За окном уже светлеет. Подаюсь вперед и всматриваюсь в унылый пейзаж. Если бы не проклюнувшаяся весенняя зелень, лес выглядел бы угрюмым и зловещим. А так только черные неугомонные вороны кружат и на нервы действуют.

Толкаю дверь и высовываю голову.

— Что там, Эдд?

— Дорога узкая, господин, — подает голос возница. — Не проедем.

Мысленно чертыхаюсь и спрыгиваю на землю. Почва проминается под подошвами сапог. С чего бы она такая рыхлая?

Наклоняюсь и загребаю пальцами горсть земли, подношу к лицу, принюхиваюсь. Хм-м-м. Что-то не так. Странный запах, гниль да тухлятина, но где-то я уже с ним сталкивался.

— Что будем делать, господин? — спрашивает Эдд и почесывает растерянно затылок. — Не додумался я топор в дорогу прихватить.

Крики воронов перекрывают недовольное лошадиное ржание. Разжимаю пальцы, пропускаю сквозь них сухую землю. Смотрю задумчиво, как она разлетается на ветру, и отряхиваю ладони. Обхожу экипаж, озираясь по сторонам. Ни белок, ни сов, ни прочей живности. Куда все подевались?

Деревья плотно обступают грунтовую дорогу, клонясь ветвями друг к другу, переплетаясь, будто не желают нас пропускать. Рубить их нечем, так что решу проблему по-своему.

Выхожу на дорогу и слегка поднимаю разведенные в стороны руки. Деревья слушаются, но нехотя. Расплетают ветви и выпрямляются, ворчливо поскрипывая. Наконец, освобождают путь и замирают. Как же Белинда проехала в усадьбу? Без магии. Возница, переправлявший ее багаж, сухо отвечал на вопросы и стремительно ретировался, едва получив денежное вознаграждение за услуги.

Забираюсь в экипаж, и мы продолжаем путь. Я смотрю в окно и не могу отделаться от неясного чувства, засевшего в грудине и мешающего дышать. Мутный лес, и почва словно зараженная. Что за темная магия ими овладела?

Эдд останавливает лошадей посреди широкой проселочной дороги. Толкаю дверь и слышу пронзительные крики петухов, кудахтанье куриц, лай собаки. Спрыгиваю и вижу запущенную деревушку с ветхими покосившимися домами, поросшими мхом и плетями вьюнов.

Потихоньку на дорогу высыпают люди в блеклой мешковатой одежде. Глядят на меня настороженно. Дети прячутся за матерей и украдкой подсматривают. Последний раз я был здесь лет десять назад, когда навещал господина Олсена и забирал снадобья для матери. И в памяти запечатлелась совсем иная картина. Тогда Воронья Тень не выглядела настолько обнищалой. Что произошло здесь?

Перехожу дорогу и смотрю вперед. Над яблонями возвышается усадьба, ни чуть не в лучшем состоянии. М-да-а. Но дорога к ней расчищена, издалека слышу стук молотка. Во дворе снуют жители, все заняты чем-то. Чую запах костра и каких-то трав, древесины и краски. Что здесь происходит?

У первого попавшегося пацаненка, чумазого и жующего пирожок, спрашиваю, где найти Белинду. Машет рукой в сторону сада. Иду в указанном направлении, косясь на окна дома. Чистые стекла, сверкают и бликуют в лучах солнца.

Под подошвами сапог шелестит молодая трава. В воздухе витают освежающие ароматы весны. Пожалуй, в городе не так легко дышится. Нахожу Белинду сидящей перед какими-то кустами. Не замечает меня, увлечена поглаживанием веток. Х-м-м.

Отмечаю румянец на щеках, по которым бегут ручейки слез, растрепанные от ветра волосы будто стали ярче, чем прежде. И глаза. Глаза Белс горят как никогда. Но чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее смех. Драконьи бога, она плачет и смеется одновременно!

Никогда не видел на ее лице столько эмоций, да сразу. Думал, что взял в жены бесчувственную амебу.

Проклятье! Неужели дела совсем плохи?

Ускоряю шаг и останавливаюсь перед ней. Наконец-то замечает и поднимает голову - робко, неуверенно и боязливо. Словно призрака увидела. Встречаюсь с ней взглядами. Большие искристые глаза в обрамлении черного кружева ресниц смотрят на меня.

— Ты? — выдает с примесью удивления и ужаса.

Моргает и поспешно вытирает слезы с щек тыльной стороной ладони.

Склоняю голову к плечу и, хмыкнув, всматриваюсь в ее лицо.

