— Значит, на дракона сегодня посмотреть не выйдет… А на тебя?

— На меня? Запросто, — подозрительно легко согласился Кот. — Мне в боевой форме хватит парочки гусей. Или доброго индюка.

— Гусей у нас нет, — огорчилась Настя. — А Пес что кушает, когда он полярный волк?

— Ну, волк покрупнее тигра будет, — протянул Кот. — И пожрать любит. Если врагов нет, ему хотя бы овечку подавай.

— На рынке в Плесецке можно кабанчика купить, — вылез Федор. — Или козочку.

— Козочку жалко! — возразила девочка.

— Чего жалко, так это денег, — хмыкнул Кот. — Зачем тратиться? Чтобы просто посмотреть? Одно баловство.

Логично, кивнул я. Как ни крути, все эти варианты показа нам не светят. Поэтому акция переобувания в воздухе откладывается до очередного боя с противником. Только откуда злым врагам взяться в наших палестинах? Территория-то охраняемая. Незадача.

— Тогда у меня вопрос, хозяйка, — сказал Кот. — За твоего ангела-хранителя.

Я несколько напрягся, а Кот прищурил глаз:

— Скажи, твой личный ангел выглядит как домовой?

— Такой же маленький? — недоуменно переспросила Настя.

Глаза Кота стали щелочками:

— Да. Мне кажется, он такой шустрый малый, только с крылышками. А в руках махонький лук.

Мысленно я скрипнул зубами. Блин, да он никак насмехается? Того и гляди, щелбана отвесит. Наглая рыжая морда… Я вам не пухлый мальчуган с крылышками! Я полковник Суббота! И хотя без тела, палец мне в рот не клади! Ладно, промолчу сейчас, язва ты полосатая. И запомню! Я не злопамятный, но память у меня хорошая. Еще припомню, дай срок…

Кладовщица Зина приняла нас неласково. Что ж, иного ожидать было бы глупо. За сутки у нее в планах ничего не изменилось. И, ясное дело, анализ нашей монеты продолжался. Эта песня могла бы звучать вечно, однако Настя сменила партитуру.

— Я тебе верю, Зина, — сказала она. — Мою тысячу рублей отдашь завтра.

— Какую тысячу⁈ — набрав в грудь воздуха, кладовщица налилась алым цветом, собираясь выразить свое возмущение.

Но Настя ее срезала.

— У меня для тебя подарок, — улыбка была обезоруживающей.

— Да⁈ — Кладовщица замерла с открытым ртом. Видимо, слова застряли в горле.

Тем временем девочка выкладывала на стол пузырьки:

— Омолаживающие мази и крема.

От блеска стеклянных граней Зина сдулась окончательно. Внимание переключилось, будто внутри нее внезапно дернули рычаг машинного телеграфа. Так бывает на корабле после крика «мина у борта!», когда «полный вперед» вдруг меняется «полным назадом».

Да, верно говорят: хлеще наркотика, чем косметика, для женщин не сыскать.

— Господи, где ты такое взяла? — Зина охнула, наконец, не решаясь взять «это» в дрожащие руки.

— У меня есть связи, — туманно пояснила Настя. — Ну, ты понимаешь.

Кладовщица прикрыла рот рукой:

— Баба Яга⁈ — прошептала она, прозревая. — Ты с ней дружишь!

Ничего говорить на это Настя не стала. Пусть думает, что хочет о полковнике Гриб и ее тайной страсти. Все знают, что баба Яга варит зелья, но с вопросами Зина не пойдет. Не того полета птица.

— А где ты живешь, если все на море уехали? — нахмурилась Зина. — В штабной избе?

— Нет, у сержанта Суриковой, — призналась девочка. — В пятом доме.

— Хм… Капитана Захарову знаю. Тетю Маню, завхоза вашего, тоже помню. А Сурикову никогда не видела, — пробормотала Зина. Не теряя интереса к склянкам, кладовщица быстро пришла в себя. — И почем крем?

— Я же говорю: рекламная акция, — честно ответила Настя. — Пробная партия, для тебя бесплатно.

— А как пользоваться?

— Вот это маска для волос, на основе облепихи и коры дуба. Укрепляет корни волос. Накладываем за час до мытья. Потом вымоешься в бане вот этим мылом в баночке. А перед сном вот этим помажешь шейку, щечки и лобик. Там, где морщины. Вот этим грудку натрешь и животик. А утром снова помоешься, и вотрешь вот это.

