— Два сахарка, — решился Пес. — И сейчас!

Нина Ивановна шагнула, затем еще раз. И завалилась набок. В ту сторону, которую должен был держать костыль, но опора поехала вместе с половиком. Настя бросилась помогать Кате, однако начальница справилась сама. Она шустро заползла на диван и радостно рассмеялась:

— С наскока не вышло. Ну и ладно! Что дальше?

Кикимора раздумывать не стала.

— Теперь, боярыня, так: повторяем «дворники». И сразу, без перерыва, пальцами ног собираем тряпку, — изобразив хватательные движения, она усмехнулась. — А потом разравниваем, и снова комкаем. Упражнение только на первый взгляд простое, потом тебе понравится.

Глава сорок четвертая, в которой первый отдел — всем ребятам пример

Очередной будний день разнообразием не блистал. Мы убрали со стола, помыли посуду, поставили тесто на пирог. А потом, как обычно, незаметно навалились домашние хлопоты. Приборка, стирка, глажка, готовка… В любом доме у хорошей хозяйки неотложных дел полно, они никогда не переводятся. И помощь ребенка лишней не стала. Это разумно, уж подмести пол и постирать собственные сорочки Насте несложно. Такое занятие само по себе неплохое развлечение, особенно когда в доме нет телевизора и компьютерных игр.

Нина Ивановна под руководством кикимор продолжала мучить физкультуру, не забывая при этом о мозговом штурме. Катать ногой мячик и читать документы — задача под силу не только многозадачному Цицерону, верно? Одно другому не мешает, прямо любо-дорого посмотреть! И вот эту сельскую идиллию нарушил телефонный звонок.

— В штаб вызывают, — сообщила Захарова, положив трубку. — Пришел секретный приказ, требуют явиться для ознакомления.

Катя охнула:

— Какой тебе, к чертям, штаб? На костылях ты не дойдешь, ползком добираться станешь?

— А я никуда не собираюсь, — Нина Ивановна улыбнулась, рассеяно поглаживая ёжик на макушке. — Капитан Захарова в отпуске, между прочим. И мои обязанности исполняет сержант Сурикова. Понятно? Так что давай, собирайся. Первый отдел ждать не любит.

— И почему я не удивлена? — улыбнувшись в ответ, Катя кивнула согласно. — Молока заодно куплю, и хлеба. Настя, прогуляться не хочешь?

Отказываться было бы глупо, девочка мигом натянула сарафан. Катя тоже переоделась в парадно-выходное платье и, наклонившись к зеркалу, легким мазком подкрасила губы.

— Глафира Гавриловна, а ведь за мной должок, — сообщила она между делом. — Пойдете со мной в магазин?

Неожиданно кикимора засмущалась:

— Да не стоит, наверно, хозяйка. У собачки оказался всего лишь ушиб грудной клетки, ничего особенного мы там не делали…

— Ну ведь лечили же?

— Мазью только помазали. Аппетит у него хороший, так что за день-два само заживет, как на собаке.

— Нет уж, — возразила Катя. — Я вам обещала, а мое слово твердое! Пошли-пошли.

Предстоящий шопинг возбудил бабушек невероятно. Они захлопотали и забегали. Как перед праздничным утренником засуетились, ей богу. А потом оккупировали Настины карманы, и велели трогаться. А нам что? Нам только панамку надеть да сандалии застегнуть, вот и все сборы.

Пес предпринял повышенные меры безопасности. Приняв невидимый вид, он затрусил рядом, настороженно вертя головой в режиме «стелс». Молодца! Сердце радуется от такой заботы. И вообще, когда Жорик рядом, на душе как-то спокойней.

Люди говорят, что все дороги ведут в Рим. Не знаю, в нашем случае асфальтированная дорога была одна, и вела она к гарнизонному штабу. Чтобы никто ничего не перепутал, об уровне этого органа напоминала большая красная вывеска на стене рядом с дверью. Средоточие власти, пуп земли… Это не географический термин, и не космология. Штаб — центр реальной силы.

Возле квадратной беседки, обвитой плющом, наблюдался чистый, будто просеянный песочек, а вот курящей толпы не виднелось. В предбаннике штаба тоже царила гулкая тишина. Впрочем, ничего странного, лето — пора отпусков. И мудрое начальство об этом никогда не забывает. Щупальца власти иногда надо лечить грязью и греть на солнышке, верно?

