Другой деталью явилось новое платье. Для Кикиморы, естественно, в качестве платы за лечение. И еще сарафан, как у девочки, со множеством крупных карманов. Фасон в стиле «милитари» придумал я, кутюрье со стажем. Настя изобразила идею на бумаге, Марфа одобрила. А «построить костюм», как говаривали мастера в старые времена, взялся домовой Федор.

Однако несколько дней нам было не до платьев, мы готовились к операции. Крутились, как белка в колесе. Обшарили детдомовский медпункт и навестили аптеку, чтобы найти фарфоровую и мраморную посуду. Кроме того, надо было также изыскать флаконы, баночки, ступки и пестики. Высушить, а затем измолоть травы, корешки и другие хитрые ингредиенты.

Но перед этим мы еще пару раз сходили в лес и на болото — за новыми травами. Потом варили зелья и мази, разливали их по баночкам и подписывали. Много чего еще делали, пока не началось само лечение. Впрочем, хлопот меньше не стало, они только прибавились. Настя старалась — вместе с Федором готовила диетические блюда для Кати, выносила утку, меняла белье, и бегала в столовую за обедом. Куча дел, все неотложные. А еще надо было помочь Марфе — варить свежие мази и зелья.

С самого начала, в первую нашу встречу, болотная Кикимора предложила Кате три варианта. Самый простой — это лечение ноги в один сеанс. То есть снятие боли здесь и сейчас. Бесплатно, в знак ответной благодарности за угощенье. Короче говоря, методика «проснись и пой». По этому поводу мне сразу припомнилась реклама «Уро-про», которая обещает избавить от простатита всего за один час.

Второй вариант — амбулаторное лечение. В течение трех дней надо ходить на болото для лечебных процедур. Причем два раза в день, утром и вечером. Этот вариант напомнил мне экспресс-лечение из прошлого мира — когда медицина душит симптомы, а не болезнь.

Третий вариант, самый кардинальный — операция в стационаре. В этом случае Кате надо было перебираться на болото и лежать там возле Кикиморы две недели. На травке, само собой. За это время старушка обещала провести капитальный ремонт. То есть полная разборка побитой осколками стопы на части, реставрация и восстановление поломанных деталей, наладка, на этапе финальной сборки. Ремонт поломанных пальцев входил в комплект услуг.

Катя выбрала третий вариант, только со своими поправками. Федор молодец, подсказал. Отбросив старую неприязнь, он буркнул комплимент: по сравнению с Кикиморой, его методика лечения болезней — детский сад. А вот здесь я вспомнил фильм о хилерах из прошлой жизни. Филиппинские целители проводят хирургические операции при помощи одних рук, без скальпеля. Буквально вставляют руки в тело больного, чтобы удалить опухоль. И все это без крови и шрамов на коже. Как утверждали хилеры, бескровные и бесшовные операции помогает делать бог. С помощью веры и бога они «режут» плоть потоками энергии, которую излучают пальцы.

Это спорная тема, дискуссионная. Да и Марфа лечила иначе. И не сразу, а частями. Она перебирала поломанные косточки на небольшом участке, обрабатывала зельями, шептала наговоры. И так по нескольку раз. Это было больно. Катя плакала, но держалась. Настя тоже иногда пускала слезу и, глядя на них, начинал шмыгать носом домовой. Тогда Марфа выгоняла нас в сад, играть мячом или кормить Ворона с Псом.

И вот сегодня нас накрыл финансовый кризис. Его костлявые пальцы тянулись к тонкому детскому горлу. Впрочем, горло домового Федора большой толщиной тоже не страдало.

— Когда денег нет, это нормально, — сообщил я. — А вот когда денег полно и ты не знаешь, что с ними делать — это проблема.

— Ну, не знаю. Пока что денег в обрез, — Настя начала загибать пальцы. Видимо, у домового научилась. — Чтобы пошить Марфе платья, надо купить материалы. Чтобы купить материалы, нужны деньги. Но на продукты деньги потратить важнее! Катя нуждается в диете — это сметана, творог, печенка, гранатовый сок и этот, как его, кальций! Витамина «Ц» мало, нужна семга. И говяжьи кости для собачки надо каждый день покупать.

— Пес похлебку глотает, будто мимо себя кидает… — пробормотал я.

