам, господа, – заявляю твёрдо, глядя князю в глаза. – Но я не доверяю тем, кто находится ступенью ниже. Не потому, что кругом одни воры. Просто человек слаб. Легко положить в карман лишний рубль, если знаешь, что никто не проверит. Тем более компания получается уж слишком большой и неповоротливой. Значит, подобная служба напрашивается сама собой.

– А ваша бухгалтерия проверит? – усмехнулся продолжавший обижаться собеседник.

Впрочем, князь – человек эмоциональный, но отходчивый. Куда важнее сохранить здоровые отношения с Разумовским и Голицыным. Оба вельможи себе на уме, ещё и умеют в интриги. Только этого нам не хватало.

– И проверит, и найдёт. И тогда у вора будет выбор: либо вернуть украденное и уволиться по‑хорошему, либо сесть в тюрьму. Поверьте, наличие такой бухгалтерии дисциплинирует лучше любой угрозы.

Меня поддержал Болотов, всегда ратующий за порядок.

– Николай Петрович прав, господа. Я за свою жизнь видел много честных людей, начавших воровать из‑за отсутствия надзора. А когда появляется контроль, воровство исчезает. Мы просто уберём ненадёжных людей.

– И второе, – добавляю, пока народ в раздумьях. – Нам необходима собственная ревизионная служба.

– Это ещё зачем? – сварливо спросил Демидов. – Бухгалтерии мало?

– Бухгалтерия проверяет цифры, – неожиданно пришёл на помощь Разумовский. – А ревизионная служба следит, как обстоят дела на самом деле. Проверяющие едут на склад и смотрят, есть ли там товар, который числится в отчётах. Затем идут к поставщику и проверяют, действительно ли он отгрузил то, за что мы заплатили. А вдруг это подставное лицо. Также необходимо знать настоящие цены на продукты. Например, в Твери пенька может стоить рубль за пуд, а в Пскове – два.

– То есть вы предлагаете нанять соглядатаев, которые будут следить за нашими же людьми? – снова выразил недовольство Трубецкой.

– Я предлагаю нанять и воспитать людей, которые защитят наши деньги, – поправил я его. – Называйте ситуацию как хотите. Но если мы сейчас не создадим такую службу, то через два‑три года обнаружим, что наше товарищество тает на глазах. И виноваты в этом будем только мы. Касательно набора ревизоров, то можно начать с уволенных за честность чиновников.

Вдруг комнату буквально оглушил дружный хохот. Демидов, отличавшийся в финансовых делах настоящей паранойей, даже достал платок и начал смахивать выступившие слёзы.

– Ой, рассмешил ты нас, Николай Петрович! – выразил общее мнение Разумовский, чьё лицо аж покраснело от смеха. – Где же взять столь редкую птицу? Честный, ещё и чиновник!

Вельможи продолжили улыбаться и на время отвлеклись от основной темы, начав вспоминать истории с наиболее жадными государственными служащими. В итоге сиятельная публика сошлась на том, что канцлер Бестужев вне конкуренции. Но также заметили прогресс нынешнего фаворита, имеющего все шансы переплюнуть алчного графа. Если Потёмкина не выставят из императорской спальни в ближайшее время, конечно. Наивные, Гришка пришёл всерьёз и надолго. Смена Катькиных трахарей ситуацию не изменит. И этого персонажа я бы тоже учитывал в наших раскладах. Он не простит проявленного высокомерия и унижения, когда его откровенно макнули рожей в дерьмо, выставив нищебродом перед высшим светом. Он будет гадить всегда. Поэтому товариществу необходима собственная служба безопасности. Однако такое предложение переполнит чашу терпения компаньонов. Пусть пока созреют до аудита и ревизии. У меня ведь сегодня есть ещё пункт три.

– Зря вы смеётесь. Честные люди есть, и мы можем использовать их для своей пользы. Государству они не нужны. Так почему нет?

Продолжаю разговор, начав с истории Кублицкого, описав пользу, которую он мне принёс. Судя по вмиг посерьёзневшим лицам, соратники впечатлились. Они вообще во многих вопросах, как дети малые. Например, в интригах или знании положения дел в каждой конкретной губернии я дам им сто очков вперёд. При этом люди не понимают очевидного. Инерция мышления аристократии? Или свою роль играют мои знания из будущего?

Разумовский, который вложил в проект немалые деньги, нахмурился. Он не привык, чтобы его деньги тратили впустую.

– Сколько это будет стоить? – спросил он.

– Бухгалтерия – десять тысяч в год, – я сверился с цифрами. – Ревизионная служба – столько же. Школа – тысяч семь на дорогу и проживание управляющих. По наставникам надо уточнять.

– Дорого, – резюмировал Голицын.

– Дорого, – соглашаюсь с князем. – Но можно потерять больше.

В комнате снова повисла тишина. Каждый из присутствующих обдумывал услышанное.

– А что насчёт юристов? – спросил вдруг Болотов. – Вы говорили, что нам нужны свои крючкотворы.

– Совершенно верно, – в знак благодарности киваю помещику. – Лучше нанять по два юриста в каждой столице. Они должны быть готовы в любой момент решать спорные вопросы с чиновниками и особенно с таможней.

– С таможней? – переспросил Трубецкой. – Это почему?

– А потому что таможня – это самое больное место нашей торговли, – на этот раз мне помог Скавронский. – Чиновники там сидят голодные, а мимо них идут сотни тысяч рублей. Они будут искать любую зацепку, чтобы придраться к нашему товару, задержать его, наложить штраф. Вы же не будете лично бегать, и решать вопросы по каждой погрузке? Даже управляющие здесь не справятся. Необходимы люди, знающие законы и умеющие отстаивать свою правоту.

– А разве нельзя договориться? – предположил Голицын.

– Договориться можно, – усмехнулся Скавронский, глубоко погрузившийся в мир русского экспорта. – Но для этого нужны деньги. И если мы будем каждый раз давать взятку, это выйдет дороже, чем содержание хорошего юриста.

Здесь задумались все присутствующие. Мы живём в России и прекрасно понимаем, в какой коррупционный рай для чиновников превратила страну немка, сидящая на троне. Открыто об этом не говорят, больше аллегориями, но всё и так понятно. Бороться со средним чиновничьим звеном сложно даже для нас. А платить попросту глупо. Думаю, ещё англичане и другие иностранные купцы плеснут маслица в огонь. Им‑то выгодно, чтобы наши товары арестовывали или задерживали.

Разумовский, который сталкивался с таможенными проблемами в торговле своей продукцией, поддержал Мартына Карловича.

– Граф прав. Таможня – это рассадник мздоимства. Без своих людей там делать нечего.

– Значит, юристы, – подвёл итог Болотов. – Бухгалтерия. Ревизионная служба. Школа для управляющих. Это всё, Николай Петрович?

– Не всё, – машу головой. – Нам нужно подумать о среднем и низовом звене.

– О ком? – не понял Голицын.