Тем временем в комнате шел мозговой штурм. И пока Настя точила пирожки под стакан молока, градус разговора на совещании повысился.

— Ни черта не выходит, — воскликнула Нина Ивановна в сердцах. — По второму кругу уже пошли! Или по третьему?

— Послушай, Нина, — тихо сказала барабашка Наташка. — Не злись. Когда ничего не получается, надо вернуться к самому началу.

— Зачем?

— Чтобы понять, где застряли. Ферштейн?

Логично, подумал я. Иногда эта фея выглядела весьма рассудительной. Понимает, что сложную проблему следует дробить на несколько частей. А Наташка начала загибать пальцы:

— Организм человека излучает некие электрические сигналы, которые фиксирует секретный прибор. Так?

— Так, — согласилась Нина. — Многие люди живут не разбуженными. Технология военных медиков в этом и состоит: обнаруживать талант. А определив его суть — разбудить, чтобы потом обучить. Вот с обучением мне как раз все понятно…

Фея загнула второй палец:

— На бумажной ленте эти сигналы рисуются зубцами или волнистыми линиями, как пики и впадины?

— Да, — кивнула Нина. — Если у человека есть способности, то определенное положение этих кривых линий указывает на талант человека и его тип.

— Так я и думала, — кивнула фея. — И вы хотите обмануть прибор, чтобы он рисовал на ленте другие показания? То есть не показывал бы твой талант?

— Да! — вскричала Нина Ивановна. — Черт бы его побрал!

— Почему ты злишься?

— Так непонятно, как это сделать! Частотный состав волн на всех диаграммах разный. Даже в моей собственной истории болезни диаграммы год от года отличаются, каждый раз другая. Нет, четкая система есть, но как в этом разобраться?

— Нихт ферштейн. Ясное дело, тебе тяжело, — фея гнула свою линию. — Чтобы разобраться в этих диаграммах, что нарисованы вкривь и вкось, нужны определенные знания. Выходит, нам нужен медик. Читают же они как-то кардиограммы?

Нина Ивановна снизила пыл:

— В том и дело. Они читают, а я нет! Смотрю в книгу, вижу фигу, — внезапно она взглянула на фею с хитрецой во взгляде. — Ладно, я дура. А вот ты, Наташка, не такая глупая, как хочешь казаться!

— Блондинкой жить легче, майн шатц, — фея лукаво ухмыльнулась в ответ. — В других городах мне частенько встречались домовые. И все они такие злые! Никто конфетой не угостил, только и думают, как бы выгнать. Противные! Правда, глупую дурочку так легко не выпроводишь… Кстати, а ваш домовой Федор, когда вернется, не станет меня выгонять?

— Здесь я хозяйка, — веско бросила Катя. — И я тебя не гоню.

— Спасибо, — вежливо кивнула фея. — Данке шен.

— Я тоже не гоню! — быстро добавила Захарова.

— Спасибо. Значит, ты, Нина, совсем не медик… А бабушки?

— Не-не, — замахали те руками. — Ни бум-бум. Эти линии не для нас писаны!

— Меня учили управлять вертолетом, — извиняющим тоном сказала Нина. — И воевать. Вот это я хорошо умею.

— А Катя?

— А меня учили раненых перевязывать, — без радости в голосе поведала Катя. — На войне как: важно быстро оказать первую медицинскую помощь. Счет на минуты идет. Так что перевязала — и быстренько в медсанбат. На собственном горбу. Быстрая доставка очень важна… А до медицинского института я как-то не доросла. Хотела, но авиационная бомба на ногу не вовремя прилетела.

После паузы Нина Ивановна добавила:

— Из полезного образования у нас еще педагогическое училище, заочно. Но это делу не поможет.

— Аллес, — резюмировала фея. — Нихт гут. И если ваш любезный домовой сюда притащит прибор… это тоже делу не поможет?

Нина Ивановна пожевала губами и вздохнула:

— На прибор посмотреть надо, конечно. И мы посмотрим. Но это механика и электроника. Как включают, я видела. Как датчики подсоединяют. А остальное, что под крышкой, для нас закрытая книга. Темный лес.

— Ну что же, — бодрым голосом фея подвела итог. — Значит, здесь еще нужен инженер, который поможет разобраться. В этом приборе и вообще.

— Медик и инженер? — пробормотала Нина Ивановна. — Хорошая мысль, но где ж их брать-то?

