Кажется, я слегка погорячилась. Но идти на попятную не собираюсь. Драконище заслужил услышать о себе правду, не так ли?

— Сейчас я искренна как никогда с тобой, Стюарт, — чеканю и поджимаю губы.

Драконище смотрит на меня, выдерживая паузу. Прерывисто выдыхает и надевает камзол, который до этой минуты держал в руках.

Наблюдаю за его движениями и мысленно считаю до пяти. Между нами повисает некоторая недосказанность. У Стюарта явно что-то на уме, но он не произносит более ни слова.

Направляется к экипажу, стоящему на дороге. Лошади нетерпеливо бьют копытами по пыльной дороге. Прислушиваюсь к шелесту ветра и неторопливым шагам дракона.

На пороге появляется Тим, надевая на ходу дорожный камзол.

— Ну если я вам не нужен, то я поехал, — парень топчется на месте и косится на экипаж.

Не успеваю ничего сказать, даже рот открыть.

— Нужен! — кричит Пегги и выбегает со свернутым вдвое пергаментом. Вручает его Тиму с довольным видом, оправляя выбившуюся из-под косынки прядь.

— Список необходимых продуктов и всяких мелочей.

Тим его разворачивает и вчитывается.

— Так я же недавно совсем крупы привозил. И муку.

Я нервно хихикаю.

— Ой, знаешь, у меня на свежем воздухе зверский аппетит проснулся. Извини, что гоняем тебя туда-сюда! — выпаливаю, вставая на защиту Пегги, и тут же прикусываю язык.

У Стюарта плечи напрягается, но он не оборачивается. Твою ж налево! Опять ляпнула не подумавши.

— Ничего, госпожа, — застенчиво улыбается Тим и потирает затылок. — Мне даже в радость к вам кататься.

И неловко косится на Пегги. А она стоит, опустив глаза в пол, прячет щеки цвета спелого помидора.

— Спасибо, Тим. Мы тоже тебе всегда рады. Заглядывай почаще, — благодарю и провожаю парня взглядом.

Когда экипаж скрывается из виду, я хватаю Пегги за руку.

— Что ты задумала, милая? Куда продукты деваешь?

Она мнется и краснеет еще гуще.

— Часть раздаю, но только то, что быстро портится, — прячет глаза и закусывает губу. — Вы же и сами соседей подкармливаете. Простите, что не сказала.

Тяжело вздыхаю и качаю головой.

— Хочешь, чтобы Тим остался - так ему и скажи. Не морочь парню голову.

Она ахает и смотрит на меня испуганными, и без того большими глазами.

— Но как я скажу ему? Мне стыдно….

— А заставлять его мотаться из города сюда и обратно не стыдно? Ох, Пегги. Будешь тянуть кота за хвост - упустишь свое счастье, — поглаживаю ее по спине и разворачиваю к дому. — Не пора ли нам поужинать?

— Да, госпожа, — соглашается девчушка, осторожно шмыгая носом.

Но едва мы переступаем порог, как из-за угла раздается грохот колес и цокот копыт.

Против воли напрягаюсь и медленно оборачиваюсь.

Стюарт

Смотрю в окно экипажа, но ничего не вижу. Взгляд затуманен, мысли роятся и сводят с ума. Столько всего и сразу!

Вдали от меня Белинда вновь обрела магию, вернула к жизни почву и растения. Всего-то за несколько недель.

Ее как будто подменили, совсем другой человек. Прежде она не позволяла себе разговаривать со мной ТАК. Наравне, не стесняясь высказывать в лицо свои мысли.

Пресная и замкнутая девушка превратилась в яркую и живую. Она буквально искрит и заряжает теплом и светом всех вокруг.

Но как? Почему я раньше не замечал в Белс даже малейших намеков на эти искры?

Экипаж покачивается на ухабах, ветви хлещут по окнам. Дорога отвратительная, благо, дождей затяжных давно не случалось. Иначе раскисла бы, и мы застряли на полпути к столице.

И я до сих пор под впечатлением от состояния деревни. Я и не думал, что оно настолько плачевное. Нищее и голодное население, вынужденное питаться подножным кормом из-за отсутствия альтернативы. Полуразрушенное жилье, отсутствие какого-либо производства, той же пилорамной или мельницы, усугубляет ситуацию.

По единственной проселочной дороге с выбоинами и колеями невозможно доставить необходимые материалы или провизию в достаточном количестве.