— Жратва у всех на первом месте, — философски изрек Федор. — Как мы жить будем, если швейные материалы на последние деньги приобретем? Ноги протянем, вот и все.

— Какие есть предложения? — вмешался я, чувствуя какой-то подвох.

Домовой повозился в «своем» нагрудном кармане сарафана, чтобы выставить руку с крупной монетой:

— «Рыжик». Царский золотой червонец. Твердая валюта.

Настя принялась разглядывать профиль царя Николая, а я отвлекаться не стал. Что мы, червонцев не видели? Нет, я просто добавил в голос металла:

— Рассказывай, Федор Кузьмич. Откуда дровишки?

— Так мне таиться нечего, — обиженно воскликнул домовой. — Не украдено!

— А что?

— Когда Хозяин уезжал, большую кубышку забрал с собой. А малую копилку расколдовал, и разрешил мне на хозяйство тратить. Только куда я потрачу, если там баба Яга сидит? И всем нашим хозяйством заправляет. Новая хозяйка, чтоб ей пусто было…

— Ну какая она хозяйка? — воскликнула Настя. — Так, не пойми кто. Дом не покупала, никто ее сюда не звал. Даже не квартирантка! Пришла, вломилась, домового выгнала… Раньше это называлось оккупация.

— Вот именно! — часто кивая, поддакнул Федор. — Креста ни них нет!

Отмахнувшись от пересудов, я сосредоточился на главном:

— Значит, деньги есть, а тратить тебе некуда, — резюмировал я. — Именно та проблема, о которой предупреждали знающие люди! И большая ли копилка?

— Обычный горшок, на пару кило, — домовой насупился. — Там в основном серебро, золотых монет всего с десяток.

— Пара кило серебряных монет? — в моей голове бешено закрутились шарики и ролики. — И десяток золотых? Неплохо, неплохо…

— Только на улице показывать не стану! А вдруг кто отнимет? — Федор шмыгнул носом. — Я вот что подумал, боярин. Хозяин оставил мне денег на хозяйство. Так?

— Так.

— А я тоже хозяйство? — домовой ткнул себя пальцем в грудь.

Это его мнение, не мое. К терминологии придираться не будем.

— Ну, можно и так сказать, — пробормотал я. — Если с точки зрения Хозяина.

— А барыня Катя меня кормит, поит и жалеет. Значит, она заботится о хозяйстве Хозяина. И здоровая она будет заботиться лучше, чем больная. Так?

— Так.

Федор воодушевился:

— Значит, эти деньги можно потратить на ее лечение! Забота о хозяйстве выйдет, и никак иначе.

— Хм… Потратить, говоришь? — осторожно заметил я. — Золотые монеты? Во все времена за это сажают. Разве здесь не так?

— Да, в магазин к Любаше с таким идти нельзя. Не поймут-с, — ничуть не смутившись, Федор прищурил один глаз. — А вдругорядь? Вот мой Хозяин иногда ездил в Плесецк, и там менял золотые монеты на редкие книги. В букинистическом магазине. Втихаря, конечно, мимо кассы. Шуры-муры.

Я начал догадываться о ходе его мыслей. Первоначальный план предполагал использовать Катин кошелек. Все так делают — продавец называет цену за товар, покупатель платит. Здесь есть и швейная мастерская, и сапожная будка, договориться насчет материалов можно. Но если найти такого продавца, который возьмет царскую монету… От предвкушения я хмыкнул:

— Что предлагаешь? До Плесецка далеко, без Кати мы даже до Мирного не доберемся. А Катя лежит пластом.

— А зачем ехать в Плесецк? — домовой хитро улыбнулся. — Здесь армейские склады стоят. На военном складе все есть… Вот все, что нам надо.

— Хорошее слово: склад, — сказала Настя. — Ясное дело, там все есть.

Федор прищурил второй глаз, и они стали щелочками:

— А где ты видел честного приказчика, боярин? Мы пойдем на военный склад, где и поменяем мои монеты на нужные товары.

— Хм… — пробормотал я. — Логично. Помнится, полководец Суворов утверждал, что всякого интенданта можно расстреливать без суда, через несколько лет исполнения должности. Потому как всегда найдется за что. А чем эти кладовщики лучше?

Глава девятнадцатая, в которой происходит собрание обманутых вкладчиков