Наступила пауза, во время которой Настя усиленно впитывала совершенно бесполезную информацию. А я мысленно усмехнулся: Федор опять обвел нас вокруг пальца. Выдал длинный рассказ, где про себя сказал всего два слова. Хитер, бродяга…

Кот потянулся и громко зевнул:

— Марфа советовала Кате грецкие орехи, потому что там полно полезных веществ, — задумчиво высказался он, обращаясь в пространство. — Но если орехи котам вредны, может быть, надо выпить молока? Для излечения ран.

— Молоко полезно только котятам, — быстро возразил я. — В медицинской книжке читал. А у взрослых кошек от молока пучит живот. И иногда нападает диарея.

— Да? — поразился Кот, щупая себя лапой. — От простого молока? Никогда бы не подумал.

Ага, не подумал он. Была бы у меня голова, так я покачал бы. И подумал бы! У этого кота в последнее время живот торчит, как у беременной кошки. Землю на ходу цепляет. Это что, разве не пучит?

Настя подскочила. Она пулей метнулась на кухню, чтобы вернуться с банкой сметаны. Не полной, но что-то там точно белело.

— Вот, котик, доешь, — сказала она. — Поправь здоровье. Все равно Катя уже спит, завтра ей свеженькой купим.

Глава двадцать пятая, в которой открылась бездна, звезд полна

На следующий день в наш дом пришла слава. Говорят, чтобы взять власть, надо захватить почту, телеграф и вокзалы. Не знаю, не пробовал. Но к нам эти объекты явились сами. Первой ласточкой стала смуглая узбечка с погонами старшины сверхсрочной службы. Она пришла, но на порог веранды военную даму не пустил Пес. Собачка загородила проход и так рыкнула, что Настя пулей выскочила с кухни. Обняв овчарку за шею, она пробормотала несколько успокоительных слов.

— Катя дома? — смуглая старшина предусмотрительно отступила на пару шагов. — Пусть выйдет.

— Болеет Катя, — сообщила девочка. — Ты проходи, я держу.

Узбечка недоверчиво хмыкнула. Но прошла, боком и сторожко. В комнате огляделась. Ни домового, ни кикимор видеть она не могла, однако что-то чуяла. Все женщины немножко ведьмы… Катя махнула ей с дивана, приглашая сесть, и та настороженно кивнула:

— Привет. Одна здесь живешь?

— Совсем одна, — согласилась Катя. — Спасибо Насте. Есть кому стакан воды подать.

Догадливая девочка мигом притащила с кухни две чашки с компотом. Кот остался на кухне. Облизывая капли сметаны с усов, он готовился вступить в бой хитро, из укрытия. Если такая надобность возникнет, конечно.

Разглядывая повязку на Катиной стопе, гостья догадалась:

— Опять нога болит?

Старшина была тонка, изящна, и красива темными миндалевидными глазами. На вид узбечке можно было дать «слегка за тридцать», но этих восточных красавиц не поймешь. Форма выглядела чистенькой, подогнанной с иголочки. И на груди ее светился большой, размером с орден, знак «Отличный связист».

Катя кивнула, а старшина перешла к делу:

— Девочки просили меня узнать: а не продашь ли ты немного чудесного крема для лица?

— Да не вопрос, — усмехнулась Катя.

Такому заявлению связистки я не удивился. Уж кто-кто, а телефонные барышни новости узнают первыми. А что касается источника сплетен… Скорее всего, именно на узле связи все сплетни и рождаются.

— И еще одно дело, — гостья запнулась. — Капитан Карапетян вчера с велосипеда навернулся. Физкультурник хренов… Всю красоту свез: и нос, и лоб, и подбородок.

— Да, нос там знатный, — хмыкнула Катя. — А усы-то хоть остались?

— Не смешно, — строго возразила гостья. — Не дай бог, начальник гарнизона увидит. Представляешь, что Баба Яга подумает?

— А что она подумает?

— Видимо, ты не в курсе, Катя. У нас с ним сложные отношения, — хрупкая красавица потупила взор. — Иногда я его поколачиваю… За дело. А тут на тебе: велосипед. Зачем нам лишние разговоры?

