Глава тридцать вторая, в которой, прости читатель, нашего полку опять прибыло

Домовой готовил стол к расширенному чаепитию, мы же с Настей начали ковать железо.

— Василий Иванович, грецкий орех будешь?— сделала она первый ход. — Говорят, полезная для здоровья штука.

Ястреб запрыгнул на лавку, девочка подсунула ему расколотую ножиком скорлупу. Линию мягкого давления продолжил я:

— А как ты себя чувствуешь, голубь мой?

— Нормально, боярин, — сторожко покосился он. — Дай бог здоровья бабушке Марфе.

— Очень хорошо. А заработать не хочешь?

— С работой сейчас напряженка, — вздохнул ястреб. — И я бы с радостью, боярин, да болею пока. Сегодня не готов.

— А сегодня и не надо, — успокоил я его. — Хочу предложить тебе охранную работу, как только выздоровеешь.

— Это можно. Воевать мне давно надоело… Кого надо охранять?

— А Настю. Вот эту девочку.

Подобного поворота Василий явно не ожидал. Даже клевать орех перестал.

— Девочку? Что-то я не пойму, боярин. У вас тут военный объект, везде солдаты. Какая может быть опасность для ребенка? Гуляй, не хочу. И потом, у девочки есть собственный ангел. В смысле, ты… Где подвох?

В этом месте в игру вступила Настя:

— Василий Иванович, ты на курорте бывал?

Ястреб завис на некоторое время, а потом пожал плечами:

— Не довелось.

— Мне тоже… — вздохнула она с сожалением. — Но тебе предлагаю курорт. Хочешь — на плече сиди, хочешь — в кармане. Условия будут просто санаторные, в тепле, с питанием и выходным днем.

— Как это⁈

— Один день в неделю у тебя будет выходной, как положено по трудовому кодексу.

Теперь ястреб завис надолго.

— И что я буду там делать, в этот день?

— Ничего не будешь делать. Гулять по дереву. Или не гулять. В смысле, спать.

Видимо, этот аргумент перевесил все остальные:

— Ничего себе… Очень заманчивое предложение. Какой срок контракта?

— Обычный, на год, — быстро ответил я. — А там посмотрим. Устроит все стороны — продлим.

Ястреб прикрыл глаза в раздумье. А потом, добив орех, кивнул:

— Предположим, в целом я согласен. Как поправлюсь, обсудим все детали сделки.

— Очень хорошо, — воскликнула Настя. — Василий Иванович, а ты в боевой форме тоже дракон? Ну, как Ворон?

— Весло дракон? — поразился ястреб. — Никогда не слышал… Ишь ты, не банда Ворона, а сплошные конспираторы! Нет, девочка, я не дракон. Я василиск.

Настя явно огорчилась:

— Не знаю, что такое василиск, извини. Покажешь?

Ястреб заклокотал задумчиво, а Настя спохватилась:

— Господи, что за глупости я несу! Тебе же сразу овца потребуется… Или пара гусей. А у нас ничего такого нет.

— Да не нужна мне овца, — пробормотал ястреб. — И гуся будет много! Я в боевой форме не большой, а такой же. Издалека не отличишь. Только глаза зеленеют, и гребень красный вырастает. А после боя мне достаточно обычной еды. Ну, можно еще пару яиц скушать.

— Ты любишь яйца? — обрадовалась девочка. — Сейчас принесу! Там кальций, это полезно.

Она мигом сгоняла на кухню, чтобы притащить три сырых яйца на блюдечке.

— Салфет вашей милости, — церемонно поблагодарил ястреб. — Только вот бабушка Глафира велела воздержаться от обращения в боевую форму. Потерпишь недельку, боярышня?

Настя явно расстроилась. Вокруг полно боевых духов, и ни на кого посмотреть не выходит! Обидно, честное слово. Мне тоже.

— А в чем твое оружие? — осторожно поинтересовался. — Клюв? Когти? Скорость?

— Да нет, — явно наслаждаясь, ястреб методично долбил яйцо вместо со скорлупой. — Все это важно, боярин, но в бою я взглядом убиваю.

— Взглядом? — Настя прикрыла рот рукой. — Насмерть?

Василий Иванович кивнул:

— Могу врага испепелить. Могу высушить. А могу в камень обратить. Ну, это как пойдет. От рисунка боя зависит.

