— И что я должна делать?

— То, что обычно делаешь, пробуждая почву и растения, — голосом с нейтральной интонацией отвечает дракон, придерживая ногу Джека, чтобы он ею невзначай не шевельнул.

Времени испугаться я себе не даю. Послушно подношу руки к ране парня ладонями вниз. Прикрываю веки и взываю к магии. Она не сразу слушается и запинается из-за моей неуверенности.

Я тихо чертыхаюсь и прикусываю язык, когда дракон опускает горячую ладонь на мое запястье. Сцепляет на нем пальцы.

В тот же миг магия взметается во мне с куда большим рвением, чем когда-либо. Вьется, хлещет и раскручивается, затапливает меня. Направляю ее к ране.

Магия течет по венам и срывается с кончиков пальцев, покрывает поврежденную ногу Джека золотистым сиянием.

Уголком сознания ощущаю, как ткани восстанавливаются, клетка за клеткой. С едва различимым влажным звуком кость встает на место, рана заживает.

И открываю глаза. Рука Стюарта исчезла с моего запястья, она уже ощупывает ногу Джека, вбирает обратно белый дымок. Перевожу взгляд на перепуганного парня, а он выдает мне виновато-благодарную улыбку.

А я не могу заставить себя улыбнуться в ответ. Потому что меня грызет чувство вины. Да, я виновата в произошедшем! Со своими курами да сараями парня загоняла совсем.

Склоняю голову к плечу и с облегчением выдыхаю, а взгляд сам собой возвращается к дракону. Слежу за его небрежными, отработанными движениями и начинаю понимать, о каком созвучии магии между ним и Белс шла речь.

Магия жизни и возрождения помогает дракону изменять свою силу, направлять в нужное русло. Будь то смертельная рана или поломка водопровода, падающее дерево или разрушающий все на своем пути ветер. Он подстроится, а моя магия усилит эффект и откроет больше возможностей.

— Как ты? — спрашиваю Джека и поглаживаю его по плечу.

— Все в порядке, — краснея, отвечает он и переводит взгляд с меня на Стюарта и обратно. — Благодаря вам. Спасибо! Не знаю, как….

— Т-ш-ш-ш, — прикладываю указательный палец к губам. — Сейчас ты отправишься домой отдыхать. Тебе нужен покой. Вот только отвар мяты налью с собой.

Его лицо бледнеет и вытягивается.

— Но курятник….

Отмахиваюсь и поднимаюсь с колен.

— Подождет курятник. Ты нам здоровый нужен, а курам пока и так комфортно.

Оборачиваюсь и вижу столпившихся сельчан перед забором. Пегги стоит на крыльце и мнет передник в дрожащих руках. Пожимаю плечами и бесхитростно улыбаюсь в попытке ее ободрить. Не сразу, но удается.

Стюарт помогает подняться парню, придерживает его, провожая до калитки. Сельчане расступаются и замолкают. А я взбегаю по ступенькам в дом и в спешке ищу бутыль под мятный отвар. Процеживаю его через марлю, закрываю крышкой и догоняю мужчин уже возле дома Сары.

Отводим Джека до дома и передаем в руки Вернона. Он охает, ахает и рассыпается в благодарностях, приходится быстрее ретироваться, чтобы окончательно не смутиться.

Бредем со Стюартом обратно к дому. Солнце клонится за верхушки деревьев и тонет в черноте леса. В небо поднимаются вороны и кружат, пронзительно каркая. Но сейчас я на них не обращаю внимания.

В состоянии потрясения и легкой мерцающей под веками слабости бреду, сбивая носами туфель дорожную пыль, осевшую на траву.

— Если бы не я, с Джеком все было бы в порядке, — бормочу вслух и испускаю прерывистый вздох.

Стюарт поворачивает голову и смотрит на меня, чувствую его взгляд.

— Не стоит себя винить. Это могло случиться где угодно и когда угодно, — мягко возражает дракон. — Напротив, хорошо, что он упал на твоем дворе. Ты спасла парня и почти мгновенно поставила на ноги. Он отделался легким испугом.

Приближаемся к калитке моего дома. Берусь за нее, собираясь открыть, но Стюарт перехватывает мою руку и притягивает к себе.