Наша воспитательница посмотрела на нее новым, уважительным взглядом, а я же мысленно усмехнулся. В такой ситуации надо помочь, сам бог велел. Невидимая для гостьи кикимора Глафира принялась что-то нашептывать на ухо Кате, та транслировала эти указания девочке:

— Настя, принеси с кухни желтую баночку и зеленый пузырек, — дождавшись выполнения просьбы, наша воспитательница показала пальчиком: — Смотри, не перепутай, Гюльнара: вот этот крем для девочек. Умыться, наложить на ночь. А вот это заживляющая мазь для капитана. Намажешь на ссадину — будет чесаться. Пусть потерпит.

— Что я должна? — гостья полезла в карман.

— Перестань, — Катя махнула рукой. — Свои люди, сочтемся.

Старшина благодарно кивнула. Потом сняла телефонную трубку, чтобы властно бросить:

— Здесь Гюльнара! Пятая, соедини меня с Третьим. Петров? Скажи мне, друг мой, а что за антикварный аппарат ты водрузил в доме сержанта Суриковой? Никак из музея упер? Нет? Вы считаете, это нормально? Слушай сюда: берешь новый аппарат слоновой кости, что для полковника Гриб прислали, и дуешь с ним сюда. Ничего не знаю! Закажи еще. Что скажешь? Так и скажешь: этот поломался. Хватит болтать, выполняй!

Едва грозная старшина связистов вышла за калитку, как там появилась кладовщица Зина. И не одна, а с солдатиком, который тащил тачку на колесиках. Покрытая брезентом тележка двигалась тяжело, рикша пыхтел.

Настя выскочила навстречу, Зина просияла:

— Деточка, куда выгружать?

— А что это? — оторопела девочка.

— Так твой заказ! Или забыла?

Вместе с Настей я тоже прибалдел — консервов здесь был кубометр. Мы столько не заказывали! Кроме того, внизу оказался зеленый снарядный ящик, наполненный отрезами тканей и всякой всячиной. Изобилие фурнитуры и швейных инструментов поразило даже мой взыскательный вкус. Сюда запихнули те только то, что мы хотели, а гораздо больше!

Господи, как быстро жадная Зина преобразилась в добрую тетушку… За такое можно и наградить маленькими пузырьками. И подумать о следующем заказе: для кикимор и охраны домового. Мы скоро уедем в архангельский детдом, там обязательно накормят. А они здесь останутся. Как ни крути, но с запасами зимовать легче.

Продавщица Люба встретила Настю ласковой улыбкой. Прямо с порога, не дослушав приветствие, она сообщила тихим голосом:

— Только что привезли полуфабрикаты, котлеты разных видов.

— Котлеты? — задумалась девочка.

— Всякие, — продолжила нагнетать напряжение Люба. — Мясные котлеты трех видов. И рыбные: судак, щука, минтай. А еще панированное филе хека.

Настя заглянула в кошелек.

— Это здорово, — она не обрадовалась, а наоборот, опечалилась. — Но нам надо молоко, творог и сметану…

— И что?

Девочка повторила мою присказку:

— Денег в обрез, до первой звезды.

— Подумаешь, большая астрономия, — воскликнула продавщица. — Запишу в тетрадку, потом отдашь!

— А так можно?

— Свои люди, сочтемся, — Люба выжидательно уставилась на Настю. А потом шепнула: — Могу дать пару индюшиных котлет и полкило пельменей с осетриной. Себе отложила, ну да ладно. Пожаришь все вместе на сливочном масле — пальчики оближешь!

— Зарплата через три дня, — пробормотала девочка.

И хотя у меня не было сердца, оно заколотилось. Пришлось вмешиваться по внутренней связи:

— Эй, прочь печаль! На ловца и зверь бежит. Рыба сама лезет в сети. Будем брать! Давай-давай.

Настя вздохнула, и выложила на прилавок баночку:

— Крем от морщин, с функциями питания и увлажнения. Втирать на ночь, утром смыть.

Глаза Любы вспыхнули счастьем. Она птичкой запорхала по проходу между прилавками, а потом вручила девочке редкую конфету «Мишка косолапый»:

— Заходи завтра с утра, кролика привезут.

Все гениальное просто, и все придумано до нас. Первое рекламное агентство называлось «Волшебное зеркальце». На простой прямой вопрос «я ль на свете всех милее?» зеркальце давало честный ответ: «Ты, царица, спору нет». Нам же оставалось одно: следовать верной технологии.