— И что? — в блокноте Зина строчила пулеметом.

— Кожа станет мягче, краше и ровнее.

— Да иди ты, — Зина подняла неверящие глаза.

Она даже моргать перестала, словно зачарованный кролик.

— Увидишь, — Настя беззаботно махнула рукой. — Ну, я пошла. До завтра.

Глава двадцать четвертая, в которой домовой читает лекцию о домовых

Вечером мы вкушали шикарный ужин. Такого я раньше и в элитном санатории не видел. Вроде бы простое блюдо — мелкорубленая телятина, тушеная в сметанном соусе. К ней шла вареная картошка и салат из помидоров. Назвать это пиршеством я мог по двум причинам: все было очень вкусно, это раз, Катя даже попросила добавки. И второе — еды было много, бойцов на пять. Настя еле дотащила два комплекта судков. Тем не менее хватило всем, включая боевых духов. После телятины, да картошки в масле, Ворон с Котом свою похлебку есть не стали. Зато Пес и с этой кастрюлей справился. Кидать как за себя он не переставал.

Сегодня в столовой Настя раздала все оздоровительные препараты, что бабушка наварили за день. Кикиморы предполагали, что поварихи выпадут в осадок, а официантки позеленеют от зависти. Так оно и оказалось. Конечно, зелий хватило не всем, пришлось открывать запись. Проверенный фейк насчет дружбы с полковником Гриб, хоть и запущенный туманно, прошел на ура — никто и ухом не повел. Мало ли какие общие дела могут быть у странной девочки из детдома с Бабой Ягой? Обе ненормальные, что с них взять.

Позже я узнал, что нас кормят из отдельного котла, что предназначен для начальника гарнизона и ее приближенных. Раз так, моя совесть сразу успокоилась — этих объедать не стыдно. Но, главное, перед нами открывались широкие перспективы. Если еще охватить магазин с продавщицами… и узел связи с телефонными барышнями… получится тотальная коррупция.

Да через неделю из этого военного городка можно будет веревки вить и узлы вязать! Еще две тысячи лет назад великий Сунь Цзы учил, что война есть путь обмана. И у войны может быть только одна цель — разграбление противника. В первую очередь я тайно намекаю на жадную Зину.

После ужина Катя задремала, кикиморы тоже наладились на боковую. А Настя с домовым пошли в сад — пить чай. На Севере день длинный, летнее солнце долго не заходит. И в лучах его света на столе обнаружились четыре сережки и колечко. Дамские украшения прямо-таки сверкали, привлекая внимание.

— Это мне? — с неявной улыбкой девочка оглянулась на ворона.

Расхаживая по коньку крыши, тот чего-то каркнул, и Федор перевел:

— Маленькой хозяйке подарок.

Я пригляделся. Кольцо с ярким рубином выглядело таким большим, что Насте на два пальца можно одевать. А все сережки опять непарные. Ничего не поделаешь, женщины еще не научились терять обе серьги разом.

Кот запрыгнул на скамейку, вытянул шею, и буркнул:

— А, побрякушки. Наш Ворон, цыганская душа, любит все блестящее. И тянет к себе в закрома, и тянет… Нет чтобы в общак положить.

Он вдруг заткнулся, потому что Пес рявкнул грозно.

Федор перевел:

— Болтун — находка для шпиона.

— Что за общак? — нейтральным тоном вопросил я. — Все, что нажито непосильным трудом?

— Заначка на черный день, — Федор перевел реплику Пса. — В бою всякое бывает. А колдуны бесплатно не лечат, знаете ли.

— Хлеб наемника горек, мы платим за него здоровьем, — нехотя пояснил Кот.

— Ну, предположим, Настя тебя бесплатно лечит, — протянул я. — И курочкой втихаря подкармливает. И паштетом гусиным делится…

— Костян! — шикнула Настя. — Как не стыдно? Это наши дела!

— Вот именно, — важно кивнул Кот. — Я отработаю.

С бинтом на задней лапе он изображал великомученика. Словно Паниковский, который «старый и больной человек».

— Надо отдариться! — Настя метнулась на кухню, чтобы вернуться с горстью грецких орехов.

Домовой шустро полущил их в блюдечко, а Настя тихо позвала Ворона:

— Ну чего сидишь? Готово. Иди сюда.