— Искать надо, — фея пожала плечами. — Думайте, хозяйки. Кому надо, тот и бегает. Нам нужен дер инжениер и нужен дер медицинер! Неужто у таких красавиц нет хороших людей на примете? Не может быть, кан нихт зайн!

Фея подмигнула Нине Ивановне, и они обе залились серебристым смехом.

Глава пятьдесят первая, в которой войны заканчиваются совсем не так, как планировали

Очередной день подходил к концу. Низкое солнце висело над лесом, а с другой стороны неба вылезла полная луна. В это время года такое бывает, только не очень часто. Поэтому Настя запаслась биноклем, дабы рассмотреть сие явление поближе. На кучу астрономических вопросов я ответил, как сумел, а ведь вечер только начинался! Между делом мы пили чай и беседовали с Веслом. Природные парадоксы ворона трогали мало, более серьезное внимание он уделял сладкому яблоку.

Ученый спор в саду под деревом протекал неспешно. И прервался внезапно, когда Нина Ивановна вдруг появилась на дворе. Не без труда вышла Захарова, шатаясь. И явление народу сопровождалось костылями. Но все-таки самостоятельно! Оказывается, тяжелая это наука, заново учиться ходить в таком возрасте.

— Красота среди бегущих, — Нина Ивановна шумно вдохнула носом. — И дым отечества нам сладок и приятен!

— Господи, иди уже, — воскликнула Наташка, сидящая у нее на плече. — Хуже малого ребенка, что почти ничего не может. Нина, вперед на баррикады! Форвардс, люс!

Катя страховала начальницу сбоку, а бабушки-кикиморы двигались следом.

— Ноги мы вырастили нормальные, а хозяйка никак толку дать не может, — поведала Марфе Глафира. А потом сменила печальный тон на приказной. — Давай, боярыня, шевелись! Хочешь есть калачи — иди, не сиди на печи.

Упражнение бабушки придумали несложное: покачиваться с пятки на носок. Потом сделать шаг вперед, и снова покачаться. Этот прием известен любому армейскому начальнику, и Захаровой тоже. Однако сейчас он давался с трудом.

— Слушай, Нина, — предложила фея задумчиво. — А давай мы тебе крылья вырастим?

— Зачем? — опешила та.

— Тебе же трудно ходить, майн либен фрау, — изображая птицу, Наташка замахала руками. — Будешь крыльями подруливать. Флюгель!

— Как ты себе это представляешь⁈ — возмутилась Марфа. — Взрослая тетка, в военной форме, и с крыльями? Так не бывает.

— Хм… — согласилась Захарова. — И товарищи не поймут.

Несмотря на текущие сложности, Нина Ивановна улыбалась. Костыли она держала в руках, но старалась ими не пользоваться. И помощь Кати отвергала с усмешкой.

Неожиданно ворон каркнул, привлекая внимание Насти — в калитку втягивался отряд боевых духов. Во главе, прихрамывая, шагал домовой Федор. За ним двигались Пес и Кот, замыкал шествие ястреб Белый. Без лишних разговоров Ворон подхватился и перелетел на столб у калитки, дабы отследить возможных преследователей. Правильное решение, техничное.

Настя кинулась навстречу процессии:

— Федор Кузьмич, привет! — подхватив домового на руки, она коснулась Кота, пребывающего в облике тигра. — Котик, какой ты полосатый красавец! Гладенький! И выше меня! Ой, а почему у тебя повязка на лапе?

— Нога поломалась, — простонал Кот голосом раненого героя.

А Катя взялась ощупывать Пса:

— Песик, почему у тебя кровь на боку?

Тот насторожил уши, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ничего страшного, — рявкнул он волчьим басом. — Уже засохла.

— Так-так, — заметила Марфа. — У ястреба-то снова крыло висит!

Белый только свистнул удрученно.

— Повоевали, — всплеснула костылями Нина Ивановна. — Бабушки, чего стоим?

— А кто платит? — прищурилась Глафира.

Поднялся невообразимый гвалт. Настя тянула руку к голове тигра, чтобы погладить и таким образом пожалеть. Катя рыдала, обняв волка. А Нина Ивановна, ввиду ограниченной подвижности, просто причитала вслух, изрекая стандартные речевки вроде «пора уже что-то делать». Барабашка Наташка, грызя дольку мармелада, молча взирала на стихийный митинг.