— В смысле? А жить ты где будешь?

Его усмешка становится шире, наглее.

— У тебя, разумеется. Ты же моя законная жена, Белинда.

Я замираю, уставившись ему в грудь.

Что-то горячее, почти опасное вспыхивает во мне, одновременно разжигая раздражение и выбивая почву из-под ног.

— Ты… ты серьёзно?! — издаю нервный смешок и морщу лоб. — Ты разводиться со мной собирался, забыл уже? Кстати, где документы, а? — протягиваю руку ладонью вверх в требовательном жесте. — Я жду.

Он запрокидывает голову и смеется, от звука его голоса мышцы живота сводит сладкой судорогой. Да как ему это удается?!

Качаю головой, раздраженно поджимая губы, и смотрю на Тима, который деловито проверяет крепость узлов на сундуках, привязанных к задней части экипажа.

Сундуках.

Полных сундуках.

У меня отвисает челюсть.

— Да не может быть… — выдыхаю я. — Ты, правда, остаешься?!

Стюарт только качает головой, явно забавляясь моим потрясением, и небрежно поправляет манжеты своего камзола.

— Разумеется. Я же сказал - останусь, чтобы быть рядом с женой. И следить за строительством.

Я открываю рот, чтобы возразить, но…

Не знаю, что сказать.

Как же он раздражающе спокоен! Явился ко мне с вещами (с полным экипажем вещей, между прочим!) с надменным выражением лица и заявил, что он остаётся.

А я ведь даже не могу толком возразить. Неужели драконище чувствует, что продавил меня?

— Как прошло слушание? — перевожу тему в попытке скрыть неловкость.

— Мариссу и ее высокопоставленных покровителей признали виновными и приговорили к заключению в узнице на каменном острове, — бесцветным деловым тоном отвечает Стюарт без тени улыбки.

Поднимаю на него взгляд.

— А я?

Он понимает, что имею в виду и коротко кивает.

— Я сохранил твою тайну, как и обещал. Правильнее было бы добавить к списку ее деяний убийство Белинды, но твое душевное спокойствие для меня важнее.

— Спасибо, — сухо бросаю, и в воздухе повисает многозначительная пауза.

Стюарт решается ее заполнить и плавно приближается ко мне, но я интуитивно делаю шаг назад.

Холодно хмыкаю и разворачиваюсь, решительно направляюсь к таверне.

— Ну, раз такое дело, спишь на диване на первом этаже. Чувствуй себя, как дома, — и толкаю дверь, не оборачиваясь.

А по плечам мурашки бегают…..

Я сижу на кровати, скрестив ноги по-турецки. Лёгкая ночная рубашка спадает с плеч. Магический светильник на прикроватной тумбочке отбрасывает мягкое золотистое подрагивающее сияние.

В руках у меня - моя личная книга с рецептами целебных снадобий, микстур, порошков и бальзамов, с моими записями, исправлениями, дополнениями. Я работаю над ней каждый день, довожу до ума составы, пробую новые ингредиенты. Железную дорогу скоро достроят, и у меня созрела идея открыть неподалеку лавку целебных эликсиров. Да, так и назову “Эликсиры Белинды”! Или лучше “Сердце травницы”? Хм-м-м. Я еще не определилась.

За окном тёплая бархатная летняя ночь. Воздух пропитан ароматами цветущей лаванды и нагретой за день земли. В темноте перекликаются сверчки, где-то вдалеке протяжно ухает сова. Лёгкий ветерок играет листьями старого вяза у окна и колышет кружевные занавески. Небо густо-синее, усыпанное россыпью звёзд, а на горизонте застывает серебристая луна, обливая серебром крыши деревни.

Я беру перо, осторожно макаю его в чернильницу и добавляю несколько строк в один из рецептов, увлеченно закусив кончик языка. Кажется, ступени скрипят. Или мне показалось?

Замираю, прислушиваясь. Нет, не показалось. Кто-то поднимается по лестнице. Шаги ровные, уверенные. Вздыхаю, закатывая глаза.

Я знаю, кто это. Не трудно догадаться. Но когда дверь открывается и в проёме появляется Стюарт, тепло разливается внутри и будит бабочек в животе.

Дракон стоит в прямоугольнике двери, как картина в раме, слегка освещённый светильником, непринужденно опершись о косяк. Голубая рубашка небрежно расстёгнута до середины груди, ткань облегает его рельефное тело, выгодно подчеркивая каждый изгиб. Волосы слегка взъерошены, глаза мерцают в полумраке - янтарно-зеленые, наполненные чем-то, что заставляет меня напрячься изнутри.

