Ребятня срывается с места и с топотом поднимается на крыльцо. Я выпрямляюсь, прижимая к груди траву. Кожу колют сухие палки стволов и острые листья. Перекладываю в руках поудобнее и ловлю на себе заинтересованный взгляд дракона. Не пора ли ему отчаливать?

— Вижу, ты неплохо устроилась, Белс, — бросает холодно и обводит двор и дом беглым взглядом. — Что ж, я рад. Надеюсь, тебе не наскучит деревенский быт.

— Не наскучит, — решительно отвечаю, качая головой. — Здесь некогда скучать, Стюарт. Каждый мой день наполнен приятными хлопотами и новыми впечатлениями, — выдаю ему бесхитростную улыбку. — В любом случае, обратного пути нет. И я ни о чем не жалею.

Его брови взлетают на лоб, глаза лукаво сужаются.

— Так уж и ни о чем? — цедит пренебрежительно.

Задела-таки за живое. И отлично!

Улыбаюсь и киваю. Ему такая реакция не нравится. На лице пролегает тень недовольства.

Дракон вертит головой, будто ищет, к чему придраться. Убирает руки в карманы брюк и испускает тяжелый вздох. Внутри все замирает. Что-то придумал, гад!

— А где же сам господин Хоупс? Хотелось бы переговорить с ним.

— Он проживает далеко за чертой Вороньей Тени, за лесом, — небрежно указываю вдаль рукой. — Видела его дом из окна на чердаке.

Смотрит недоверчиво. А, собственно, почему я должна перед ним объясняться?

Положение спасает Пегги.

Девушка выходит из дома с тазом, полным нарезанных овощей - свеклы, картофеля, моркови. Ребятня вьется вокруг нее с радостным хихиканьем.

— Госпожа, я подготовила овощи. Мы можем приступать к готовке? — спрашивает и смотрит на меня своими большими глазами.

— Конечно, — спохватываюсь и хочу бежать к сараю, чтобы сложить в нем сухую траву для нового отвара.

Но взгляд дракона ощущается, как нажим ладони. Давит, давит на меня и вынуждает обернуться.

— Пора ужин готовить. Спасибо, что заглянул. До свидания, Стюарт, — и поворачиваюсь к нему спиной, не дожидаясь ответа.

Замечаю взгляд Тима, полный страданий, прилипший к Пегги, бодро шагающей к котлу. Ох, бедолага! Что же между ними происходит?

А, не мое это дело.

Семеню за ней, а между лопаток свербит. Передергиваю плечами, смахивая неприятное ощущение. И улыбаюсь своим мыслям. Пусть едет восвояси. Ему здесь не особо рады.

Вскоре слышу ржание лошадей и грохот колес. Экипажи один за другим съезжают на дорогу и исчезают в темных зарослях леса.

Наконец-то можно с облегчением вздохнуть! Можно же?

День за днем деревня становится краше, а погода - теплее. Вот уже землю перед домом и в саду устилает мягкий ковер из молоденькой травки. Почки на деревьях распускаются, и в воздухе витают неповторимые ароматы - нежные и едва уловимые.

Вместе с Сарой подкармливаем почву вокруг яблонь золой. Дождей давно не было, поэтому сперва обильно поливаем ее.

Для подкормки смородиновых кустов готовим нержавеющую емкость и в нее помещаем навоз. Благо, у Сары коровка имеется, и этого добра хватает. Заливаем его теплой водой в соотношении один к одному, перемешиваем и накрываем крышкой. Ставим во двор на солнце. И все! Через пять дней подкормка будет готова к использованию.

Закончив с яблонями, я бреду к полю, расчищенному под огород. Жду Вернона. Он с Джеком и Тобиасом сегодня вызвались его распахать под посадку. Правда, сажать пока нечего. Я жду Тима с семенами. А что, если он не приедет? Или не сможет достать посадочный материал? Я не дала ему в дорогу денег, ведь у самой ни гроша нет. Одна надежда на… Стюарта? А-х-х. Не хотелось бы с ним связываться.

Упираю кулачки в талию и осматриваю владения. Красота же! Не могу нарадоваться. Еще немного осталось, и обласканные солнцем яблони зацветут. Вон уже и розовые почечки наметились. И чем живописнее становится сад, тем сильнее меня беспокоит совесть.

Да, она, родимая, напоминает, что у соседей сады по-прежнему серые и невзрачные. Ума не приложу, почему так происходит?