Люди не могут бросить дома и перебраться куда-то ближе к столице. И если бы не Белинда, боюсь представить, что бы с ними стало. Она удерживает деревню на плаву, но ее усилий недостаточно.

Но мысли о судьбе деревни перекрывает другая, трогающая меня еще сильнее.

Не могу перестать думать о возможной беременности Белс. Мысль об этом выводит из себя и греет душу одновременно.

Отказываюсь верить, будто она связалась с кем-то из деревни. Она всегда была слишком правильной, бесстрастной и скучной, не осмелилась бы изменить мне.

Я давно мечтал о наследнике, рассчитывал на наш брак. Но сперва Белс горевала, замкнулась а в себе, а потом и вовсе чудить начала. Я перестал воспринимать ее как женщину. Да толком и не успел разглядеть в ней спутницу жизни.

Первая брачная ночь прошла как в тумане. Белс с отсутствующим видом лежала, глядя в потолок. Да и после такой осталась, смотрела мимо и молчала. Не думал, что с ней будет настолько сложно.

Не брак, а недоразумение!

И когда твердо вознамерился его расторгнуть, она преобразилась, заставив меня усомниться в решении.

Неужели под маской безэмоциональной амебы скрывалась пылкая натура? Весьма искусно она провела меня вокруг пальца.

Тим тормозит лошадей, экипаж вздрагивает и останавливается. Выглядываю в окно и вижу парадный вход своего дома, освещенный фонарями. За раздумьями не заметил, как время пролетело.

Открываю дверь и ступаю на подъездную дорожку. Меня окружают знакомые запахи, в темных окнах отражается бледный свет луны. Взбегаю по ступенькам и берусь за дверную ручку, тяну на себя и застываю, так и не переступив порог.

В холле меня встречает Марисса - слегка растрепанная и заспанная, в красном кружевном пеньюаре.

Ласково улыбается и бросается на шею, обвивает ее руками. В нос ударяет приторно-сладкий аромат духов с нотками какой-то травяной дряни. Против воли отворачиваюсь и морщусь. Мягко отталкиваю девушку и закрываю за собой дверь.

— Милый, я так соскучилась! — мурлычет она и тянет изящные ручки, норовит опять повиснуть на мне. — Кажется, тебя целую вечность не было.

Уворачиваюсь от нее и стаскиваю с себя камзол. Бросаю на крючок придверной вешалки.

— Всего пару дней, — бесцветно отвечаю и поднимаюсь по лестнице, но почти сразу замечаю полоску света под дверью в гостиную. Останавливаюсь и кошусь на Мариссу. — Только не говори, что твоя мать до сих пор не уехала.

— Нет, что ты, дорогой! — Марисса плывет ко мне, шелестя кружевами пеньюара. — Она покинула дом в день твоего отъезда.

За дверьми гостиной слышатся шаги. Двери беззвучно открываются, дворецкий приветственно кланяется.

— Милорд, вас ждет господин Торнс, — привычным пустым голосом сообщает он. — Говорит, дело крайне срочное.

Отодвигаю Мариссу с дороги и прохожу в комнату, дворецкий тут же закрывает за мной дверь.

— Господин Доусон, — навстречу мне торопливо движется низкорослый лысеющий мужчина лет сорока в добротном черном камзоле, надетом поверх серого костюма. Неуклюже кланяется и выпрямляется. — Меня послали к вам из транспортного бюро от имени его Величества. Чертежи железной дороги нужно доставить к утру….

— Да, да, — перебиваю я и подхожу к столу, на котором разложены те самые чертежи. В том же виде, как я их и оставил. — Я задержался немного, но они почти…

Стоп. Нет, чертежи требуют доработки!

В моей власти изменить судьбу Вороньей Тени. Как минимум, упростить ее. И я обязан сделать все возможное.

Обхожу стол и хватаюсь за перо.

— По дороге из Вороньей Тени меня посетила дельная мысль, хочу внести ее в основной план, — поясняю я, не глядя на гостя.

Сажусь в глубокое кресло с широкими подлокотниками и устраиваюсь поудобнее. Мышцы, одеревеневшие во время тряски в экипаже, приятно подрагивают и расслабляются.

Господин Торнс приближается к столу и наблюдает за моими быстрыми и резкими росчерками пером. Его глазенки испуганно бегают туда-сюда.