По коже пробегают мурашки. Но я тут же хмурюсь, стараясь игнорировать ту часть себя, которая слишком остро реагирует на него. Ту часть, что готова растечься перед драконом в лужицу.

— Зачем ты пришёл, Стюарт? — спрашиваю ровно, глядя исподлобья, хотя сердце предательски сжимается. — Я же сказала, что ты спишь на диване на первом этаже.

Он не отвечает. Делает несколько ленивых шагов в комнату. Обходит кровать и садится рядом, матрас прогибается под его весом.

Я чувствую тепло тела Стюарта слишком близко и… волнующе. И в тот же миг его дыхание касается моей щеки - горячее, обволакивающее, с ароматом мятной пастилки.

Он опускает руку на изголовье кровати у меня за спиной и склоняет голову набок, словно рассматривая под другим углом. А затем с лёгкой улыбкой говорит:

— Не спится. Твое перо слишком громко скрипит.

Я моргаю, вспыхиваю, но держу себя в руках.

— Надо же, какой чуткий у тебя слух.

Он небрежно касается края моей книги, его пальцы лениво скользят по обложке, а взгляд - слишком пристальный, слишком… интимный.

— Или… — его голос становится ниже, тише, — может быть, я просто хотел пожелать тебе доброй ночи.

Я фыркаю, отправляя перо в чернильницу, стоящую на тумбе, и захлопываю книгу.

— Врёшь.

Он улыбается шире и просовывает пальцы под обложку, не давая ей закрыться. Открывает и проводит подушечками пальцев по строчкам, написанным моей рукой.

— Что это? — хмурится, вчитываясь в рецепт.

А я наблюдаю за ним, невольно любуясь правильными чертами.

— Новые рецепты целебных эликсиров для моей лавки. И набросок вывески, которую уже заказала у мастера-резчика по дереву.

— М-м-м? Твоей лавки? — протягивает удивленно он и поворачивает голову, припадает губами к моему обнаженному плечу, с которого сполз рукав.

Покрываюсь мурашками, горло перехватывает. Внизу живота мышцы сжимаются в пылающий узел. Вот же гад чешуйчатый!

— Да, моей лавки, — отвечаю резко и с придыханием. Веду плечом и натягиваю на него сорочку.

Но Стюарт стягивает ее обратно. Снова прижимается губами, покрывая мелкими поцелуями. Вот же ж…. Поворачиваю голову и недовольно цыкаю, обдавая дракона обжигающим взглядом. А у самой сердце трепещет пойманной птичкой от его прикосновений.

— Я собираюсь открывать лавку, Стюарт, — заявляю и слегка приподнимаю подбородок. — Мне же надо на что-то жить?!

— Тебе достаточно сказать, — начинает он, но обрывает речь и прикрывает веки. Отстраняется и, запрокинув голову, с шумом выдыхает. — Вот оно что. Я понял.

Сижу, забыв про воздух, и перебираю пальцами кружевной подол ночной сорочки.

— Что же ты понял? — спрашиваю, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую тишину.

— Понял, что ты не рассматриваешь вариант с возвращением в столицу и нашей совместной жизнью.

Настает моя очередь хмуриться.

— Нет, конечно. А должна? Мой дом здесь, Стюарт. В вороньей Тени я наконец-то почувствовала себя живой и нужной. Привыкла к людям. У меня хозяйство, огород, курочки. Я не брошу все это и не вернусь в стены твоего особняка…. — замолкаю и прикусываю язык.

— Почему? В нем тебя тревожат ее воспоминания? — он сам натягивает ночнушку на мое плечо и отстраняется.

Становится почему-то холодно и одиноко, хочется прижаться к нему, чтобы вернуть мимолетное ощущение безопасности, о котором до этой минуты я даже не подозревала, улетучевшееся вместе с движением дракона.

— Нет, — опускаю голову, и волосы свешиваются занавесом, загораживая меня от взгляда Стюарта. — Ее воспоминания никогда не тревожили, они безвозвратно погибли вместе с Белиндой. Меня беспокоят мои воспоминания.

Стюарт выпрямляется и подается вперед, отодвигает мои волосы и проводит по щеке костяшками пальцев. Хочется потереться о них, но я сдерживаюсь. Зажмуриваюсь и сижу неподвижно, вдыхая аромат его одеколона.