— Что происходит, Белинда? Ты не рада меня видеть?

Снова глядит на меня - уже с вызовом, хмуря тонкие брови. Поджимает губы, теребя подол платья. И, приподняв подбородок, заявляет:

— Нет. Нисколько!

Белинда

Точно решит, что я чокнутая. Реву и смеюсь одновременно. А, ладно.

Поднимаюсь с колен и отряхиваю платье, чувствуя на себе взгляд Стюарта. Не понравился ему мой ответ! Пффф! А чего он ждал? Горячего приема с распростертыми объятиями и поцелуями? Так он не по адресу явился.

Подхватываю ведра и, игнорируя навязчивое присутствие муженька, поливаю приствольный круг яблони - неторопливо, тонкими струями отвара. Затем проделываю то же самое с остальными деревьями, насколько хватает содержимого ведра.

Пожалуй, погорячилась я. Осторожнее надо быть. Одно лишнее слово, сказанное на эмоциях, и Стюарт заметит подмену. Пусть драконище продолжает считать Белинду слегка ку-ку. Нельзя выходить полностью из образа.

— Чем обязана, Стюарт? — не выдерживаю и мягко спрашиваю, выпрямляясь.

Смахиваю выбившуюся прядь волос и щурюсь на солнце.

Драконище рассматривает меня так, будто впервые видит. На красивом породистом лице отражается недоумение, между бровей морщинка пролегает.

— Ты принимаешь снадобья, Белс? — задумчиво протягивает и смотрит вдаль сада.

Фыркаю и направляюсь к дому.

— Нет.

— Что значит - нет? — летит мне в спину.

Останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо.

— Меня природа исцеляет, Стюарт, — отвечаю почти ласково и даже улыбаюсь уголками рта. Поворачиваюсь вокруг оси и развожу руками, удерживающими пустые ведра. — Скажешь, мне необходимо лечение? По-твоему, я все еще больна? Я никогда не чувствовала себя настолько живой и настоящей. Будто вместе с природой от зимней спячки отошла.

— Вижу, — сухо отзывается он и поджимает губы.

Шагает за мной, на ходу достает из подмышки большой пергаментный пакет.

— Что это? — чувство тревоги простреливает холодком в груди. Забываю, как дышать.

Что он опять придумал? И этот дом у меня хочет отобрать?

Видимо, эмоции отражаются на моем лице - Стюарт смягчается и снисходительно усмехается.

— Документы, которые тебе необходимо подписать. Нам одобрили развод, так что скоро ты обретешь свободу, Белс.

— Ты обретешь свободу, — осипшим голосом возражаю. — А я все еще у тебя под опекой, Стюарт.

Проклятье! Опять не сдержалась.

Дракон сверлит темными глазами и молчит. А у меня нет времени ждать его ответа. Разворачиваюсь и направляюсь к дому. Навстречу выходит Сара с новой порцией отвара. Улыбаемся друг другу, и она замечает Стюарта. На ходу приседает в книксене и торопится в сад.

А я уже сворачиваю к крыльцу. Ставлю пустые ведра на ступени и поднимаюсь в дом, вытирая руки о подол платья.

Что, разумеется, не ускользает от внимания дракона. Для него явно шок то, как я себя веду. Леди не положено ведра таскать и быть замарашкой.

Чую спинным мозгом его взгляд, его присутствие. Поднимается за мной и заходит в дом.

Пегги замешивает тесто на кухонном столе. Прохожу мимо к умывальнику, а она ахает.

— Здравствуйте, господин, — лопочет, заикаясь. И переключается на меня. — Госпожа, у нас капуста закончилась и мука на исходе. Что же на ужин готовить?

Мылю руки куском хозяйственного мыла и ополаскиваю их под тонкой струйкой холодной воды.

— Свекла осталась? — хмурюсь, вытирая руки о чистое, хоть и старое полотенце.

И краем глаза наблюдаю за Стюартом. За тем, как он проходится по гостиной и осматривает стены, как принюхивается и на лестницу заглядывает. Открытую дверь в погреб замечает и туда свой нос сует, морщится. Тьфу ты!

— Да, госпожа, — кивает Пегги и заметно веселеет. — А что вы хотите из нее приготовить?

— Свекольник, — лаконично бросаю я и прохожу мимо нее к лестнице. — Остатки овощей в него покрошим. Уверена, хватит на всех. У Сары сметанки попросим. Не так сытно, как хотелось бы, ну а куда деваться?! — и ободряюще подмигиваю горничной.