Собрание прижухло, а я припечатал последнее слово:
— Мне, как руководителю операции, полагается доля.
— Хм… — ястреб переглянулся с Вороном. — Вроде бы логично.
Сомнения боевых духов были понятны: риск я с ними не делил. Но командир не ходит в атаку! Он сидит в блиндаже и планирует боевые действия. И в случае успеха может потребовать и половину добычи. Я же попросил одну долю, всего-навсего.
— Значит, в принципе не возражаете? — исключая всякую паузу, я принялся развивать первоначальный успех: — Тогда Насте полагается компенсация за моральный ущерб.
Девочка пискнула удивленно, а Кот открыл прищуренный глаз:
— Звучит мудрено, командир… Поясни попроще.
Я охотно пояснил:
— В сапожной мастерской она страдала и испытывала душевные муки, когда ей угрожали насилием. То есть жизнь и здоровье девочки собирались на ленточки порезать, а потом стреляли. Виновные наказаны, но денежная компенсация тоже нужна.
— А, теперь понятно, — протянул Пес. — Тогда и Катя душевно страдала. Ей такая доля разве не положена?
Короткое совещание среди членов отряда пришло к правильному решению: делить на всех, включая Настю и Катю. И ястреб распорядился:
— Вынимай банку, Федор. И дели на девять кучек.
Для Федора эта задача, при наличии ценников на бирках, оказалась пустяковой. Как будто всю жизнь этим занимался! И минуты не прошло, как вся казна была поделена. Настя сбегала домой за рулоном портяночной бязи, чтобы нарезать девять кусков. А домовой, шустро навязав узелков, свой не медля спрятал в карман.
— Значит так, Федор Кузьмич, — решил я. — Моя доля пусть у тебя побудет. Домовой ты надежный, можно доверять. Потом возьму, когда понадобится.
Федор особенно раздулся от гордости, когда Настя добавила:
— Я тоже.
Еще два узелка исчезли в его кармане. Ничего не скажешь, разумно. Не в сарафане же такое таскать? Чисто теоретически свое добро Настя могла бы под кровать спрятать, или в саду закопать. Ну, как вариант. А у меня других вариантов все равно нет. Но рассказывать об этом я не стал — не с руки. И потом, так даже лучше: скажу Федору, и он отдаст куда мне надо.
Тем временем брать свою долю Ворон не спешил. Он перевел взгляд с кучи узелков на домового:
— Федор, дело есть.
— Говори,— закончив работу, домовой любовался аккуратными стежками.
— Раз ты с хозяйкой вскоре переезжаешь в другую местность, мы же с тобой едем?
— Конечно, у нас же договор, — глупому вопросу Федор даже удивился.
— Значит, нам надо свое имущество с собою прихватить, — Ворон осмотрел товарищей. Пес кивнул, а Кот хитро ухмыльнулся.
— Прихватывайте, я не возражаю, — согласился домовой.
— А если сделать так: наш отрядный общак в твой карман положить? Вместе с личными сбережениями, на хранение.
— Не знаю, — задумался Федор. — У меня там только полезные вещи… Личного характера.
— А мы тебе заплатим, — заторопился Ворон. — Все как положено: ты честно хранишь, мы честно платим.
Домовой слегка подвис. Его явно переклинило.
— Погоди, Весло. Но за службу вроде я вам должен платить…
— Все правильно, — кивнул Ворон. — Ты нам платишь за работу, а мы тебе — за камеру хранения.
— И в конце месяца происходит взаимозачет? — догадался я.— Хорошее решение. Все капиталы на месте, только итоговый баланс меняется.
Солнце начало пригревать, однако на прогулку идти еще не поздно. Правила существуют не для того, чтобы их нарушать. Движение — это жизнь. А жизнь такая штука, где баланс меняется постоянно. И после черной полосы обязательно наступает белая полоса. По крайней мере, в это надо верить и всеми силами стремиться.
А что, одну опасность мы вроде преодолели. Не совсем, но отодвинули. Теперь надо подготовиться к углубленной медкомиссии. Это квест мы должны пройти без потерь — как для Насти, так и для наших воспитательниц. Бог даст, не пропадем.
На этом первая книга кончается.
Февраль 2020 года.
Россия, Ростов-на-Дону.
Возможны правки после вычитки. Но это будет позже.
Автор обложки — художник и писатель Дин Лейпек