На память мне пришла старая легенда, когда-то вычитанная в интернете:

— А говорят, будто василиск боится крика петуха. Вроде как петушиный крик его поражает. Поэтому на рассвете василиск прячется в глубокую пещеру.

Ястреб распушил перья, задрожал и заклокотал. Видимо, так смеялся.

— Так вот оно в чем дело, — успокоился, наконец, он. — А я все понять не мог, зачем они на поле боя приносят клетки с петухами? Выходит, многие верят в сказки.

— И что? — вскинулась Настя.

— Не знал, зачем они это делают — у мертвых особенно не спросишь. В общем, не уважаю я петушатину. И курицу не очень люблю, мне больше по душе рябчик. Хотя и вальдшнеп бывает неплох, — Белый снова захохотал. — Что еще люди говорят?

Покопавшись в памяти, я добавил:

— Легенды утверждают, будто василиск — опасная и неприятная сущность. Якобы это чудовище имеет черты дракона, петуха и жабы, а хвост у него змеиный. И убивает василиск не взглядом, а запахом, поскольку его выдох страшно ядовит.

— Да что ты говоришь? — забулькал ястреб. — Давненько я так не веселился, боярин. Порадовал байками на старости лет!

— А как же так вышло, что тебя охотник подстрелил? — Настя никак не могла успокоиться. — Ты же боевой дух?

— Кирпич мне в лоб навстречу! — крякнул Белый раздосадовано. Ястребу самому было неудобно. Понимал, видимо, что косяка упорол. — Понимаешь, не в боевой форме я летел! Опасности вроде не было, а обычном состоянии мы потребляем мало энергии.

— Экономный режим? — уточнил я.

— Хорошее слово, — согласился ястреб. — Доэкономилась моя жаба…

— Выходит, на работе экономить нельзя? — предположил я.

— Нельзя, — вздохнул он. — Ведь так поразить духа легче. Невидимость, конечно, хороша, но она требует больше сил.

— А боевой режим?

— Жрет прорву энергии! И перед боем надо хорошо покушать, и потом требуется перекусить.

— А с кем вы воюете? — снова влезла Настя.

— Так с такими же наемниками.

— Да?

— Мир устроен так, что колдуны всегда враждовали. И сейчас враждуют. Они ссорятся, а в бою погибают простые духи. Разве у людей не так? Паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

Да, тут здорово не поспоришь. Времена меняются, а люди остаются прежними.

Неожиданно ястреб спросил:

— Вот как думаешь, боярин, почему так мало осталось домовых?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Я тебе скажу. Потому что люди придумали кошмарную штуку — взрывчатку. Самолеты, снаряды, ракеты, подводные лодки… Война страшное дело.Взрыв дома и гибель жильцов вызывает настолько мощный энергетический удар, что домовой умирает мгновенно. А ведь люди воюют постоянно, по всему миру. Ладно, что друг дружку убивают, это их дело. А невинные духи при чем?

— Печально, — согласился я. — И спорить не о чем.

— Сладкие у тебя орехи, хозяйка. А таких вкусных яиц я никогда не едал, — Василий Иванович запрыгнул на ветку. — Но время уже позднее, спать пора.

— Да ладно тебе, — Настя махнула рукой, скрывая улыбку.

Светлый ястреб сверху проклекотал:

— Красота вашей чести! Всем спокойной ночи.

Глава тридцать третья, в которой события восстановлены из показаний очевидцев

Тем временем внутри финского домика развивались события, подробности которых я узнал позже. Узнал, представил, и разложил по полочкам. Однако хронология истории требует этого рассказа сейчас. Итак, кикиморы с лешим вошли в комнату, пошептались с Катей, и наша воспитательница направилась к дивану.

— Нина Ивановна, ну ты здорова спать, — с легкой улыбкой она присела на край.

— Ой, а который час? — разлепив глаза, потянулась Захарова.

— Вечер уже. Соберись, Нина. Сейчас я тебе домовых покажу. Знакомься: это кикиморы Марфа Акимовна и Глафира Гавриловна, а это местный леший Алексей Алексеевич.

— Ничего не вижу. Или ты котика имела в виду? — Нина обвела глазами комнату, хихикнула, и процитировала: — «И кот ученый свои мне сказки говорил». Ага. Он не такой, случаем?