— Позже, Нина. Не знаю. И не об этом речь. Ты скажи: хочешь новые ноги?

Нина Ивановна схватила кувшин с компотом и принялась гулко глотать, минуя стакан.

— Красные ноги, как твой мизинец? — после паузы она задышала носом. — Что-то мне поплохело, Катя. Голова кружится. Где здесь можно прилечь? Наверно, я перегрелась там, на черноморском солнце. Ты права, мне надо отдохнуть и набраться сил.

Обняв начальницу за плечи, Катя повела ее в дом. По пути Нина чего-то вскрикивала и невнятно бормотала. Домовой тут же вылез из кармана — помогать с наведением порядка на столе. Чтобы ничего не пропало, Настя доела икру, Федор слизнул остатки паштета. Вот и вся уборка, собственно говоря.

— Хотела котику оставить, — сообщила девочка, работая ложкой, — но ему такое вредно.

— Да, — подтвердил я авторитетно. — Икру кошкам нельзя. Сочетание белка и соли крайне опасно для почек.

Домовой махнул рукой.

— Да и ладно. Все равно более запасов у нас нет, — доложил он. — Сегодня последнее на стол выставили.

— Как? — поразился я. — Там же такая гора банок была…

— Котомку дали Марфе за работу, — начал перечислять Федор. — Котомку Глафире. Ну и мешок в семью отнес. Еще не забывай, что сами ели. Хорошо ели, за ветчину Кот готов был родину продать.

— Значит, завтра пойдем к жадной Зине, — решила Настя. — У нас Нина Ивановна добавилась к больному ястребу. А им нужен кальций!

И в это время с сосны посыпались иголки.

— Эй, — возмутился я. — Тише там, голуби мои, тише!

С ветки над головой слетел ворон, следом за ним спрыгнул ястреб.

— Сколько можно прятаться? — прокаркали они синхронно. — Надоело.

— А я устал за сараем сидеть, — заявил Пес, присаживаясь рядом.

— Вам хорошо, вы здесь, — вздохнула Настя. — А котик остался в доме. Бедный, как он там один?

Раненому боевому духу пришлось прятаться в очень опасном месте — на Катином диване. Считай, бедняга в самое пекло угодил. Оставалось лишь надеяться, что он как-то выкрутится.

Со ступенек крыльца легко спрыгнула Катя.

— Уснула как убитая, — сообщила она. — Настя, сбегаешь в магазин за лимонадом? И еще как обычно: молоко, кефир, творог, сметана. Да, возьми полкило свежей семги, Белому ястребу на ужин нужен кальций.

— Что-то у меня колено ломит, — пожаловался домовой. — Наверно, дождь собирается.

— Ладно, — решила Катя. — Бери два кило, запеку рыбу в сметане с овощами.

Глава тридцатая, в которой градус напряжения повышается

Мы почти дошли до военторга, когда у дверей магазина нарисовался местный особист. Взглянув в нашу сторону, он отвернулся. Интуиция у меня неплохая, и этот маневр чуйка отметила злобным шипеньем. Кого, интересно, военный чекист здесь поджидает? Конспираторы, блин, эти особисты. Да ни один нормальный человек никогда на солнцепеке торчать не станет! А про кабинетную крысу вообще разговора нет.

Старший лейтенант Наливайко мелькал в детдоме, где иногда общался с персоналом. Пару раз с Катей затевал разговоры на отвлеченные темы. Но чаще всего особист Наливайко пересекался с капитаном Захаровой. Настя никогда не обращала внимания на подобных посетителей, к детям их не допускали. И слава богу. А я многих запомнил — иных людей следует опасаться. Эту мысль и высказал вслух:

— Внимание, впереди очень нехороший тип! Федор Кузьмич, сидишь как мышка. Пес, гуляешь в сторонке! А Настя лупает глазами и строит из себя маленькую дурочку, ясно? Будем мутить.

— Чего? — не поняла девочка.

Пришлось пояснять:

— Делать ясное плохо видимым. Уводить ёжика в туман. То есть станешь говорить только то, что я тебе скажу.

Настя хотела еще чего-то спросить, но мы уже дошли.

— Здравствуй, девочка! — сладко улыбнулся особист. — Ты чья будешь?

— Я Настя Жмуркова, живу у Кати Суриковой. А тебя как звать?

— Семен Петрович, — особист добавил сладости во взгляд. — А почему ты гуляешь без сержанта Суриковой?