Но ответ напрашивается сам собой. Дело в Белинде, в ее магии. С каждым днем она все сильнее раскрывается и вдыхает жизнь в растения и почву. И я считаю своим долгом поделиться ею с сельчанами. Они ведь стараются, не покладая рук, помогают нам. И я должна им помочь. Еще бы разобраться, как она работает. Вроде ничего особенного я не делала….

Но первым делом исполню давно задуманное.

Дверь под лестницей не дает мне покоя, но руки до нее не доходят. В памяти всплывает протоптанная дорожка по пыльному полу. Кто-то захаживал в нее. Но кто?

Пока мужчины заняты на поле, я помогаю Пегги с домашними делами. Прибираемся, чистим обивку дивана и кресел при помощи щетки и мыльного раствора, взбиваем его до плотной пены и аккуратно, без нажима наносим на ткань.

После сворачиваем паласы и выносим на улицу. Развешиваем на той части забора, которую еще не успел покрасить Вернон. Нахожу две ветки-рогатки достаточно длинных, чтобы выбивать ими пыль. Одну торжественно вручаю Пегги, другой орудую сама.

Вместе мы быстро справляемся и даже входим во вкус.

— А что сегодня готовить на ужин, Госпожа? — спрашивает девчушка, увлеченно шлепая палкой по ковру.

Над нами разлетается облако серой пыли, только успеваем отмахиваться и чихать.

— А что осталось в погребе, Пегги? — сдуваю прядь волос со лба и переворачиваю палас. Начинаю выбивать его с обратной стороны.

— Да ничего почти, — горестно вздыхает моя помощница. — Несколько консервных банок с тушеным куриным мясом, перловка да гречневая крупа.

— О, какое же это “ничего”, милая? Отварим гречку и смешаем ее с тушеной курятиной. Но пару баночек оставим - завтра сварим рассольник.

— Рассольник? — морщит носик Пегги и косится на меня с недоверием. — Это еще что?

— Суп с перловой крупой и солеными огурчиками, — охотно объясняю, а у самой слюнки текут с голодухи.

Никогда не любила рассольник, но здесь, в Вороньей Тени, где особо не разгуляешься, он кажется пищей богов.

— И греча с курицей? Прям вперемешку? — продолжает ужасаться Пегги, попутно яростно хлещет придверный коврик, да так, что ее не видно за облаком пыли. — Думаете, это вкусно?

— Да что ты понимаешь! — обиженно фыркаю и снимаю палас с забора. — Тушенка - продукт универсальный. Ее можно и в гречку, и в рис, и в макароны добавлять. Но вкуснее всего с картошкой отварной. Пальчики оближешь!

Снова подтираю слюнку тыльной стороной ладони, вспоминая божественный аромат блюда из детства. Вот разошлась-то! Сейчас запугаю кулинарными изысками бедную девчушку, и она почует, что никакая я не Белинда.

— А где же мы соленые огурчики найдем? — осторожно спрашивает Пегги.

Все-таки заинтересовалась, что за блюдо такое - рассольник!

— Да разве это проблема? Уверена, у кого-нибудь из наших добрых соседей найдется небольшая баночка. Нам много не надо.

Сворачиваю палас и откладываю в сторону. Хватаюсь за следующий и развешиваю на заборе. Завтра отнесем их на речку и прополоскаем. Джек рассказывал, что тут неподалеку она имеется. Раньше в ней рыбка водилась, а сейчас только лягушки.

Эх, ничего-то они о французской кухне не знают! А то бы и лягушки перевелись уже.

Под вечер валюсь без ног. Даже не помню, как добираюсь до кровати и плюхаюсь на нее. Думать сил нет, тело приятно сводит от усталости. Сон мгновенно затягивает в свои теплые и уютные объятия.

Чувствую, как по мне что-то ползает, щекочет кожу. Не размыкая век, сгоняю с себя раздражитель, рефлекторно отмахиваюсь. Но это “что-то” заползает под одеяло.

Покрываюсь мурашками, из горла рвется визг. Открываю рот, но… ни единого звука не издаю. Воплю мысленно, открывая и закрывая рот, как рыба. Распахиваю глаза, но требуется время, чтобы привыкнуть к темноте. Пульс колотится в висках, ужас щекочет пятки и забирает по ногам все выше и выше, превращая каждую клеточку тела в сплошное напряжение. Откидываю одеяло и вижу ползающих по мне пауков.