Часовой с автоматом на груди бдел у красного знамени, а напротив него в стеклянном аквариуме замер дежурный по части. Тихим голосом Настя вежливо поздоровалась. Но часовой глазом не повел. Устав запрещает разговаривать на посту, не положено. И дежурный по части приветствие пропустил — с открытыми глазами он явно пребывал в отлете.

По пустынному, чисто вымытому коридору мы дошли до конца, где оказались у цели. Об этом гласила строгая табличка на металлической двери. Катя нажала кнопку звонка под надписью «Первый отдел», через пару минут дверь открылась.

— Привет, — улыбнулась наша воспитательница. — Сантехника вызывали?

— Мне не до шуток, Сурикова, — поправляя очки, нахмурилась тощая дамочка с острым носиком и погонами старшины сверхсрочной службы. — Здесь серьезные дела. И не тебя я приглашала, а капитана Захарову!

Глядя на эту кислую физиономию, я припомнил ехидное стихотворение:

Отчего ты грустна, моя милая?

Отчего тебе, милая, больно?

Что ты снова такая унылая?

Чем ты вечно, овца, недовольна?

Наша воспитательница стихов не слышала. Она молча выудила из кармана грозный документ с полномочиями, и развернула перед секретчицей.

— Хм, — уважительно буркнула та. Естественно, после тщательного изучения. — Везет же некоторым, с выплатой разницы в окладах! А мой начальник в отпуск по-тихому слинял, как истинный джентльмен. Скотина лысая…

— Пойдет такая бумага? — уточнила Катя.

— Годная замена, — кивнула дамочка, — давай к делу подошью.

Однако Катя ловко выхватила документ, чтобы спрятать его обратно:

— Но-но, а мне что тогда останется? Нет уж, Галочка. Если кому надо — пусть в канцелярии полковника Гриб требует копию.

— Ладно, заходи, — старшина поджала губы. — Только с посторонними нельзя!

Она не кикимор имела в виду, что с любопытством вертели головами, а Настю. Кстати говоря, в секретный отдел нельзя заходить с вещами. Тут даже блокнот для записей выдают собственный, а на выходе забирают. Точнее, отсюда нельзя выходить с вещами. И если что-то вначале пронес, так потом уйдешь только со скандалом.

— Галя, это ребенок малый, — отмахнулась Катя. — Она здесь, у входа постоит.

— Хм, — засомневалась дамочка.

А Катя насела напористо:

— Показывай уже свой приказ. Хотя о предстоящей комиссии мы и без него знаем. Тоже мне, тайна мадридского двора… Давай, быстренько подмахну, и дело с концом.

Вслед за кикиморами я огляделся с интересом. Впрочем, одного взгляда было достаточно, чтобы понять: ничего нового для меня здесь нет. Все первые отделы устроены одинаково и гармонично. Так требует секретный фен-шуй, не подлежащий широкой огласке. В этом смысле местный первый отдел ничем не отличался от себе подобных.

Небольшая приемная, у дальней стены крепкая дверь с окошком, откуда, собственно, и выдают секретные документы. Мебели в предбаннике нет, даже стулья отсутствуют, вот и вся архитектура. Документы можно читать прямо здесь, на узеньком прилавочке под окошком, а можно пройти в узкий пенал за ширмой. Такие же тесные кабинки сооружают на избирательном участке.

Дамочка скрылась за крепкой дверью, а Катя никуда ходить не стала. Шагнула к окошку, и устроила локти на прилавок. Пробежав глазами текст, иронично хмыкнула:

— Ну что я говорила? «Углубленная медкомиссия», «обеспечить полную явку», «исключить болезни и травматизм»… Понятно. Не хватает только приписки «после прочтения сжечь».

Однако быстренько подмахнуть приказ не удалось.

— Это не все, — ядовитым тоном молвила секретчица. — Вот приложение к приказу, особо секретное.

Этот текст Катя изучала долго. Водила пальцем, шевеля губами. И добравшись до конца, недоуменно воскликнула:

— Что за дела⁈

— Что? — сухо поинтересовалась дамочка.