— Ножка у нее болит. Вот, за молочком иду.

Особист сдвинул брови:

— И поэтому ходишь одна?

— Так я же неопасная, Семен, — воскликнула Настя. — Бракованная. Меня и на море потому не взяли. Всех взяли, а меня оставили.

— Ну да, ну да, — к сладости в голосе добавилась кислость. — А говорят, будто ты мази лечебные продаешь?

— Кто говорит? Глупости, — отмахнулась Настя. — Не продаю. Подружкам пару раз подарила, и все.

— А где взяла?

— Так дома сварила, Семен! Рецепт в медпункте услышала, на медосмотре. Там врачи обсуждали.

— Что обсуждали?

— Все обсуждали. Это же врачи! Чистота и гигиена… Хочешь, научу, чем голову мыть? — Настя понизила голос. — Только это секрет, никто не знает. Волосы станут густые и пушистые.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался он. Интерес был искренним, волосики из-под фуражки особиста выглядывали реденькие. — Говори, запомню.

— Берешь хозяйственное мыло, строгаешь в баночку. А лучше на терке потереть. Потом заливаешь отваром северных цветов. Можешь добавить ромашку, календулу и крапиву. Немного постоит — можно пользоваться.

— Хм… — задумался он. — Мыло дома есть… А цветы где брать?

Создавалось впечатление, что этот парень нигде, кроме своего кабинета, не бывает. И никаких цветов не видел, кроме герани на подоконнике. Настя ему напомнила:

— Так в чистом поле, Семен!

— Хм… Не разбираюсь я в цветочных породах, — признался он.

— Тогда идешь на рынок, — предложила Настя четкий выход. — Подходишь к бабушкам, и спрашиваешь цветы для отдушки.

— А может, ты мне сваришь? — вкрадчиво вопросил особист. — Ну, по дружбе?

Дружбан нашелся, ага. И Настя его мягко отшила. Прямо говоря, огорчила:

— Я скоро уеду, Семен, — пожала она плечами. — Мне полковник Гриб на днях так и сказала: «И ждет тебя, доченька, дальняя дорога. Ты уедешь, а я буду скучать».

Особист переменился в лице, будто его дубиной стукнули. Сладкая улыбочка сползла, а взгляд замутился, теряя фокусировку. Когда начальник гарнизона скучает, ей лучше на глаза не попадаться. А когда она не в духе — тем более лучше не попадаться. Если не хочешь дальней дороги, конечно. Это она может запросто устроить. У нас в Приполярье служить не так уж плохо, ведь есть еще гарнизоны и северней, вплоть до Новой Земли. Где много зимы, осадков и шквалистого ветра. Там лето длится две недели, если повезет.

Множество горестных мыслей промелькнули на лице особиста, таких ясных и понятных мне. Старший лейтенант Наливайко явно пожалел, что прицепился к ребенку.

— Так я пойду, девочка? — заторопился он. — У меня еще куча дел!

— Пока-пока, Семен, — Настя махнула рукой. — Пусть наш секрет мыла останется тебе на память.

Говорят, что один секрет дважды не продашь. Фигня! После беседы с особистом меня несло, и секрет новой шампуни мы немедленно притулили продавщице Любе. Она скушала это легко.

— Смотри, Люба, — Настя быстро писала рецепт на огрызке оберточной бумаги. — До кипения не доводить! Пена здесь наш враг. Мыло-то целебное.

— Да что ты говоришь! — шептала продавщица.

— У правильного средства к очищающему эффекту добавляется оздоровительный компонент. Понятно? Женское белье после стирки полоскать с отваром из северных цветов. Отдушка приятная, это раз. Второе — убирает запах пота. И наконец, кожа не преет и не дубеет.

— Офигеть! — Люба все глубже впадала в косметический экстаз.

— А главный секрет здесь в словах, — добила ее Настя. — Слова особенные надо сказать, как только сваришь состав. Вот текст.

Внимая каждому слову, Люба кивнула:

— Ясненько. Слушай, а вот бывают такие капли, чтобы мужчина на чужих девок не смотрел?

— Приворотное зелье, что ли? — воскликнула Настя с понимающей улыбкой.

— Ну да, — продавщица понизила голос. — Говорят так: капнешь ему в чаек, и он становится весь шелковый. И к дружкам не ходит водку пить, и к бабам не тянет.