С недоумением моргаю на него. Отмечаю тепло в глазах дракона, которого прежде не видела. На чувственных губах угадывается задумчиво-печальная улыбка. Морщу лоб, пока нежно перебирает пальцами на моем запястье. Другой рукой тянется к выбившемуся локону из прически и заправляет его за ухо.

Покрываюсь мурашками, в животе вспыхивает щекочущее тепло. Его неуверенная и слегка неуклюжая забота вызывает неожиданный трепет. Что это со мной? Раскисла и готова поддаться дракону?

Поджимаю губы и отстраняюсь, забираю у него свою руку и обнимаю себя за плечи. Улыбка на лице Стюарта меркнет, но тепло из глаз не уходит. Склоняет голову набок и рассматривает меня, будто ресницы хочет пересчитать, запомнить каждую черточку на лице.

— Мне пора возвращаться, — сообщает и оборачивается на экипаж, стоящий на дороге. Тим уже занял место и держится за поводья, с грустью косясь на наш дом. — Строительство железной дороги сдвинулось с мертвой точки. Я должен присутствовать на начальном этапе….

— В следующий визит привези документы о разводе, — сухо перебиваю его и шмыгаю носом.

Эх-х, растрогалась все-таки! Травма Джека выбила меня из колеи, да еще дракон вздумал ненавязчиво подкатывать….

— Если ты этого хочешь, то да, конечно, — с обманчивой бодростью и готовностью отзывается дракон и пожимает плечами.

— Да, хочу, — гулко повторяю и отвожу взгляд.

— Значит, привезу. До встречи, Алина, — разворачивается и уходит.

А я вздрагиваю, услышав свое настоящее имя. нижняя губа начинает трястись. Эй, милая, а ну соберись!

Но сказать легко, а вот сделать….. Ведь я уже не уверена, что хочу чертового развода. И злюсь сама на себя за это.

Стюарт

По дороге к дому велю Тиму завезти меня в пару мест. Раз Белинда-Алина желает развода - будет ей развод. Но если она рассчитывает так легко от меня отделаться, то глубоко ошибается.

Я твердо решил для себя, чего хочу. И кого. Останавливаться не собираюсь. Рано или поздно ее сердце оттает, а я умею ждать.

Но в первую очередь нужно разобраться со снадобьями, сгубившими мою настоящую жену, и багульником в подушке. Теперь-то очевидно, чьих рук это дело, но у меня нет доказательств. А пока я их ищу - Мариссу нельзя спугнуть.

Бархатная ночь спускается на город, в окнах загорается свет. Под уличными фонарями растекаются желтые лужицы. Пахнет сиренью и дорожной пылью, прибитой дождем. Вдалеке мерцают зарницы.

Стук колес, мерное покачивание экипажа и цокот копыт успокаивают. Но едва из-за угла показывается огни моего поместья, как плечи напрягаются сами собой. Так не должно быть. Я хочу возвращаться в дом и ощущать комфорт, уют и тепло. Никак не наоборот.

Что ж, придется чем-то поступиться ради будущего и благополучия Алины.

Дом встречает меня привычной тишиной и аппетитными ароматами, разносящимися из кухни по всему первому этажу. Дворецкий открывает дверь и отвешивает низкий поклон.

Поднимаюсь по ступеням и киваю ему, снимая на ходу перчатки.

— Добрый вечер, милорд, — произносит он, следя за мной. — Приказать подать вам ужин в гостиную?

— Да, пожалуй, — небрежно бросаю и прохожу в холл. Отдаю ему камзол. — Где Марисса?

— Ждет вас в гостиной, милорд, — чеканит, вешая камзол на крючок напольной вешалки, и исчезает за дверями кухни.

Замечаю приоткрытую дверь в гостиную и тусклый оранжевый свет, расходящийся от камина. Подхожу и толкаю дверь.

Марисса сидит в соблазнительной позе на софе, подогнув под себя ноги, в легком полупрозрачном пеньюаре цвета спелой вишни. В руках у нее раскрытая книга. Не удивлюсь, если вверх ногами. Чтение никогда не было ее страстью.

Марисса поднимает голову на звук моих шагов и удивленно приоткрывает рот, а потом… изображает абсолютное счастье на смазливом личике.

До чего тошно смотреть на ее притворство. Усилием воли удерживаюсь от желания закатить глаза.

С недавних пор под маской миловидной девушки я вижу змею, коварную и хладнокровную. Будто по щелчку пальцев в голове сложилась нелицеприятная картинка.